we fell in love in october.

      Он не может толком спать с той самой ночи. Его будят на границе с самым рассветом кошмары, от которых трясутся руки и комок слёз подкатывает к горлу постоянно. Ему нужно ещё час или полтора на то, чтобы прийти в себя, немного успокоиться, привести мысли в порядок и убедиться, что сны ничего общего с реальностью не имеют. Самым наглядным подтверждением является спящий на соседней половине старой кровати Хосок. Встрёпанный, отпустивший, кажется, все переживания и наслаждающийся отдыхом. Юнги рад, что Хосоку не снятся кошмары. Вообще он скучает по старым временам, когда жизнь была простой и понятной. Когда был универ, компания близких друзей и шумные тусы по выходным. Когда самым страшным был несданный зачёт, а мечты были приземлёнными и такими обычными. Юнги бы всё что угодно отдал за возможность снова оказаться там. На год назад, где всё хорошее закончилось. Быть гибридами – не преступление. Их такими создала природа, но люди, со свойственной им уверенностью в том, что знают всё, решили в итоге, будто это было сбоем. Ошибкой. Люди никогда в большинстве своём нормально не принимали гибридов, относясь, в лучшем случае, снисходительно. А худшем – агрессивно. Юнги как-то везло, среди его друзей были люди, которые поддерживали подобных ему. Юнги чувствовал себя в безопасности. А потом безопасность кончилась. Они просто однажды проснулись в мире, где быть гибридом означало быть вне закона. Никому ничего не сделавшие, потерявшие шанс на нормальное существование, многие бросились в бега. Многие прятались так тщательно, как могли. Но ещё больше гибридов попались в руки военных, занявшихся их отловом, будто они – дикие собаки, разносящие бешенство. Юнги не знает, какая участь постигла тех, кого всё же поймали. И не уверен, что хочет знать. От одной мысли об этом подкатывала тошнота. Им с Хосоком и ещё нескольким десяткам гибридам повезло, им предоставили хорошее убежище за чертой города. - Здесь реабилитационный центр для гибридов, которые подвергались насилию в семьях, взявших их на воспитание, - объяснил в первый их день тут Сокджин – хозяин и парень хорошего друга Юнги – Намджуна. – Территория настолько частная, что полезть сюда никто не посмеет. Да и о истинном предназначении этого места знают лишь те, кому нужно. Что ж, тут было весьма неплохо, если не обращать внимание на то, что они были в весьма ограниченном пространстве. К тому же, Хосока тревожила судьба Чонгука – его младшего брата. В пылу паники, когда военные начали врываться в дома той жуткой ночью, их разделили, и он долгое время даже примерно не знал, что с Чонгуком и жив ли он. Юнги беспокойство разделял, он очень любил мальца и считал его родным себе, как и Хосока. - Ты снова не спишь, - звучит хриплое за спиной. Юнги, ушедший в свои тревожные воспоминания и мысли, вздрагивает, оборачиваясь. Хосок трёт сонно глаза, подходит ближе к сидящему за столом с кружкой крепкого кофе Юнги. Уши его дёргаются забавно, и это вызывает невольную улыбку. Встретились два кота, ну в самом деле. - Всё в порядке, Сок-и, - говорит Юнги. – Просто… просто дурные сны, как всегда. - Ты хреново спишь с тех пор, как мы вернулись с Гуки сюда, - бормочет тот недовольно, двигает табурет ближе и садится рядом, касаясь ладонью светловолосой макушки друга. – И молчишь, как партизан, не сознаёшься в чём дело. Юнги криво усмехается, но под мягкую ласку Хосока подставляется, прикрывая глаза. Любому другому он, может быть, откусил бы голову за такое, но только не тому, кого так отчаянно… Он едва не мотает головой, отгоняя ненужное. И снова вспоминает. О Чонгуке вести пришли только спустя много месяцев, но он был в порядке. Намджун и Сокджин навели всевозможные справки, стараясь узнать как можно больше про маленького потерянного котёнка. Вывезти Чонгука на машине было невозможно – там всюду патрулировали военные. Потому пришлось придумывать, как пробраться мимо них и улизнуть так, чтобы через пару кварталов их подобрал бы Намджун. Всё было почти идеально, но… - Помнишь, в тот вечер, когда мы уже возвращались с Чонгуком, нас заметил патруль и мы бросились в рассыпную? – негромко спрашивает Юнги. Хосок кивает, хмурясь и не понимая, видимо, к чему тот клонит. Ведь они выбрались и всё в порядке. - Ты побежал за Чонгуком, и там был тупик… - Юнги сглатывает, стараясь говорить как можно ровнее. – На некоторое время я вообще потерял вас из виду и вдруг услышал звук выстрела. Я… напугался. Хосок ошарашенно смотрит на друга. Конечно, он же знает, что тупик там был, но им помогли и пустили внутрь. А выстрел достался военному, которого Юнги обнаружил в луже крови, когда поспешил к Хосоку и Чонгуку, едва не спотыкаясь от накатившей паники и ужаса. Юнги боялся. Боялся до сих пор, хотя Хосок был тут, живой и невредимый, которому с той ночи досталась только длинная царапина на руке. Чонгук и тот быстрее в себя пришёл. А Юнги вот не мог. - Эй, - зовёт его Хосок, протягивая руку и обхватывая подрагивающие пальцы, которые Юнги сцепил в замок. - Я представил, что тебя больше нет, - прошептал Юнги, и слёзы всё же вышли из-под контроля. – Мы всю жизнь были вместе, всегда, во всех переделках. В радости и всех печалях. И вдруг этот выстрел. Я не знал… не знал, что делать и как жить, если это вдруг ты… - Тише, - шепчет Хосок и двигается с табуретом ещё ближе, обнимая Юнги и прижимая к себе. – Это всё закончилось. Глупый ты кот, почему мне ничего не сказал? Почему не позволил тебя утешить? - Это глупо… - Ты дурак, - ворчит Хосок, вздыхая. – А не спать почти месяц толком – не глупо? Я подозревал, что ты был напуган в тот момент, судя по твоим ошалевшим глазам, но чтоб настолько… Юнги… - Вы с Гуки – всё, что у меня есть, - говорит Юнги негромко. – Ты это знаешь. Знаешь же? - Знаю, - кивает Хосок. – И ты знаешь, что ты – наша единственная семья. Именно потому ты не должен был молчать. - Прости, - всхлипывает тихо Юнги. – Я больше не стану. Обещаю. - Надеюсь, больше ты так не будешь бояться за нас никогда. - Я всегда буду. Они немного отстраняются друг от друга и несколько долгих мгновений смотрят глаза в глаза. - Идём спать, - наконец говорит тихо Хосок. – Буду тебя баюкать, пока не заснёшь. - Идём, - кивает Юнги. Они берутся за руки, крепко сплетая пальцы, и поднимаются одновременно, делая вдруг шаг не в сторону комнаты, а друг к другу. Прижимаясь тесно-тесно, тычутся неловко губами в губы, горячо вздыхая. Юнги после прячется носом на чужом плече, не зная, что делать и говорить. Но неожиданно он чувствует, как бесконечное напряжение внутри отпускает его. Он немного расслабляется и прикрывает глаза, надеясь, что теперь всё наладится. Пусть даже не в масштабах большого мира, а здесь, у них, в их маленькой и пока довольно надежной Вселенной.