Голубое небо Марса

Лайян клял себя за неожиданно возникшую слабость, но каждый раз краснел и замирал под взглядом потомка, в отличие от него не скрывающего своего влечения. Избегать того, по мнению парня, было бессмысленно и слишком трусливо, не в его характере, хотя и возникали подобные мысли. Напряжение между ними ощутимо росло. Первым не выдержал мужчина, в отличие от учителя не слишком мучимый моральной стороной вопроса в лице грядущего замужества объекта желания. — Может, нам стоит поговорить? — прервал он один из уроков, пристально смотря и заставляя будущего Хранителя отвести взгляд, вздрогнув. — О чем? — неправдоподобно прикинулся непонимающим тот, вызвав в ответ хмык и оказавшись в кольце чужих рук. — Об этом… Атмосфера накалилась, одни губы накрыли другие в страстном поцелуе. Марсианин глухо простонал, невольно отвечая. Сознание его замутилось, а воля ощутимо ослабла. Сил оттолкнуть наглеца просто не было, как и желания. — С ума схожу, когда вижу тебя… Ты ведь тоже чувствуешь это… Стыд и вина ожгли Лайяна, губа была прикушена до тонкой кровавой струйки, начавшей путь к подбородку, но перехваченной чужим языком. — Я не претендую на место Атара… — прозвучало отчаянно. — Хоть третьим, хоть любовником… — Ты настолько глуп и не ревнив? — Вовсе нет. Просто… Вижу, как сильны ваши чувства. И не хочу потерять тебя, пусть и так. Прошу, не отказывай! Объятия стали крепче, а землянин напрягся в ожидании ответа. — Ты хоть понимаешь, что предложил? Думаешь мой будущий муж захочет терпеть другого в моей постели? Гадать, кому я подарю ребенка — ему или любовнику? — Я буду осторожен! Я… — Это сейчас! — разозлился юноша, выскальзывая из рук потомка. — Рано или поздно тебе станет мало. Ты начнешь завидовать, захочешь взять на руки собственное дитя… Что тогда делать мне?! Мне сложно сейчас, каково же будет потом, Том?! Когда вы станете рвать мое сердце, душу на части?.. Голос Атара от двери прозвучал неожиданно и резко, заставляя Томаса истерически засмеяться. Классика жанра — муж вернулся домой раньше и застал «жену» с любовником… Пока его сгибало от хохота, Лайян испуганно повернулся к жениху. — Я… — Молчи, — холодным тоном вымолвил заставший неприятный разговор мужчина. Несколькими быстрыми шагами он подошел к сопернику и, не сдерживаясь, впечатал кулак ему в живот, прерывая истерическую реакцию и заставляя повалиться на пол, хватая ртом воздух. Едва удержав себя от убийства, он отступил и посмотрел на любимого. — Я тебя слушаю. Как давно происходят такие сцены? И как далеко вы зашли? Его ведь не сковывают наши традиции… — А меня? Меня же… — растерянно пробормотал юноша, потянувшись к жениху. — После увиденного я не слишком в этом уверен… Бурю чувств будущего Хранителя стало сменять возмущение. — Ты мне не доверяешь?.. — Доверял. До этого… Речь его прервал удар. Коснувшись скулы, марсианин проследил за вылетевшим из комнаты возлюбленным, потирающим кулак. Поднимающийся с пола Том, заметивший, что к сопернику возвращается разум и приходит осознание сделанного, невесело буркнул: — Идиот. Не было у нас ничего, кроме пары поцелуев. Лайян нам этого не простит… — Это, между прочим, твоя вина! — раздраженно рыкнул Атар, борясь с чувством вины, присутствующим даже несмотря на то, что обманутым себя еще ощущал. — Да и твоя есть, — дерзко сверкнул глазами Томас. — Вопрос в другом, что мы делать будем?.. — Мы? — прищурился мужчина. — Ты, я думаю, поспешишь испариться, пока цел, а я… — Вот уж нет! Сейчас, когда он оскорблен, шансы у нас равные! И упускать возможность я не собираюсь! Драка завязалась мгновенно. Словно дикие звери двое мужчин выплескивали свою злость. Несмотря на то, что землянин был слабее, ловкость была на его стороне и подкреплялась пылом, с которым он жаждал доказать, что так же имеет право на благосклонность будущего Хранителя. Когда все закончилось, оба были потрепаны, а в комнате царил ужасающий разгром. Сидя на полу и утирая кровь из сломанного носа, Том молча смотрел на противника, оглядывающего масштаб разрушений и держащегося за прокушенное предплечье. — Ты от меня что, кусок пытался отгрызть? Дикарь. — Какой есть, ты, амбал. Снова воцарилась тишина, прерванная на этот раз уже другим. — Ты мне нос вправить можешь? — А смысл мне это делать? — усмехнулся марсианин, но все же помог и присел рядом. — Я тебя ненавижу. — Аналогично. Но пусть решает Лайян. — Согласен. — Так что делать будем? — Ты… — Только не снова, если и впрямь не решил меня угробить! — Заманчиво, но вряд ли, — последовал тяжелый вздох. — Я не намерен увеличивать свою вину перед женихом. Все же ты отчего-то ему важен. Никогда бы не подумал, что такое может произойти, но… Похоже, мне придется делить его с тобой, если у Лайяна это не минутное помешательство. Будет, разумеется, не просто. Но ведь и такие союзы встречаются… — Да?.. Значит я могу стать не любовником, а… — Если влезешь третьим, то только мужем, — марсианин был категоричен. — Не хватало еще слухов. — Это радует… А как будем последствия погрома исправлять? — Тут только робот-уборщик справится. Несколько энергозатратно, но есть у нас с ребятами свои лазейки… Землянин не выдержал и засмеялся, вновь сталкиваясь со схожестью некоторых вещей. Атар сначала с недоумением посмотрел на него, а потом невольно улыбнулся, представив, как все это выглядит со стороны. Драка, к удивлению, принесла ему некое спокойствие, душевное расслабление и… легкое, почти неуловимое возбуждение, вспыхнувшее с большей силой от воспоминания о непокорном теле под собой, худом и хрупком. Более слабом, чем у жениха. Тем более достойно уважения упорство и дерзость, да и оказанное сопротивления. Возможно, если они узнают друг друга лучше, то… Томас облизнул губы и через мгновение после этого оказался вовлечен в поцелуй с соперником. Жесткий, жаркий, с привкусом крови… Теперь они боролись иначе. Ощущения захлестнули их настолько, что пришли в себя мужчины тогда, когда едва не стали раздевать друг друга. Резко отстраняясь и не прерывая зрительного контакта, анализируя произошедшее, причин временного сумасшествия найти они не смогли. Но отчего-то было ясно, что произошло нечто крайне важное, далекое от близости и любви, примиряющее с существованием конкурента. Это вызывало недоумение и оставляло неловкость, повисшую в воздухе. Говорить им больше было не о чем, и уже через несколько минут, без единого слова, они разошлись по разным сторонам — землянин в выделенную ему комнату, а марсианин за роботом уборщиком, дабы устранить следы их свары, которые наверняка не оценят родители Лайяна. Каждому из троих требовалось одиночество и время, так что, на удивление единодушно, решено было обговорить все после и не вторгаться в чужое личное пространство. Тем более, что Атару и Тому еще предстояло придумать, как извиняться перед юным Хранителем. И хотя бы выглядеть согласными принять его выбор, каким бы он ни был. Мысль о том, что он может остаться с обоими, вызывала уже не резкое неприятие, а скорее некую досаду. В чем бы ни состояла причина этого, так было лишь лучше. Для соперников ночь прошла намного лучше, чем для терзаемого чувствами и горечью недоверия Лайяна. Ночью он так и не сомкнул глаз, рассматривая небо в окно и впервые жалея о том, что не может заплакать, отпустив с соленой влагой хоть часть груза. Он проклинал обоих — и жениха, и незаметно ставшего частью жизни землянина… Никогда до этого юноша не сталкивался с горькой и болезненной стороной любви. Тяжелое решение было принято почти сразу, но облегчения и покоя не приносило.