Голубое небо Марса

Лайян провожал возлюбленного в одиночестве. Поцелуй их перед долгой разлукой был невероятно пылок, вполне предсказуемо заставляя кровь кипеть и тела гореть от возбуждения. С каждым разом прощания становились все жарче, причиняя откровенные муки. Оба утешались лишь тем, что скоро они, наконец, смогут утолить тактильный голод, ведь время до свадьбы все сокращалось. Смотря вслед улетающему возлюбленному и пытаясь усмирить разбушевавшиеся гормоны, юноша благодарил высшие силы за то, что теперь ему будет на что тратить свободное от учебы время, лишний раз не изводя себя тоской или мечтами. За обучение Томаса он взялся с невероятной серьезностью, на время своего обучения заваливая заданиями и самостоятельно проводя уроки лишь по паре часов, в которые преимущественно проверял заданное, ведь, в отличии от многих, он посещал почти все занятия в специализированном заведении, кроме, разве что, провидческих. В жрецы его никогда не тянуло, он считал это глупым. А насчет остального дело было даже не в том, что он не определился с направлением дальнейшей деятельности, просто и впрямь желал быть лучшим, достойным обладателя нескольких звезд отличия. Что бы на этот счет не говорил сам будущий муж, иначе юноша просто не сможет себя уважать и смотреть в глаза ему, да и своим родителям. Учеником землянин оказался смышленым, усердным и, в принципе, довольно тактичным. Лайян ухмылялся, видя, как он смотрит на его родителей, да и на остальные семьи состоящие из мужчин, стараясь скрыть интерес и не спрашивая об этом. Марсианину было откровенно любопытно, сколько еще он продержится. Прорвало ученика лишь через три месяца. — Ты усыновленный?.. — Нет, — усмехнулся такому банальному вопросу будущий Хранитель. — Самый что ни на есть родной, как и многие. — А как?.. Очередная техника ваша? — Снова мимо, — забавлялся паренек, садясь на диван рядом с подопечным и наигранно серьезно произнося. — Вот мы с тобой и подошли к физическим различиям, созрел-таки. Я все ждал этого вопроса, не желая шокировать сразу. Итак, в своей деградации вашими мужчинами была утеряна функция деторождения. — Но… Как… Это же… — Терпение. Как ты знаешь, мы произошли от водных организмов. Они приносили потомство независимо от пола, что сохранилось заложенным и в нас. Дети, преимущественно, появляются у нас лишь в любви, это вложено в сами клетки. Если один мужчина влюбляется в другого, то активизируются спящие функции тела. Постепенно тот, кто будет вынашивать, перестает нуждаться в пище, получая энергию из окружающей среды. В это же время развиваются и необходимые для вынашивания органы. Стоит семени попасть внутрь, как оно как бы «впитывается», попадая куда нужно. За этим возвращается потребность в питании, а накопленная внутренняя энергия всеми резервами оберегает плод. Когда приходит время, ребенок извлекается посредством операции — тут уж естественные функции, как у наших прародителей, не сохранилось. У вас же, похоже, со временем пропало и это. Именно поэтому у нас так спокойно относятся к парам одного пола — они тоже размножаются. — А… девушки как?.. — Вот им посложнее. Чаще всего вмешивается кто-то третий. Но случается и определенная перестройка… — смутился парень. — Я не слишком это изучал. Но по большей части так или иначе у них этот процесс не проходит без вмешательства. — А вы с Атаром уже… спали? — С ума сошел! Нет, конечно же! — вздохнул Лайян. — До свадьбы ни-ни, а это можно только после окончания учебы. — Почему? — Мы голову от друг друга давно уже потеряли. Ты видел когда-нибудь, чтобы я ел? Нет? Я давно готов подарить ему сына или дочь, для нас это большой риск. Сейчас не время. — В силу возраста? А если осторожно? — заинтересовался землянин. — Тут дело и в возрасте, и в вынужденном скором переселении… В общем, нельзя. Все. Том надолго задумался, а потом тихо спросил: — Значит, с мужчиной нормально? — Совершенно. Ты скоро привыкнешь к новому, тем более, что тебя рожать никто не заставляет. Да и не сможешь ты, как я уже и говорил. — Успокоил… А можно… Попробовать тебя поцеловать? — Ну целуй, — рассмеялся марсианин, склоняя голову к плечу и не воспринимая сказанное всерьез. Его губы тут же накрыли чужие, и в рот агрессивно ворвался язык, заставляя ответить себе и терять голову. Когда поцелуй прервался, щеки обоих были красными, дыхание тяжелым, а глаза совершенно шальными. Мысли их были схожи так же, как и тяга друг к другу, вспыхнувшая с новой силой — «Только не это…» Ученик и учитель старательно пытались унять поднявшуюся внутри бурю. И если Томасу было просто сложно, то Лайян сгорал от стыда и проклинал себя. Он не имел права на этот поцелуй, на эту тягу. У него есть жених, которого он всем сердцем любит, за которого выйдет замуж. Так что тогда с ним происходит? Почему он так жаждет и этих объятий, прикосновений? Почему предает возлюбленного? Не найдя ответа, как и слов, он не решил ничего лучше, чем просто сбежать. Том проводил его взглядом, прикусив губу. Самому себе сейчас, оставшись в одиночестве, он мог признаться — чувства, что горят внутри, это если не любовь, то влюбленность точно. Какого труда ему стоило не завалить Лайяна на этом диване, не сорвать с него одежду, не… Тяжело сглотнув, попытался изгнать пошлые картины, появляющиеся перед глазами и задумался. Он никогда не задумывался о своей ориентации, а теперь она стала предельно ясна. И что с этим делать? Разрушить почти зародившуюся семью у него выйдет вряд ли, да и правильно ли это будет? Однако и спокойно смотреть на будущего Хранителя теперь не выйдет… Почему объектом его чувств стал именно он, глубоко и давно занятый? Правду говорят, первая любовь самая неудачная… Только очень сомнительно, что когда-нибудь теперь будет вторая… Атар его убьет, даже думать нечего. Вздохнув, он взял кристалл лежащий на столике, намереваясь забыться в учебе. Ведь, возможно, все не так безнадежно. Марсианин тоже что-то почувствовал к нему, это было видно в глазах, жестах, поцелуе… Томас решил, что непременно попытается быть с ним, ведь если не выйдет, ему свернут шею в любом случае. Вдруг выйдет стать хотя бы любовником семьи? Он не был слишком гордым для исключения такого варианта… Ну, а если нет… Возможно, он кого-нибудь потом встретит, и они будут вспоминать это происшествие со смехом. Главное, чтобы было кому встретить, когда о произошедшем узнает жених его учителя. Однозначно мужчина понимал только одно — он крупно влип. И хочется, и колется… Сжав в ладони лазурный камешек, он предпочел уйти от реальности в учебу, измучавшись даже недолгими подобными размышлениями.