we fell in love in october.

      Повозку тряхнуло – видимо, колесом наехала на камень. Чимин завалился набок, закряхтел и попытался выпрямиться, но связанные за спиной руки, успевшие порядком затечь, не прибавляли ему очков успеха в этом деле. Пришлось остаться в таком положении, безрадостно размышляя о своей дальнейшей судьбе. Мешок на голове, от которого пахло сыростью и плесенью, закрывал ему обзор, и из-за невозможности видеть Чимин потерял счёт времени. Сколько они так вот ехали? Несколько часов или уже вовсе день сменился ночью и обратно? Одно было ясно точно – увезли его достаточно далеко для попытки внезапного побега. Чимин вздыхает. Нет, ну надо же было так вляпаться, а! Зла не хватает на самого себя. А ведь его предупреждали, что уходить от дворцовых стен слишком далеко – чревато. Правда, предупреждал стражник и абсолютно сухим тоном, в котором не было и грамма беспокойства. Так что… конечно, по нему во дворце никто не станет скучать. Вопрос лишь в том, кому он понадобился во внешнем мире. Когда повозка, наконец, остановилась, у Чимина закончились идеи о возможных похитителях. Он завертел головой, когда сильные и грубые руки дёрнули его наверх за ворот куртки. Будто котёнка неразумного. Обидно ужасно. Чимин, конечно, привык, что к нему и так-то относились с пренебрежением. Как же – незаконный сын короля посмел оказаться старшим из детей. Будто Чимин виноват в том, что его папенька не умел справляться со своим мужским достоинством и любил его засовывать во всех подряд. Иногда даже юных мальчиков-служек не упускал. Было искренне жаль королеву – жить с таким блядуном то ещё удовольствие. Так вот, да, хоть он почти никогда и не знал нормального отношения – от незнакомых ему людей, кем бы они ни были, оно задевало куда сильнее. Чимина швырнули вперёд. Он запутался в собственных ногах, рухнул в траву и застонал от боли, чувствуя, как из разбитой губы потекла горячая кровь. Всё тело ужасно ныло, а связанные руки чувствовались уже совсем слабо. Прислушался, не делая лишних движений. Кажется, они остановились в лесу. Что ж. - Ох, ради всех богов, что вы за люди такие? – раздалось недовольное со стороны. – Зачем так его швырять?! Я разве об этом просил? - Никак нет, босс, - пробасил голос у Чимина над ухом. – Простите, босс. - Завались уже, - тот, кого назвали боссом, имел очень приятный голос, даже какой-то мелодичный что ли, будто созданный для того, чтобы исполнять нежные баллады. Хотя звучал он повелительно и довольно жёстко сейчас. – Сними с него мешок. И руки развяжи. Идиоты, ей-богу… Чимин слепнет от резко ударившего в глаза дневного света и выдыхает жалобно, когда путы, связывающие его запястья, опадают на землю разрезанными. Он медленно разминает руки, хмурясь, и поднимает взгляд на возвышающегося над ним мужчину. Красивого, статного и совершенно точно не выглядящего, как бандит, но, кажется, им являющегося. Они смотрят друг на друга несколько долгих мгновений. Мужчина изучает его задумчиво, пальцами поглаживая подбородок. Словно бы оценивает Чимина, решает, что с ним делать. - Вы даже принца от бастарда отличить не в силах, - в итоге бросает он своим людям, которых Чимин не видит – те столпились где-то позади, – и разворачивается, чтобы уйти, видимо. – Верните туда, откуда взяли. Эти слова бьют наотмашь. Больнее, чем настоящая пощёчина. Чимин опускает голову, кусая зло губы. У него что, на лбу написано, что он такой?! И что, если родился внебрачным сыном короля, то заслуживает вечное презрение?! Почему к нему вообще так относятся, словно он везде только лишь помеха?! Гнев вскипает в Чимине быстрее, чем обида и желание расплакаться, словно маленький ребёнок. Он нашаривает пальцами спрятанный в голенище сапога небольшой серебряный кинжал, кое-как поднимается на ноги, стискивая рукоять. Он хотел бы быть быстрым и смертоносным, но его шатает, голова кружится, а на языке противный привкус крови. Потому Чимин выезжает лишь на одной своей злости, кидаясь вперёд. Сзади слышны возмущённые вопли его похитителей, но они не успевают его схватить. Вообще ничего не успевают, потому что мужчина, ловко увернувшись от его атаки, одной лишь подножкой отправляет Чимина обратно на землю. - Какой дикий, - смешливо замечает, присаживаясь рядом с ним, неловко перевернувшимся на спину. – И чему только тебя там учили, малыш. - Ничему, - выплёвывает Чимин. – Я же бастард, ты сам сказал. Им не было до меня дела. А если вы братца моего по отцу похитить собирались – этого у вас точно не выйдет. Он, знаете ли, не такой беспросветный идиот, как я, чтобы уходить от дворца без охраны. Мужчина склоняет голову вбок, с любопытством слушая Чимина. А потом протягивает руку, пальцами обхватывая подбородок юноши. - Ты разозлился на то, что я назвал тебя бастардом? – спросил он спокойно. – Но это чистая правда. Не позволяй эмоциям по таким пустякам захлёстывать тебя. Это не делает тебя хуже других, пусть многие думают иначе. Посмотри мне в глаза. Чимин слушается. Смотрит хмуро, правда, потому что совсем не понимает этого человека. - Мне нравится твой взгляд, - улыбается тот уголками губ. – Маленький хищник, не иначе. Такой дикий, не привыкший, что кто-то в мире может быть на твоей стороне. Мужчина поднимается и протягивает ему руку, позволяя схватиться, чтобы помочь подняться. - Меня зовут Сокджин. И если ты хочешь, ты можешь остаться с нами. - А вы кто? – уточняет Чимин. - Наёмники. Выполняем разные поручения очень богатых людей, - Сокджин улыбается. – Если останешься, я тебя многому научу. Не пожалеешь. Раз уж тебе дворец не мил. - Я такого не говорил, - ершится Чимин, но больше для виду. – И что, прямо сам будешь учить? - Ну не доверять же такой необработанный алмаз тем, кто даже не смог тебя ко мне доставить в нормальном состоянии, - фыркает Сокджин. Чимин хмыкает. Наклоняется, чтобы подобрать кинжал и спрятать его обратно. - Что ж, если ты предлагаешь – я готов, - говорит он после. - Чудесно. Сначала тебя нужно привести в порядок и накормить. Ты, вероятно, голоден. Чимин уже было хочет сказать «нет», но его живот призывно урчит, чем заставляет его покраснеть, а Сокджина рассмеяться. - Идём, - приобнимает мужчина его за плечи. – А вы трое, чтобы я вас до завтра не видел и не слышал. Чимин только теперь обращает внимание на трёх крупных детин, что тихонько стоят у злополучной повозки, будто мыши под веником. Те кивают, что-то бормочут и выглядят очень виноватыми и немного сбитыми с толку. Видимо, не каждый день их начальник вербует тех, кого они похищают. Чимин ухмыляется и позволяет Сокджину увести себя от места их знакомства глубже в лес, где слышались голоса и откуда тянуло запахом костра. Что ж, кто знает, может быть, теперь он найдёт своё место в жизни, раз уж среди королевской роскоши ему не удалось это сделать? Чимин хочет в это верить. Ну или хотя бы в то, что это начало чего-то на самом деле лучшего в его жизни.