we fell in love in october.

      Чимин просыпается совсем рано. Утро только-только начинает разгораться за окном. Через неплотно задёрнутые занавески просачивается мягкий свет, разбавляя полумрак комнаты. Чимин зевает, медленно потягивается, чувствуя, как немного ломит всё тело. Словно напоминание о недавнем жаре, охватывающем всё его существо. Юноша чуть морщится, потому что впечатления от первой течки такие себе. Конечно, ему никто и не обещал, что это будет приятно, но всё же. Единственным, из-за чего стоило это всё испытать, было присутствие Юнги. Щёки омеги вспыхивают смущённым румянцем, и он закусывает губы, чтобы не разулыбаться совсем уж глупо. Хочется совершенно не по-взрослому запищать, завернуться в одеяло и подрыгаться от души, выпуская наружу все свои эмоции. Но у Чимина пока не так много сил, а ещё ему неловко. Вдруг Юнги вернётся. Альфы рядом нет – он почувствовал это ещё даже до того, как толком проснулся. Но подушка и одеяло, как и воздух в комнате, всё ещё хранили его запах. Успокаивающий и уже не бьющий по мозгам, как в ночь обряда выбора. Сейчас это был тот самый бесконечно комфортный и родной запах – древесный, тёплый и немного лишь будоражащий, как и положено запаху любимого мужчины. Чимин краснеет, закрывает ладонями лицо. Ему кажется, что он очень торопится со всеми этими мыслями. Но, с другой стороны, там, в лесу, две недели назад Юнги дал чётко понять, что к Чимину у него всё серьёзно. Они, правда, так тогда ничего не обсудили. Первую неделю едва даже говорили друг с другом. Наверное, оба были в шоке, что в итоге так всё вышло. А на вторую неделю началась течка, и Чимина Юнги забрал к себе. Ох. Чимин переворачивается на спину, раскидывает руки, натыкаясь тут же на что-то прохладное. Вздрогнув, омега поворачивает голову и изумлённо охает. На соседней подушке лежит букет белых лилий. Нежные, будто шёлковые лепестки, ещё покрыты росой, отчего подушка немного намокла. Чимин садится и подхватывает букет, прижимая его к себе недоверчиво. Это его любимые цветы. Он втягивает носом тонкий приятный запах, который не заметил сразу, потому что всё перебивал для него запах Юнги. Прикрывает глаза и едва не хнычет от осознания, что Юнги подарил ему цветы. За что? Только лишь за то, что они провели вместе эти дни? Чимин падает обратно на подушку, продолжая прижимать бережно букет к себе и наслаждаться запахом лилий. Прошедшая неделя была далека от романтики. Первая течка у омег почти всегда болезненная и ужасно тяжёлая. Болит обычно всё тело, а температура иногда такая, что доходит до болезненного бреда, который приходится сбивать компрессами да травами. В первых течках желание просыпается в омегах только пару-тройку раз за всё время. Обычно только вначале, когда организм ещё не понимает, что с ним, и под самый конец. Чимин боялся этого совсем немного, зная, что сам себе принадлежать не будет. Он слышал много историй о том, как альфы брали находящихся почти в отключке омег, когда тем надлежало быть в покое и окружёнными заботой. Но Юнги показал ему, что опасения беспочвенны. Чимин знал, что силой его не брали, потому что т а м не болело вовсе. Юнги был так нежен и внимателен. Столько заботы Чимин не чувствовал даже от родителей. На просьбы о близости альфа ласкал его пальцами и губами (Чимин сводит ноги и едва дышит, вспоминая это), а потом просто долго целовал. Всё тело омеги покрывал поцелуями медленно и так сладко, что Чимин весь под ним превращался в подтаявший сахар. Он был таким нуждающимся, умоляющим и бесстыдно тёк на язык Юнги, когда тот снова… - Ты проснулся, - звучит негромко от двери. Чимин весь вздрагивает, едва не сминая букет. Юнги посмеивается с такой реакции. Он проходит неторопливо к кровати, усаживается рядом с Чимином и смотрит на него мягко и тепло. - Ты весь красный, - замечает он, хмурясь вдруг. – Неужели жар так и не отпустил? Широкая ладонь накрывает лоб Чимина, и тот прикрывает глаза, вздыхая. - Отпустил. Я просто… вспомнил, как ты ласкал меня, - негромко, но честно признаётся Чимин. Взгляд Юнги светлеет, волнение в его глазах сменяется хитринкой, отчего Чимин снова сводит ноги, потому что ему непривычно и он не знает, куда себя деть. - Маленькому омеге понравилось? – спрашивает Юнги, забирая из рук Чимина цветы, уже слегка потрёпанные. Он перекладывает их на тумбу, чтобы тут же склониться над омегой, который завороженно на него смотрит. - Понравилось, - отвечает Чимин. – Разве могло мне не понравиться, что мужчина, которого я так давно люблю, настолько заботлив и нежен со мной? Юнги прижимается губами к губам Чимина ласковым поцелуем. Он не пытается углубить его, но Чимину хорошо и без этого. Он робко хватается за ворот его рубахи, а после обнимает за шею, пальцами одной руки зарываясь в волосы. - Прости меня, Ягодка, - виновато шепчет альфа. – Я делал тебе больно. Ты был рядом со мной, такой красивый всегда, такой желанный. И я просто… я боялся, что сделаю что-то не так, а ты ещё не был совершеннолетним. Не хотел напугать или разочаровать тебя. Чимин кивнул, поглаживая Юнги по волосам. Он понимал теперь его мотивы и почему Юнги был всегда так безразличен. Всё же несовершеннолетние омеги – табу для альф. Дружба и общение – да. Но ни намёка на хоть какие-то чувства быть не должно. Юнги бы провалился с треском, кажется. Да и сам Чимин тоже. И осознавать это сейчас было так невероятно. И приятно. И безумно важно. - За что ты подарил мне цветы? – шепчет Чимин. - За то, что ты согласился быть моим, - Юнги целует его щёки с россыпью золотистых веснушек, трётся носом и вздыхает. – За то, что снял повязку и дал мне возможность доказать, что я буду для тебя лучшим альфой. - Я знал это ещё до обряда, - мягко отвечает Чимин. – Ты просто не мог быть другим. Я же видел, какой ты хороший человек, даже если не улыбаешься всем подряд. Но ты всегда приходишь на помощь. А ещё ты любишь своё дело, любишь детей и всегда очень предупредителен. И я представлял часто, что, если бы попросил тебя, ты и мне бы помог наверняка. В любой мелочи. - Помог бы, - кивает Юнги. – Не смог бы отказать. Чимин улыбается. Он тянется к уху альфы и шепчет: - Тогда погладь меня между ног, Юнги… мне так горячо там сейчас… - Чимини, - стоном выдыхает тот, но не заставляет просить его дважды. Пробирается под одеяло рукой, скользя ладонью по подрагивающему обнажённому животу омеги. Он игнорирует явное возбуждение и сначала оглаживает горячую внутреннюю сторону бёдер. Чимин на это выгибается и вздыхает так сладко и предвкушающе, закусывая губу. - Ты ни разу не взял меня, - бормочет он негромко. – Почему, Юнги? - Потому что я сделаю это, когда ты будешь в сознании и сможешь контролировать себя, - ответил Юнги, ладонью оглаживая по всей длине и потирая влажную головку. – Когда мы оба будем на равных. Чимин стонет тихо, сжимая плечи альфы, когда тот обхватывает его член в плотное кольцо пальцев. Горячо. Так горячо и приятно, что контролировать свой голос невозможно. Чимин весь извивается на кровати, толкается бёдрами хаотично, желая дополучить удовольствия, но Юнги не торопится. Зато наклоняется ближе и целует омегу жадно и горячо, вылизывая его рот и заставляя потерянно скулить. Много Чимину не нужно, он кончает быстро, пачкая пальцы альфы, с трудом делая глубокий вдох. Он всё ещё судорожно стискивает ткань на плечах мужчины. Смотрит так пьяно и довольно, что Юнги на это посмеивается по-доброму и целует ещё раз приоткрытые припухшие губы. - Я сделаю тебе завтрак, Ягодка, - говорит он. – А потом мы искупаемся. Согласен? - Согласен, - тихо отвечает Чимин. Но никуда его не отпускает, обнимая крепко. Юнги выпрямляется, прижимая обнажённого омегу к себе, и целует в волосы. Так они сидят долгие минуты, наслаждаясь близостью и осознанием того, что теперь всё будет у них так, как им мечталось втайне ещё несколько недель назад. - Нужно поставить цветы в воду, - шепчет Чимин. – Они завянут. - Нужно, - Юнги целует Чимина в шею, туда, где запах малины ярче всего. Он пока не ставил метку, но ни к чему так спешить. Чимин знает, что они к этому тоже обязательно придут. Возможно, скорее, чем может сейчас показаться. Торопиться им абсолютно некуда, и Чимин, чувствуя невероятное спокойствие и уверенность, готов ждать столько, сколько потребуется. - Люблю тебя, Ягодка, - шепчет Юнги, расцеловывая нежно плечо. Чимин мурлычет ответное признание ему на ухо и льнёт ближе. Однозначно, ради такого завершения этой непростой недели стоило вытерпеть всё. Он благодарно целует Юнги в уголок губ и закрывает глаза.