we fell in love in october.

      Впервые этот странный мужчина появляется у калитки Чимина в самый разгар лета. Его тёмные волосы растрёпаны, а в глазах такая решимость, что невольно приходится отгородиться от него лопатой, будто мечом. - Ты! – тычет в Чимина пальцем этот странный незнакомец. – Ты ведьма?! От удивления и наглости подобного обращения Чимин едва не задыхается. Он не против, когда местные называют его ведьмочкой (исключительно ласково и по-доброму), но когда вот так агрессивно и будто оскорбляя – терпеть не может. В конце концов, он не просто так пять лет спину над учебниками гнул, изучая как боевую магию, так и травоведение да различные бытовые чары, чтобы теперь ему бросали в лицо «ведьма» с таким видом, словно он – грязь какая-то под ногами. - Допустим, - с вызовом отвечает Чимин. – Что, какие-то проблемы с этим?! - Проблемы, - фыркает тот пренебрежительно. – Удивлён, что ты всё ещё не горишь на костре! От такого заявления у Чимина лопата выпадает из рук. Внутри всё сковывает страхом, потому что подобного он в жизни не встречал. И это очень пугает. Хочется спросить, за что этот мужчина так взъелся на него, но на место минутному страху приходит гнев. Чимин шипит разъярённой кошкой. - А может мне тебя лучше сжечь, а?! – спрашивает он опасно низким голосом, и в ладони его появляется огненный шар. Ветер, повинуясь магии, усиливается, разметав ещё недавно аккуратные кучки сорной травы, которые Чимин собирал во время прополки небольшого огорода. Мужчина пятится. Он удивлённо хлопает глазами, оглядывается будто в поисках поддержки. Вокруг собралось немного народу, любующегося представлением. Понятное дело, что от них ждать никакой подмоги не следовало, но незнакомец, кажется, этого не понял. - Что ж это делается, люди добрые?! – вопросил он как можно громче. – Ведьма средь бела дня нападает на беззащитного. - Так ты б сам к нему не лез, милок, - раздаётся откуда-то насмешливое. - И вы вот так позволите ему бесчинствовать?! – всё ещё надрывается мужчина. - Он блаженный какой-то, - замечают в толпе. – Ну его. У меня дел полно. Народ расходится, понимая, что представления не будет. Знают, что Чимин не позволит себе ничего, кроме запугивания. Чимин же, наблюдая за поведением чужака, успокаивается, и ему становится даже немного смешно. Он фыркает над ошарашенным его выражением лица, когда они остаются наедине. - Знаешь что, - говорит Чимин. – У меня сегодня был тяжёлый день. Давай-ка сжигание перенесём на другой день. - Моё? – уточняет тот, немного придя в себя. - Обоюдное, коли ты так настаиваешь, - усмехается Чимин, и со вздохом оглядывает беспорядок на своём участке. Придётся начинать работу заново. * Юнги (имя чужака до Чимина донесли добросердечные жители их деревеньки) околачивается неподалёку следующие несколько дней. Ему рассказывают так же, что этот странный мужчина держал путь из далёких краёв, которые лежали за змеиными пустошами и топями. Чимин о тех местах слышал мало, да и не интересовали они его. Многие его сокурсники мечтали отправиться в странствие в те далёкие земли, да только, судя по поведению этого конкретного человека, рады бы им там не были. Чимин занимается своими повседневными делами. Копается в огороде, помогает всем, кто к нему приходит за помощью, ходит на сбор трав в лесок неподалёку, но везде и всюду, кроме его махонького дома, чувствует на себе прожигающий и любопытный взгляд. По крайней мере теперь Юнги не ведёт себя агрессивно. Это не может не радовать. - Эй, - зовёт Чимин однажды, когда день уже катится к закату. Он как раз устроился на крыльце, скручивая травы в небольшие букетики, чтобы потом развесить их в комнате. А пока ловко грубой верёвкой перевязывал подсохшие веточки. Юнги, прячущийся где-то в кустах, вздрагивает – листва кокетливо колышется, а Чимин едва сдерживает смех. - Чего тебе, ведьма? – с напускной злостью отзывается в итоге тот. - Тебя научили так хамить или это врождённое? – интересуется маг. – Я вроде бы не оскорблял тебя. Или там, откуда ты родом, полагается так разговаривать со всеми? - С ведьмами! Ведьмам нет доверия, - Юнги выбирается из своего укрытия, выглядит он всё ещё не самым дружелюбным, ещё и губы поджимает. – С такими, как ты, у нас вообще не принято беседы вести, если разобраться. - С такими, как я, значит? – Чимин прищуривается. – Это с какими? С теми, кто помогает лечить болезни? Или с теми, кто может починить прохудившуюся крышу да избавить деревню от голода, не позволив жаре или насекомым оставить людей без урожая? С такими, да? Юнги снова выглядит растерянно. Он слушает Чимина внимательно, и маг сам видит, что этот странный путник скорее на одном лишь упрямстве продолжает гнуть своё. - Ты дурак, Юнги, - Чимин вдруг чувствует обиду. Наверное, потому что рядом с ним много прекрасных людей, которые узнавали его по поступкам и отношению к ним, а какой-то странник (красивый до ужаса, к слову), даже не знающий его, ведёт себя так, словно Чимин – мусор. Кто-то, в самом деле, недостойный жизни под этими небесами. - Если вдруг поменяешь своё отношение хоть немного – заходи на чай, - говорит Чимин, подхватывая готовые букетики, а остальной мешок с ними перевязывая верёвкой. – Не бойся, травить тебя не стану. Я плохо учил яды в своё время. * Как ни странно, Юнги приходит. Утро уже разгорелось, но Чимин только недавно проснулся. У него сегодня был относительно свободный день, потому торопиться было некуда. Он долго нежится под одеялом, тычась носом в подушку. И когда слышит стук в дверь – удивлённо приподнимается на локте. Он никого не ждал. Открывать идёт прямо в длинной ночной сорочке, босиком, весь взлохмаченный да со следом от подушки на щеке. Пусть пришедший знает, от какого сладкого занятия он его отвлёк. Но Юнги на пороге заставляет снова удивиться. - Ну здравствуй, - всё же приветствует его Чимин. – Твой чай сегодня такой ранний. - Скоро полдень, - ворчит Юнги, выглядя так, словно сам не верит, что решился на это. – Думал, что ты уже проснулся. - Даже поганые ведьмы имеют право на сон, - отвечает Чимин, но в сторону отходит, пропуская гостя. – Входи. Мужчина заходит медленно, будто ожидая смертельную ловушку, и Чимина это веселит. Он хихикает, разворачивается и бросив через плечо: - Дверь закрыть не забудь, - идёт к печи. Он не собирается переодеваться. Ему комфортно так, как есть. Потому, шлёпая по тёплому деревянному полу босыми ступнями, он быстро движется между кухонным уголком и печью, пока Юнги садится за стол и осматривается, позволяя любопытству взять верх. Чимин кипятит воду, сыпет в глиняные кружки ароматных листьев смородины и малины, немного сушёных ягод и заливает их, относя к столу. - Позавтракаешь со мной? – спрашивает он. – Я, если честно, ужасно голоден. - Хорошо, - кивает Юнги. И уже в спину вернувшемуся к готовке Чимину прилетает негромкое: «Спасибо». Чимин улыбается. Когда завтрак готов, а на весь домик пахнет так аппетитно, что даже Юнги несдержанно облизывается, Чимин подсаживается к нему за стол. Они некоторое время молчат, увлечённые едой. А кое-кто пытается побороть собственное смущение. - Ты очень бесстыдный, - всё же говорит Юнги, но старается не смотреть на Чимина в этот момент. - Почему? – спрашивает тот, отламывая от тёплой булочки кусок и отправляя его в рот. - Потому что нужно было переодеться. Кто-то может однажды позариться на твою честь. - Теперь ты беспокоишься об этом? – Чимин хитро прищуривается. – Вроде бы ты хотел сжечь меня. Так зачем мне беречь свою честь, м? Она и так никому не нужна была особо. Я подумал, вдруг ты хочешь… Юнги так неистово краснеет, что маг не выдерживает и звонко смеётся. - Боги, расслабься! Я же шучу! Юнги было вскидывается, но вдруг, словно поняв комичность момента, выдыхает и смеётся тоже. Чимин невольно влипает в его улыбку. Лицо Юнги преображается, когда с него сходит маска вечной хмурости. Он кажется таким мягким, тёплым и становится ещё красивее. - Ты прости, - говорит Юнги, когда они успокаиваются. – Я понял теперь, что судил неверно. Привыкнув к тому, как обстоят дела у нас дома, совсем забыл, что тут всё иначе. - Вы сжигаете ведьм? – тихо спрашивает Чимин. Юнги кивает. - Они… они не такие, - говорит он негромко. – Я наблюдал за тобой и понял, что никого подобного раньше не встречал. Ведьмы там, откуда я родом, не помогают людям. Совсем наоборот. Доставляют только много неприятностей и приносят горе часто. Мы боремся с ними, словно с чумой, что не желает разомкнуть свои цепкие пальцы. Чимин поводит плечами. От подобного становится неуютно. - У нас тоже бывают не самые лучшие люди среди магов, - говорит он. – Но их наказывают по всей строгости закона магического и церковного. А вообще назначение любого мага, получившего диплом – так или иначе помогать людям. - Я поражён, - признаётся Юнги. – Поражён тем, как тут всё иначе. Между нами огромное расстояние, долгие дни опасного пути. Но знаешь, кажется, что на самом деле там – целая пропасть. Маги и церковники у вас в крепком союзе. У меня дома – это два лютых врага. Он замолкает ненадолго, но потом вдруг говорит: - Я рад, что не везде так, как у нас. И рад, что здесь у людей есть такие помощники. Чимин улыбается и кивает. - Знаешь, - Юнги вскидывает на него взгляд. – Я продолжу свой путь завтра. Мне хочется многое увидеть и многому научиться. Но… можно я потом вернусь сюда? - Почему ты спрашиваешь меня? – удивляется Чимин, чувствуя, как от одной мысли, что Юнги уедет, у него пропадает настроение. – Ты волен приезжать куда угодно и когда угодно. - Нет, - покачал головой Юнги. – Я не о том. Можно я вернусь к тебе? Мне бы хотелось… сделать теперь всё правильно. Что именно тот имеет в виду, Чимин не уточняет, впервые чувствуя, как щёки его горят от смущения. Он кивает только, опуская взгляд. Остаток дня они проводят вместе. Много разговаривают и делятся своими историями из жизни. Чимин учит Юнги различать полезные травы, а ещё даёт ему с собой несколько бутылёчков целебного бальзама. - Чтобы залечить раны, - тихо говорит он, когда они уже стоят на пороге дома. Юнги благодарно сжимает его пальцы и, развернувшись, уходит в сгустившуюся ночную тьму. А на следующий день по всей деревни разговоры только о том, что странник из далёких краёв продолжил свой путь. Чимин обещает себе, что ждать не будет. Но всё равно ждёт. * Юнги вернётся к нему через долгий год. Изменившийся, уставший и в пыльной одежде, он толкнёт калитку. - Ты! – окликнет он не заметившего его Чимина, занятого цветами. – Ты, ведьмочка! Чимин охнет, конечно, от неожиданности, а потом выронит ножницы, которыми подстригал цветочный куст, вскакивая на ноги, помчится к нему, такому, отчего-то родному, такому долгожданному. - У меня закончился твой волшебный бальзам, - прошепчет Юнги, поймав его в объятия и прижав к себе ближе. - Я сделаю тебе ещё, - сквозь счастливые слёзы пообещает Чимин. – Обязательно сделаю. - Не нужно. Я хочу остаться здесь. С тобой, если ты только мне позволишь. Уткнувшись носом в открытую шею своего странника, Чимин не ответит. Потому что всё и так слишком очевидно. Потому что он ждал Юнги так сильно и порой не спал ночами, страшась потерять его, глупого такого, такого любимого. - Ты же не веришь ведьмам, - заметит он тихо всё же, немного отстраняясь. - Ведьмам не верю, - согласится Юнги. – Но ведь ты – совсем другое дело. И поцелует потянувшегося к нему всем собой Чимина в губы.