we fell in love in october.

      Чимин толкает большую тяжёлую дверь и заходит в библиотеку, ещё погружённую в приятный полумрак. Через высокие стрельчатые окна сюда только-только начинает проникать зыбкий утренний свет, а большие магические светильники на стенах ещё не зажжены. Рабочий день у библиотекаря Сокджина начнётся только через пару часов. В его отсутствие заходить сюда не запрещено, но вынести даже самую маленькую книжонку не будет возможности – специальные чары не позволят. Впрочем, Чимин тут вовсе не за книгами. Замерев на пороге, он глубоко вдохнул, прикрывая глаза и сосредотачиваясь. Ему надо было найти определённый магический отпечаток, как он делал это уже много раз до этого. Тот обнаружился в самом дальнем углу библиотеки, где стояли стеллажи с огромными томами по древним языкам, которые почти никто не трогал вне сессионного времени. Чимин улыбнулся предвкушающе и открыл глаза. Он прошмыгнул тихо мимо больших столов, стараясь не разбудить трёх несчастных, уснувших прямо на собственных конспектах, повернул в широкий проход и уверенно направился туда, где мягко мерцало свечение чужой, но уже ставшей такой родной, магии. Записка нашлась между страницами книги о языке старой магической письменности. На нём не говорили, но составляли раньше заклинания, многие из которых лучшие умы современности до сих пор не в силах прочитать. Информации, несмотря на огромную кучу книг, об этом всё равно было маловато. «Привет. Удивишься, наверное, такому выбору тайника. Но для меня ты вот в точности как этот древний язык. Как тебя расшифровать, мой загадочный мальчик?..» Чимин, только прочитав первые строчки долгожданной записки, покраснел до кончиков ушей. Уткнулся в приятно пахнущий лист дорогой бумаги и запищал, будто впечатлительная девица. Сердце его в груди билось так быстро и сильно, что становилось немного больно. Ему было это непривычно и до дрожи приятно. Приятно, что его таинственный незнакомец, о котором он знает так много и так мало одновременно, пишет ему подобное. Всё это началось случайно, если честно. Около полугода назад Чимин по глупости оставил в одном из учебников личную записку. Это были скорее записи дневникового характера, в которых он жаловался на то, что всё у него в жизни не так, как ему бы хотелось. Хотя проблема его была в единственном и неповторимом нахальном придурке Мин Юнги, который учился двумя курсами старше. Он задирал Чимина почём зря с самой первой встречи, а на общих занятиях, где старший должны были помогать младшим, постоянно насмехался над способностями Чимина. Пару раз их ставили тренироваться вместе, так они оба уходили с занятий с синяками, потому что ни один из них не собирался сдерживаться. Не помогали ни выговоры, ни штрафы в сторону факультетов. Они сцепились, как два злых пса, и разнять их было невозможно. Чимин, на самом деле, очень тяжело всё это переживал. Юнги с другими был совсем не таким. Он помогал, много улыбался, шутил и трепал ласково по волосам. Смотрел с гордостью и старался всегда направить, как и должно было поступать старшему. Чимин, который понимал, что ему Юнги нравится очень, чувствовал себя каким-то не таким. Будто бракованным и недостойным хорошего отношения. Он иногда позволял себе плакать тихо в подушку по этому поводу. А потом не выдержал и исписал несколько листов. Не упоминая имён, конечно. Но знающий легко мог бы понять, о ком эти строки. Так вот, Чимин оставил записи в учебнике тогда и, не обнаружив их среди своих вещей, через пару часов в панике помчался искать, надеясь, что учебник не успели взять снова. К счастью, тот был на месте. Только вот лист бумаги, который он там нашёл, не принадлежал ему. Писал кто-то другой. Чимин тогда уселся на пол и внимательно читал ответ на свои излияния. Таинственный незнакомец писал ему столько приятных вещей. Говорил, что подобные люди не стоят его слёз, что он вовсе не бракованный, и чтобы не смел принижать себя только лишь из-за мнения какого-то неотёсанного грубияна. В том письме было много прекрасных поддерживающих слов, которых Чимину никто никогда не говорил. Он оставил ответ, ни на что особо не надеясь. И… так началась их долгая переписка, в которой они так открыто и честно делились всем, что у них есть. Не раскрывая личностей будто по молчаливому обоюдному согласию. За эти полгода много чего произошло. Например, Мин Юнги перестал доставать Чимина так уж яро. Теперь он чаще игнорировал его, что тоже не добавляло радости. Сам Чимин на рожон не лез, потому что в принципе не он начал это странное противостояние. Он лишь отвечал обидчику, но никогда не был инициатором их стычек. Однако, теперь, когда Юнги стало совсем мало в его жизни, Чимин иногда думал о том, чтобы нарваться. Это было ужасно глупо. «Я иногда думаю, что быть влюблённым – самое худшее, что можно только придумать», - писал он своему незнакомцу. «Это так больно, когда тебя не замечают. Особенно после всего, что было. Я как будто резко перестал интересовать человека вообще. Хотя ведь раньше он почему-то донимал меня! Что с ним не так вообще?» Чимин негодовал и грустил. Конечно, он не лез к Юнги сам. Зачем? У них и так были так себе отношения, усугублять не хотелось. «Дай ему время? Может быть, он ещё одумается и исправится. Может быть, он хочет подойти и объясниться, но не знает, как это сделать. Именно потому, что было много не самых приятных моментов. Потерпи немного, мой хороший». Его незнакомец всегда был таким нежным и ласковым в своих письмах. Он заставлял Чимина смущаться. А ещё… ещё представлять, что это пишет ему Юнги. Так нечестно это было по отношению к тому, кто проявлял столько доброты! Чимин чувствовал себя виноватым, но всё равно не мог перестать фантазировать. Иногда он думал, что можно же попросить о встрече! Они учатся в одной Академии, и его незнакомец никогда не давал понять, что не будет рад поговорить с глазу на глаз. Но Чимин боялся разочароваться. Впрочем, когда-нибудь они всё равно бы пришли к тому, что нужно увидеться. И Чимин решил сыграть на опережение. Он всего лишь одним глазком подсмотрит! Ничего больше, честное слово. Зато, когда ему предложат, он уже будет знать, чего ему ждать. Чимин знал, что его незнакомец забирает записку так же ранним утром, за полчаса до начала работы библиотеки. А ответ оставляет после её закрытия, чтобы никто не мог взять книгу с собой. Помечать записку магическим отпечатком было тоже его идеей. Оставив ответ в книге с соседнего стеллажа, Чимин затаился. Он знал, что незнакомец может его заметить, потому сделал отпечаток сегодня особенно ярким. Так он бы отвлёк внимание ото всего остального. Чимин честно думал, что это отличный план, который поможет ему раскрыть личность его доброго друга. Но… Осталось двадцать минут до открытия библиотеки, когда книга с его письмом, зашуршав потёртой кожаной обложкой о соседние книги, самостоятельно покинула полку. Заклинание призыва! Чёрт… выходит, его раскусили? Или тот, кто переписывался с ним, изначально соблюдал меры предосторожности? Чимин расстроенно прикусил губу, дожидаясь, когда том о таинственных сущностях старого мира вернётся на место. Аккуратно вышел из своего укрытия и вздохнул. Обидно, что ничего не вышло. - Ты грязно играешь, Чимини, - вдруг прозвучало за спиной. Чимин охнул, резко разворачиваясь и впечатываясь спиной в книжные полки, во все глаза смотря на стоящего перед ним Юнги. Всего в чёрном, немного растрёпанного и такого несправедливо красивого, что у Чимина внутри всё сжалось от тоски по нему. Будто они не виделись много лет. Будто он не слышал его голос так давно. И уж точно не слышал, как Юнги зовёт его по имени. - Здесь только ты по части грязной игры мастер, - ответил он негромко, но тут же испуганно уставился на своё письмо, которое Юнги держал в руке. Он только теперь заметил его. - Ты… - жалобно выдохнул он, не веря в происходящее. Нет, такого ведь быть не может, да? Юнги просто ведь пришёл подшутить над ним, поиздеваться – как обычно! - Я догадывался, что однажды ты захочешь узнать о том, кто тебе пишет, - заметил негромко Юнги. – Потому ни разу не забирал письма открыто. Не хотел спугнуть тебя. - Так ты знал, что это был я? – срывающимся голосом спросил Чимин. - Да. С самого начала. Да и трудно было не понять, правда? Учитывая, с чего наша переписка началась. Юнги сделал шаг ближе, заставляя Чимина вжаться в стеллаж сильнее. Полка больно врезалась ему под лопатками. - Ты боишься меня? – прозвучало как-то растерянно. Чимин всхлипнул, не сдержавшись. Слёзы было почти невозможно удержать. Поперёк горла встал такой ком, что не вздохнуть, не выдохнуть. Боится, как же! Чимин вспоминал сейчас все те нежные слова, что писал ему его незнакомец… всю ту поддержку, что он ему дал. - Я так хотел, чтобы это был ты, - еле слышно прошептал он. – Всегда хотел этого. Чтобы у тебя было для меня хоть одно ласковое слово. Хоть одна улыбка – для меня. Слёзы всё же потекли по щекам. Чимин, утирая их спешно, захныкал, жмурясь. А когда Юнги вдруг оказался совсем тесно, вцепился влажными пальцами в ворот его лёгкой куртки. - Чимини, - ласково позвал тот, касаясь губами горящей скулы. – Мой Чимини. Прости меня. Прости, что ты так много плакал из-за меня. Я никогда не хотел такого… сначала было желание просто немного подразнить, но ты так вспылил… я не сдержался в ответ. Прости, что не остановил это сразу, мой маленький. Чимин от этих слов только сильнее заплакал, вжимаясь лбом в чужое плечо. Это что же, их дурацкая вражда была просто плодом изначального недопонимания?! Ужасно, просто ужасно… - И ты прости, - едва не икая от слёз, попросил он. – Я тоже хорош был. Больше… я не хочу так больше. Хочу нормально, Юнги. Юнги не ответил, крепко обнимая его и целуя в волосы. Чимин шмыгнул носом, расслабляясь и обнимая его за талию. Всё так же уткнувшись лбом в плечо старшего, он успокаивался понемногу. - Можно я поцелую тебя? – тихо спросил Юнги вдруг. И всё спокойствие мигом пропало, заставляя Чимина задрожать от волнения. Он хныкнул, краснея отчаянно, и ударил Юнги ладонью по спине. - Что ты такое спрашиваешь?! - Разрешения поцеловать того, в кого я влюблён, - шепнул Юнги. – Пожалуйста, маленький. - Целуй и не спрашивай! - Хорошо. Чимин зажмурился до ярких вспышек перед глазами, когда его лицо обхватили тёплые ладони. Когда губ коснулись губы нежно и ненастойчиво. Будто уговаривая не переживать и не бояться. Да Чимин и не боялся, нет… он просто всё ещё не верил, что всё это происходит с ним. Что Юнги целует его в медленно наполняющейся светом солнца библиотеке. Что он вжимает его собой в книжный стеллаж, шепчет в перерывах признания и заставляет сердце бедного Чимина сходить с ума. И переживать, ведь он такой неопытный. - Так сильно нравишься мне, Чимини, - говорит негромко Юнги снова и снова. - И ты… и ты мне, Юнги, - дрожащим голосом отвечает совсем раскрасневшийся и потерянный Чимин. В ответ Юнги накрывает его рот горячим и долгим поцелуем, уже не таким аккуратным, но настойчивым и жадным. Чимин в миг забывает о том, что он совсем ничего не умеет. Теряясь в новых и до головокружения сладких ощущениях, он может думать лишь о том, что не хочет, чтобы это заканчивалось. И даже если это его сон – пусть он длится вечно.