Коршун

Удивлению Уилфрида не было предела, когда он услышал голос Маргарет в трубке. Он звонил ей третий раз за четыре дня. Первые два были позавчера, когда адвокат наконец отыскал ее номер в справочнике. Но тогда никто не ответил. Это навело Уилфрида на тревожные мысли: коллеги не знают, где Маргарет, не видели ее, телефон не отвечает. Прокурора могли убить, причем запросто с ее-то должностью. Да и в последнее время участились убийства женщин-представителей закона. — Сэр Робартс? — раздалось из трубки и оторвало Уилфрида от собственных мыслей. — Ох, мисс Майерс, — выдохнул Уилфрид и внезапно для себя поинтересовался: — Что-то случилось? Почти три недели о вас ни слуху, ни духу. — Прошу прощения, — она резко оборвала фразу, но после недолгого молчания продолжила: — Меня не было дома, поэтому позвонить вам не было возможности, — Уилфрид услышал, что голос Маргарет хрипловат, — но вы не думайте, что я забыла о театре. Однако обговорить мы сможем все не раньше, чем через… как минимум, неделю. Хотя, точно сказать не могу. Последние фразы Маргарет проговорила упавшим голосом. На это Уилфрид нахмурился и спросил: — Как вы себя чувствуете? — Э… — Маргарет растерялась: слишком неожиданный вопрос задал Уилфрид, — гораздо лучше, спасибо. Задыхаюсь только в редких случаях, — насмешливо добавила она. — Но мне на работу через три дня выходить, думаю, к этому времени я полностью восстановлюсь. Внезапно им с Уилфридом одновременно пришла идея. — А может быть… вы сможете прийти ко мне, — несмело предложила Маргарет и тут же спохватилась: — Но если боитесь заразиться… — Не боюсь, у меня крепкое здоровье, — перебил Уилфрид. — Я тоже об этом подумал. Маргарет, нервничая, сосредоточенно наматывала провод от телефона на палец. Однако после того как он предложил приехать завтра, где-то в глубоко в груди разлилось тепло и нервозность отступила. На следующее утро пришла телеграмма от Уилфрида, где он сообщал во сколько приедет. И хотя адвокат обещал быть только в три, Маргарет убралась в квартире еще до часа дня. Конечно, особенного беспорядка не было, но ей захотелось привести все в идеальный вид. За пять минут до трех в дверь позвонили. Маргарет вскочила с кресла в гостиной и тут же одернула себя за это. В последние дни она все чаще и чаще волновалась, это вообще не было похоже на нее. «Вот идиотка, это всего лишь сэр Робартс, а тебя уже чуть ли не дрожь пробивает», — укорила себя Маргарет. Она открыла дверь и увидела его в темно-коричневом теплом пальто, черных брюках. Щетину сбрил даже. «Подготовился», — ехидно подумала Маргарет. — Добрый день, мисс Майерс. Поздравляю с выздоровлением, — он протянул ей подарок. Она поблагодарила его и предложила обсудить все нужное за ленчем. Уилфрид согласился, и пока они шли на кухню, он удивлялся отсутствию хоть какой-то прислуги в квартире. — Не вижу в этом смысла, — заявила Маргарет. — Дома я далеко не весь день, свои дела вести самостоятельно в состоянии, верхнюю одежду снять и обед приготовить тоже могу. Единственное, каждую неделю ко мне приходит горничная, потому что на уборку у меня редко хватает сил. — Однако да, чему я удивляюсь. У меня у самого никого нет из прислуги, но у моих соседей есть, и я при надобности прошу их помочь. Разумеется, за плату. Но это неважно, расскажите мне, что с вами случилось? Весь Олд-Бейли молчал, когда я спрашивал о вас. Маргарет рассказала, не особенно вдаваясь в подробности и желая поскорее перейти на другую тему, потому что вспоминать больницу не хотелось. Уилфрид понял ее желание и занялся делом, за которым пришел. — Я обошел несколько театров, посмотрел репертуар и цены, — он положил на стол записную книжку со списком спектаклей и стоимостью билетов. Путем десятиминутного обсуждения они выбрали две пьесы: «Скупого» и «Ричарда Второго». Но никак не могли прийти к консенсусу. — Мисс Майерс, у нас и так работа нервная, — разводил руками Уилфрид. — К чему нам идти на трагедию? — Тем не менее трагедии держат в тонусе, — упрямо говорила Маргарет. — Не хотите лишний раз портить нервы — не читайте газет. — Я хотел бы отдохнуть и посмотреть комедию, — не сдавался адвокат. — А я хотела бы увидеть наконец Ричарда Второго, потому что мне так и не довелось побывать на этом спектакле. Примерно минуту Маргарет молчала, не смотря на Уилфрида. Он тоже отвел взгляд. Наконец прокурор сказала: — Действительно, я в последнее время слишком много потратила нервов, поэтому согласна на «Скупого». — Вы сказали, что мечтали побывать на «Ричарде». Может быть все же туда? Маргарет улыбнулась, понимая, что думали они об одном и том же и медленно произнесла: — С другой стороны, мы же не ограничены во времени и в количестве походов в театр. А почему-то думаем иначе. Уилфрид постепенно расплывался в хитрой ухмылке, понимая ее намек. — Предлагаете еще несколько раз сходить? — Неужели вы против? Они смотрели друг на друга в упор. И чем дольше это происходило, тем больше Маргарет убеждалась, что Уилфрид далеко не против. В конце концов договорились сперва сходить на комедию. Когда оба закончили с ленчем, Маргарет пригласила Уилфрида в гостиную. — Красиво у вас, — сказал адвокат, осматривая квартиру. А мысленно он удивился тому, что у женщины, которая, казалось бы, любит простой стиль и редко наряжается, такая роскошная квартира: большая библиотека в кабинете, резные узоры на дверных проемах из темно-красного дерева, обои изумрудного цвета. Чем-то напоминало начало века. В гостиной тоже оказался книжный шкаф, но кроме книг там было еще несколько вещей. Например, на одной полке лежало несколько пластинок для проигрывателя, а на другой стояли фотографии в рамках. Адвокат невольно обратил на них внимание. На одной, к примеру, Маргарет была в домашней одежде, на другой — в форме. Уилфрид отметил, что на второй фотографии, которая была сделана в 1939 году, уже прорисовывался тот высокомерно-холодный взгляд, которым она обычно одаривала его на заседаниях. — А, это я недавно закончила университет. Мне здесь около двадцати четырех, если не ошибаюсь. Речь зашла о фотографии, где Маргарет с серьезным лицом сидела за столом в окружении бумаг. Волосы ее не были завиты в прическу, а серая рубашка выглядела простовато, поэтому фотография казалась домашней, а от того — очаровательной. Уилфрид увидел подпись «1933 год» в правом нижнем углу. «А ей, оказывается, тоже сорок восемь», — невольно подумал он. — Вы не очень-то изменились внешне. А кто фотографировал? Улыбка Маргарет не дрогнула, но в глазах внезапно мелькнула смятение. Отвечать она не спешила. — Что-то случилось? — спросил Уилфрид, заметив эту перемену. — Нет, все в порядке. Фотографировал мой бывший супруг. Уилфрид заинтересованно посмотрел на Маргарет. И она, повинуясь порыву доверия к нему, начала рассказывать о бывшем муже. О том, как они встретились в университете, как позже поженились, как сначала все шло хорошо, а потом у него на работе случалось все больше казусов. Он злился, играл, потом больше злился, потому что проигрывал деньги, в том числе и заработок Маргарет. Все свелось к тому, что он запил, а через время привлек к этому и ее. — Я была в отчаянии. Дела на работе тоже шли хуже некуда, а дома еще и он. Я сама не заметила как все чаще и чаще выпивала с ним за компанию. Потом это превратилось в потребность. Я была помощницей прокурора Гиввиса. Лицо Уилфрида удивленно вытянулось. Прокурор Гиввис — один из лучших в своем деле. И состоять у него на хорошем счету совсем не легко. — Да-да, у него, — подтвердила Маргарет. — Через какое-то время Гиввис уже хотел меня уволить, как вдруг мне дали одно дело. Несмотря на то, что я отучилась в университете и имела за спиной хоть и небольшой, но все же стаж работы с преступлениями, мне это дело показалось жутким. Всего я не помню, но что-то было связано с убийством по пьяни. Это мне глаза и открыло. Когда я пришла домой после заседания по этому делу, мой муж был в каком-то ужасном состоянии, хуже, чем обычно. Под влиянием обстоятельств я не выдержала и через несколько дней ушла от него. И подумала: «к черту», — последнее Маргарет прибавила для весомости. И тут же глубоко вздохнула, почувствовав облегчение. Даже извиняться за столь подробный рассказ не хотелось. Уилфрид смотрел на Маргарет и сосредоточенно, и будто видел ее в первый раз. Его поразило, что она рассказала такую тяжелую историю без единой эмоции на лице и абсолютно спокойным голосом. Однако пора бы уже перестать удивляться тому, что образ, который он надумал себе благодаря заседаниям не соответствует настоящей Маргарет, решил адвокат. — Вы не знаете, что с ним сейчас? — поинтересовался Уилфрид. — По-моему, он умер во время войны. Спился или убили его. Я на работе слышала, кто-то упоминал. — Вам вообще не было печально? — Нет. Я даже удивилась, что он прожил так долго. Маргарет облокачивалась на подоконник и пристально смотрела в окно. На улице уже начинало вечереть, шел легкий снежок. Прямо под окнами компания молодых людей распевала «Blue Suede Shoes». Уилфрид только сейчас заметил, что в гостиной играет музыка. Такой медленный, лиричный блюз. Кажется, Майлз Дэвис исполняет. Адвокат не очень разбирался в музыке и музыкантах, но знал некоторых по рассказам Долли. Уилфрид оглянулся в поисках источника звуков и увидел радиоприемник. Потом перевел взгляд на Маргарет и ощутил, что надо бы что-то сказать о своем предыдущем браке. Но с другой стороны, ему не хотелось разрушать такое приятное мгновение. Музыка прекратилась, и начались новости. Атмосфера нарушилась и без вмешательства Уилфрида. — Любопытно, что наши судьбы в чем-то схожи. У меня тоже был неудачный брак. Маргарет повернулась к нему, ожидая продолжения рассказа. — Но у меня все не так драматично. У нас была семья докторов, поэтому жили мы не очень богато. Отец подготовил для меня кандидатуру супруги, когда мне было лет двадцать, но женить хотел позже. Я ему говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет, а у него перед глазами были лишь деньги. Я оказался прав, потому что спустя семь лет совместного брака она сбежала от меня с иностранным актером. Она возненавидела меня за первые полгода совместной жизни, как и я ее, и остальное время мы старались проводить вдали друг от друга, нас это устраивало. Слишком уж разные мы были. Маргарет скептически подняла брови и наклонила голову. — А как же семь лет? — Брак не распадался лишь из-за родителей. Какое-то время они молчали, сидя в креслах и слушая радио. Изредка по очереди комментировали новости. Маргарет понимала, что скоро Уилфрид уйдет, но едва смогла признаться себе, что не хочет этого. Или хочет, но чтобы потом они снова встретились вне суда. Такой он ей больше нравится, нежели тот дьявол во плоти, который всегда сидит напротив нее на заседаниях. Хотя и дьявол хорош по-своему, чего уж скрывать. Надевая пальто, Уилфрид похвалил и дом, и еду, пожелал Маргарет здоровья и собрался было покинуть квартиру, но задержался. На прощание надо бы поцеловать руку Маргарет. Так он и сделал, однако, смотрел не в сторону, как обычно, а ей в глаза. Они замерли. Прокурор убрала свою руку из его руки и провела по плечам Уилфрида. Он легонько притянул ее к себе и обнял. Маргарет про себя ахнула. Но не оттолкнула его. После того, как он ушел, Маргарет устроилась перед телевизором в гостиной и начала отходить от шока. А ведь с этим человеком они оппоненты. Точнее, должны ими быть.