Искупление

Всходила на небосвод Авалия, согревая своими лучами каждого жителя Вампирского княжества. Лишь свое заблудшее, разбитое дитя обошла она вниманием, но в том не было ее вины — в подвалах дворца, сокрытых под землей, не было никаких источников света, кроме чадящих факелов. Даже могущественной Лиарии не было хода туда. Смуглый, черноволосый и кареглазый юноша с острыми чертами лица, покрытыми кровавой коркой губами и телом в синяках, был прикован к стене, но не утерял блеска в глазах, чувства собственного достоинства и ауры величия. Его не сломили ни пытки, ни сырые стены, ни постоянный голод. Княжич вспоминал. Что угодно, хоть легенды, и слушал то, что говорят приходящие к нему. Он знал — рано или поздно отец решит его судьбу и явится, дабы казнить или миловать. Отправь он юношу на смерть, и тот все равно пойдет на нее с высоко поднятой головой, оправдывая титул и нрав. И молчаливо вознесет молитву богам покровителям, вручая себя им, но не сгинет на потеху жаждущей крови, какая ирония, толпе. Время слилось в сплошную череду, ныли клыки от жажды, заставляя морщиться… И вот, наконец, к нему пришел князь, а не его шестерки. Оглядев юнца с видом мясника, он задушил на корню гордость стойкости и величественности сына в подобной ситуации. — Ты не раскаиваешься? — холодно поинтересовался для проформы мужчина, уже зная ответ, и голос его эхом заскользил по каменным коридорам. Ответом ему стал звонкий смех, дерзкий взгляд и твердо брошенное: — Нет. Я стал бы более хорошим правителем. — Со всей испытываемой к отцу ненавистью. Как же мечталось ему вспороть его глотку своими же клыками. Восхваляемый тупым стадом, не способным к размышлению, герой войны, украшенный ее шрамами. Ха! Достаточно было подумать, что получи он их от вендиго и уже давно став бы монстром, жаждущим плоти разумных, чтобы понять — ЛОЖЬ. От первого до последнего слова. Трус, располосовавший лицо, чтобы сбежать с поля боя, он давно это вызнал, перерыв не один источник, встречаясь с магами… Всего лишь лицемер, перед которым он не содрогнется никогда. — Что же… — даже с некоторым сожалением промолвил судья парня. — Тогда умри со своей позицией завтра утром. Тяжелые шаги, лязг, и молодой вампир снова остался один, доживать последние часы. Он не боялся. Даже если и впрямь смерть… Лиария милосердна, она позволит встретить драгоценную Роксану, ждущую его уже несколько лет, как и отравленная мать. И все же, в глубине души, он жаждал жить. Любить и быть любимым. Целовать на ночь свое дитя. Пусть и под чуждым светилом… До последнего в нем жила надежда на изгнание, теперь же она рухнула с оглушающим грохотом. Перед глазами проносились воспоминания — первый меч, подарок матери, прекрасный, драконьей работы, и ее уроки фехтования. Подначки, обидные и колкие, но такие нежные и ласковые руки, стоило ему порезаться по неопытности… Конь с эльфийских земель — первый друг, обученный настолько, что поймал в себя стрелу, заслонив юного хозяина. Первый бал — душный, пафосный, противный, тело матери на полу и разбитый бокал с неизвестным ядом… Вечно требующий что-то отец и побег в сад, где среди цветов прекрасная, будто богиня, Роксана… Объявление помолвки, любимые глаза, полные слез, тело на камнях, много крови и собственное отчаяние… Ненависть, наемники, первое покушение на отца, наказание… Предательство, вендиго… Все это… Время вышло быстро. За ним пришло четверо вооруженных до зубов вампиров, вызвав усмешку. Что он может сейчас сделать, избитый и изможденный, даже против одного такого? К чему остальные? Ступая под конвоем стражи, даже в кандалах, он не склонял головы и не прятал взгляда. Истинный наследник, не сломленный, не смирившийся, даже под весом клейма предателя, выжженного на оголенном плече еще в первый день. Когда он всходил на помост, Князь не смог сдержать дрожи — стоило Авалии обласкать его, как перед взором мужчины словно встала мертвая Княгиня. «Как же они похожи», — всплыло невольно вслед за видением. Юнец, осыпаемый проклятиями народа, усмехался, и вся эта грязь словно стекала с него, лишь подогревая чужой гнев. Все они жаждали очернить то, что, как прекрасный образ, было ранее недосягаемо и недоступно. Вскинулись вверх, к небу, смуглые руки, и звонко, даже заглушая площадь, пронесся голос осужденного, невольно улыбающегося всеобщему изумлению: — Вверяю тело мое и душу мою в руки ваши, Боги! Ахнули все, брань стала ропотом — теперь Княжич был неприкосновенен даже для собственного родителя, скрипнувшего клыками. Он и впрямь был похож на мать, что чаще всего выходила победительницей из любых ситуаций. Все ждали решения тех, кому поклонялись, надеясь хоть на что-то зрелищное вместо казни. На миг сверкнуло ярче на небосводе, и юноша исчез, как будто его и не было, заставив разочароваться зрителей и начать расходиться. Сам парень даже не успел ничего понять, как оказался в совсем другом месте, в кромешной тьме. Даже его зрение не вычленяло в ней ни силуэта — он слышал шорохи, чувствовал запахи, но ощущал себя беспомощным без зрения. Неужели именно так боги наказали его? Ослепив? Шорох сбоку заставил его дернуться, резко развернуться и встать в боевую стойку. Чужое присутствие ужасающе действовало на и без того натянутые струнами нервы. Вздох, прозвучавший за этим, почти вверг в отчаяние. Его видят, а он пока беспомощен как котенок. Безусловно, он сможет продержаться некоторое время, но… Были бы у него хоть сутки… — Успокойся, дитя. Я не враг. А ты не слеп. Физически. Ты молил о решении богов, и оно было принято. Искупи свою вину! Сам, в кромешной тьме, без подсказок. Ты не человек, времени у тебя предостаточно. — Голос был безлик, по нему невозможно было определить ни пола, ни возраста говорящего, но звучал он успокаивающе мягко. Напряжение покинуло Княжича в одно мгновение, оставляя голову ясной. Стоило словам отзвучать, как ощущение чужого присутствия исчезло, оставив озадаченного вампира размышлять о своем наказании и о том, с кем из покровителей островов он общался. Утешившись тем, что он по крайней мере жив, ныне безродный ребенок Авалии сел на землю, собираясь привыкать к условиям проживания. Ровно сутки он не поднимется с этого места. Закрыв глаза, чтобы даже не пытаться что-то разглядеть, парень попытался определить, что его окружает, по слуху, запаху. Было бы не в пример проще, не обидь его при рождении покровительница народа магией, но с этим ничего нельзя было сделать. Задание ему явно дали не из простых, уверенность в этом словно текла по венам вместе с кровью. Но больше выбора у него нет, и о принятом решении он не жалеет. Досадой было лишь то, что не вышло увидеть в последний миг выражение лица обыгранного Князя. «Будь всегда на шаг впереди, — вспомнил княжич урок матери. — Лги, изворачивайся, продумывай, как выбираться из ловушек! Твоя жизнь, твои интересы, ТВОЕ — главное. Играть нельзя только с богами, а другие… Лицемеры, с такой же точкой зрения, которые с улыбкой всадят нож тебе в спину». Он впитал это, и сейчас будет следовать чужим правилам беспрекословно, как бы сложно не было.