we fell in love in october.

      Утреннее небо – распахнутое настежь и бескрайнее – заливает солнечный свет. Ещё пока неяркий, робкий и нежный. Первые лучи – как первые поцелуи, ещё пока лишённые обжигающего жара. Они не слепят глаза, не мешают наслаждаться тем, как светило величественно и медленно выползает из-за горизонта. Мир погружён в тишину. Глубокую, спокойную, особенную, которую природа знает только в такие вот часы ленивого пробуждения. Взмахивая огромными крыльями, в небе, над тянущейся с запада на восток горной грядой, парит дракон. Он летит неторопливо, будто тоже наслаждается этими чудесными мгновениями. Словно вслушивается в шум водопадов там, внизу. Или в то, как щебечут утренние пташки, разнося свои звонкие песни по покрывающим горы лесам. Дракон чуть опускает голову. Всматривается. Взгляд его янтарных с прожилками зелёного глаз устремляется чуть дальше, к горе, почти скрытой утренним туманом и рассеивающимся солнечным светом. Негромко взрыкивая, дракон делает новый взмах крыльями, ударяя по прохладному воздуху, рассекая его чуть резче. Ему не терпится оказаться на вершине той горы, на небольшом лугу с сочной зелёной травой и бледно-жёлтыми свечками цветов, путающимися в ней. Но он не ускоряется. Дракон знает цену времени. Знает, что спешка его ни к чему. Ведь час встречи, которой он так ждёт, ещё не настал. Солнце становится ярче. Скоро оно выгонит остатки сумерек из лесов, раскинувшихся на склонах гор, спугнёт темноту в глубоких оврагах и ущельях, не в силах добраться лишь до глубоких пещер, где озёра с вечно холодной водой отражают в себе свет свисающих со сводов кристаллов. Скоро новый день наберёт силу, потечёт неторопливо, подарив немного счастья двоим, уставшим от долгого одиночества. Дракон распугивает туман, вспарывает его своим огромным туловищем. Иссиня-чёрная чешуя красиво переливается, а льдистые прожилки на таких же тёмных крыльях светятся магическим завораживающим светом. Лунные драконы – редкие создания. Люди верят, что дневной свет им не настолько мил, как свет холодных далёких звёзд. Но люди ошибаются. Просто драконы не очень любят выдавать себя истинным обликом. И лишь в такие редкие минуты, когда вокруг ни души, а редкий путник может посчитать, что всё ему привиделось, они летают над миром, вспоминая свою сущность и любуясь красотой, раскинувшейся внизу. Когда гора совсем рядом, дракон на несколько мгновений замирает в воздухе. Он чувствует, что пока один здесь. Но это ненадолго. Опускается плавно, мягко, словно он не огромная ящерица, а кошка. И когда лапы его касаются земли, дракона окутывает свечение. Будто россыпь тех самых звёзд – покровителей его племени. Пара мгновений, и вместо дракона на лугу оказывается молодой мужчина с тёмными волосами, короткими и чуть взъерошенными. Его многослойное одеяние, под цвет чешуе с льдисто-голубым орнаментом, ладно сидит на подтянутой фигуре. Мужчина разминает плечи и вскидывает взгляд в небо. Улыбается, чувствуя, как поднимается ветер. Пригибающий травинки к земле, он будто вот-вот станет ураганным, но почти сразу стихает. Из тугих потоков воздуха, таких осязаемых, на другом конце луга сплетается фигура. Чуть ниже ростом, с длинными светлыми волосами, часть которых собрана красивой маленькой короной на макушке. Белые одежды свободны, воздушны, словно облака. - Джун, - звучит в воздухе ещё до того, как фигура в белом становится достаточно отчётливой, чтобы рассмотреть черты. Дракон спешит к нему. Раскрывает объятия и через мгновение уже крепко обнимает своё самое огромное счастье. Недостижимое, как небесная высь. Как блики далёких звёзд. Намджуну, вождю драконов, по праву рождения дано было лишь краем своего крыла зацепить того, кто сейчас жался к нему так тесно и доверчиво. Они не должны были встретиться. Не должны были полюбить друг друга, но разве любовь спрашивает чьего-то разрешения? - Я так скучал, - шепчет Намджун в мягкие пряди волос, прикрывая глаза. – Так ждал нашей встречи, Джин. Сокджин, нежащийся в его объятиях, согласно бормочет что-то, поцелуем касается шеи и вздыхает. - Сколько времени прошло, любовь моя? – спрашивает он негромко. – Кажется, минули сотни лет с последней нашей встречи. - Прошло только два земных года, сокровище моё, - отвечает Намджун. – Ты совсем не изменился. Как там, в твоём воздушном дворце? Сокджин вздыхает. Немного отстраняется, чтобы заглянуть дракону в глаза. - До нашей встречи он был самым свободным и прекрасным местом для меня. А теперь крепче клетки не найти. Я так устал там. Устал, потому что не могу быть с тобой. - Кто-то должен направлять ветры. Обуздывать их, - Намджун ласково заправляет длинную прядь волос за ухо и касается губами щеки. – Быть богом – ответственная задача. - Почему нужно быть обязательно несчастным богом? – дует свои прелестные пухлые губы Сокджин. – Мне было бы куда проще, если бы я мог делать это всё рядом с тобой. Будет ли так когда-нибудь? Намджун молчит. Он не знает ответа на этот вопрос. Но бог ветров и не требует его. Они опускаются на траву, снова обнимаются и наблюдают за парящими в небе птицами. За плывущими облаками и тем, как солнце катится к зениту. У них не так много возможностей и времени побыть вместе. Но они стараются не упустить ни крошки из того, что им отведено. - Племя настаивает на моей свадьбе, - вздыхает Намджун. – Старейшины говорят, что пора бы обзавестись наследниками. Сокджин тычется носом ему в грудь. - А что ты? - А я думаю о том, что хочу назвать тебя своим мужем. И мне не нужны никакие драконицы. Не нужно даже племя, как бы ужасно это ни звучало. Я люблю их, готов отдать за них жизнь, но не становиться заложником традиций и жениться только ради того, чтобы захлопнуть за собой дверь темницы навечно, - Намджун вздыхает. Он перебирает пальцами волосы Сокджина. Гладит мягко и продолжает смотреть в небо. Но взгляд его, на самом деле, устремлён в никуда. Его мысли все лишь о том, как же повернуть всё в свою пользу и не потерять Сокджина. - Если ты женишься… - голос его божества дрожит. - Я не женюсь, - твёрдо говорит Намджун. – Не в этой жизни, коли уж мне довелось испытать счастье взаимной любви с тобой, Джин. - Тогда что ты будешь делать? Намджун отталкивается от земли и садится. Сокджин садится тоже, прижимаясь к нему и заглядывая в глаза. - Я сделаю наследником Чонгука. Сокджин удивлённо охает. - Они не позволят тебе… - Гуки такой же наследник, как и я, - вздыхает Намджун. – Да, он рождён не в законном браке, но в его жилах течёт кровь нашего отца. И он очень сильный. Я знаю, что он мечтает стать вождём. И из него выйдет лидер куда лучший, чем я. Сокджин кусает губы. Он переживает, Намджун знает. Затея его может оказаться смертельной для младшего брата дракона, но Намджун думал об этом не несколько дней и даже не один год. - Я не позволю причинить ему вред, - обещает он, обхватывая ладонями чужое лицо, такое взволнованное и немного печальное. – Ты же знаешь, что я люблю его как родного. А когда всё будет готово, на него никто не посмеет поднять руку. И племени придётся смириться с тем, что у них новый вожак. Бог ветров кивает, приваливается к Намджуну и устраивается головой на его плече. Некоторое время они сидят в тишине, только Сокджин касается подушечками пальцев чужой руки, гладит ласково и трепетно, чтобы потом взять за руку и переплести пальцы. - Больше всего на свете я боюсь, что потеряю тебя, - говорит он вдруг, и Намджун вздрагивает. – Я знаю, что так быть не должно. Что нам лучше разойтись и отпустить друг друга. Но чем больше думаю об этом, тем страшнее мне становится. Они смотрят друг на друга, и Намджуну трудно дышать от той тоски и боли, что отражаются в любимых глазах. - Не оставляй меня, Джун. Пожалуйста, - в тёмных глазах Сокджина дрожат капли слёз. – Без тебя моя вечность теряет всякий смысл. Намджун хочет сказать, что не оставит. Никогда даже не думал об этом. Хочет долго уверять, что всегда будет рядом душой, сердцем и мыслями. А однажды и вполне себе материально. Намджун хочет успокоить своё нежное и доброе божество, но понимает, что слова сейчас всего лишь словами останутся. Потому он наклоняется и целует Сокджина уверенно и сладко. Тот вздыхает тихо, прикрывает глаза. Гладит ладонью затылок, чуть сжимает короткие тёмные волосы дракона. Они целуются долго-долго, не в силах оторваться и насытиться друг другом. А Намджун всё больше уверяется в том, что сделает всё возможное. И однажды… Однажды он назовёт Сокджина своим мужем, а Сокджин будет направлять ветры и не бояться, что в любой момент может потерять его. Однажды они обязательно станут счастливыми на всю их долгую вечность.