Коршун

Однако недолго Уилфрид корил себя за забывчивость. «Мы в любом случае встретимся в суде, — успокаивал себя он. — А может у нее вообще нет домашнего телефона, только рабочий. Хотя должен быть, наверное». Пока Уилфрид мысленно спорил сам с собой, в окне такси промелькнула вывеска «Адвокат Робартс». Расплатившись с шофером, Уилфрид выскочил из автомобиля и побежал в контору. Еще в коридоре послышались какие-то знакомые звуки. Похоже, Долли в очередной раз включила пластинку Элвиса Пресли, от которого она без ума. Уилфрид открыл дверь конторы и остановился на пороге. Долли, пританцовывая в такт музыке, вертелась около электрофона и вытирала с него пыль. Увидев патрона, она молча показала на дверь кабинета и кивнула, чтобы не прерывать звучания пластинки. — Миссис Картайт… — хотел было упрекнуть ее адвокат, но передумал и, махнув рукой, ушел в кабинет. Смысла ругаться, грозить увольнением, а потом и увольнять Долли не было. Он уже привык и к ней, и к ее прихотям, а обживаться с новой секретаршей, объяснять ей все тонкости и подбирать подход ни времени, ни желания у Уилфрида не находилось. Однако открывая дверь кабинета, он услышал, что Долли уменьшила громкость. Ну, на том спасибо. Джон вел беседу с клиентом. Но как только в кабинете возник Уилфрид, помощник сразу начал буравить его вопросительным взглядом. К несчастью для Джона, клиент уходить не собирался и дотошно изучал все вопросы. Адвокат в свою очередь не спешил выдавать настроение, напустив на себя таинственный вид. — Уилфрид, как-то ты долго спрашивал, что там с подарком, — тихо сказал Джон, пока клиент изучал договор. Адвокат отвел взгляд и наклонил голову. Брови помощника поползли наверх. — Та-а-ак, — протянул он, — ты даже не прикоснулся к победному бренди, хотя выиграл, а еще молчишь… — Джон взглянул на часы, отсчитывая, сколько отсутствовал Уилфрид. — Расскажи уже наконец, что вы там почти два часа делали, хватит увиливать от всех моих вопросов! Клиент снова отвлек адвоката, а Джон лишь скрипнул зубами от досады. Но ведь когда-то Уилфриду придется рассказать, рассудил помощник. Так оно и произошло. Джон очень внимательно наблюдал за поведением Уилфрида, поэтому подметил и то, как он по-доброму ухмыляется, говоря о Маргарет. В какой-то момент в голове Джона щелкнуло: Молли, безусловно, права! Прокурор симпатична адвокату. «Интересно, взаимно ли это?» — усмехаясь, подумал Джон. — Она не такая заносчивая и чопорная, как мы с тобой думали, — подытожил Уилфрид. — Все шутил я насчет вас с мисс Майерс, а теперь шутки обратились в реальность. — Не понимаю, о чем ты, — вполне искренне нахмурился Уилфрид. Но начал догадываться, к чему клонит помощник. — Что ты к ней испытываешь? Уилфрид задумался. — Возможно, симпатию. Я же говорю, она раскрылась с новой стороны и оказалась очень приятной собеседницей. Более того, она сама предложила мне сходить в театр, то есть продолжить общение! Значит, и я ей интересен! Джон, я просто потрясен, честно говоря. Помощник и сам это понимал и удивлялся не меньше. Однако развеселился, услышав такую речь от друга. Прошла неделя, вторая, но с Маргарет Уилфрид так и не пересекся. И если первые две недели он сваливал все на то, что время заседаний не совпадает, то во второй половине ноября его начали одолевать сомнения. Уилфрид поспрашивал у некоторых коллег, не слышали ли они о ней что-то, но все либо пожимали плечами, либо с подозрением косились на него. Может быть с Маргарет что-то случилось? Уилфрид оказался абсолютно прав. В первую неделю они действительно не могли пересечься из-за разных графиков. А потом случилось одно заседание, во время которого погода резко поменялась: усилился ветер, начался мокрый снег. Маргарет буквально выбежала из душного Олд-Бейли, чтобы успеть домой до того, как буран разыграется. Как назло, такси поблизости не было, личной машины у самой Маргарет — тоже. Подождав пять минут, она решила доехать на метро. Перепад температур тем временем чувствовался острее. Да и легкое пальто прокурора не подходило для такой погоды. Дома она заварила себе чай, который одновременно и согревал, и успокаивал. Недобро поглядывая в окно, Маргарет думала, что ей перенапряжения на работе в последние дни хватает, а тут еще и погода под стать настроению. Зато в ту ночь Маргарет приснился достаточно странный сон: будто она сидит перед костром и греется. Сзади и сбоку бушует непогода, метель, а до нее ни снежники не долетает. Но вдруг становится жутко холодно, и сзади к ней кто-то подходит, кладет руки на плечи и что-то тихо говорит на ухо. Успокаивает. Что-то вроде: «Ну-ну, мисс Майерс, не волнуйтесь». Губы начинает жечь, потом тепло плавно распространяется на все тело. Маргарет резко проснулась и тут же вспомнила обладателя этого голоса. Сердце екнуло. Кстати, она же ему предложила сходить в театр, а еще ни позвонила, ни телеграмму не отправила, потому что так и не узнала телефон с адресом. Прокурор медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. — Наверное, это бред, — сама себе поставила диагноз она, вспоминая сон и оглядывая свое лицо. Выглядела Маргарет и правда нездорово: кожа бледная, веки воспалены, а губы алые. Она приложила ладонь ко лбу и почувствовала, что он буквально горит. Да и голова чуть ли не разрывалась от боли. Но как все работающие люди, Маргарет привыкла переносить болезни на ногах, поэтому и сейчас она лишь выпила аспирин перед выходом. Однако это не помогло, и после работы ей стало только хуже. Четыре этажа до квартиры прокурор поднималась, делая перерывы после каждого лестничного пролета. Она задыхалась, головная боль усилилась, а при попытках глубокого вдоха болел бок. Вечером того же дня Маргарет уже лежала в больнице. Там ей сообщили, что вообще она довольно легко отделалась, но отпускать домой с такими симптомами не решились. По рентгеновским снимкам плохого качества врачи диагностировали пневмонию и сказали, что в больнице Маргарет проведет как минимум неделю, поэтому поиски номера телефона Уилфрида и дальнейший разговор с ним откладывались на неопределенное время. На поправку она пошла довольно быстро — спустя три дня одышка начала исчезать, голова уже не болела. А потому Маргарет смогла наконец думать о чем-то помимо лечения. Она снова и снова ловила себя на мыслях об Уилфриде. Во-первых, Маргарет поклялась себе, что как только она окажется дома, то сразу узнает его номер и позвонит. А то уже неприлично: сама предложила сходить в театр, а из-за некоторых обстоятельств они так ни о чем не договорились. Во-вторых, почему же в последнее время он стал проводить с ней много времени? Да и не просто за разговорами по дороге, как это было первые несколько раз, а в ресторане, например. Даже подарок подарил. Примирительный, правда, но факт остается фактом. А в-третьих, удивление таким его поведением в начале переходило в удовольствие. Ей льстило, что Уилфрид… ухаживает за ней? Ведь так, он точно ухаживает! Значит, она ему небезразлична… Осознание этого заставляло Маргарет чувствовать давно забытые тепло и трепет внутри. Она была уверена, что если бы они познакомились при других обстоятельствах, то давно бы, как минимум, хорошо общались. А может быть между ними промелькнула бы искорка простого человеческого чувства. Вернулась домой Маргарет спустя девять дней. Однако на работу ей надо было идти не сразу, а через три дня, поэтому наконец появилась возможность для звонка Уилфриду. Прокурор не стала попусту тратить это время и позвонила в отделение. К телефону подошел Лоуренс Вэйхелл, ее заместитель. Но это последний человек, который должен был знать о том, чей номер она хочет узнать, поэтому Маргарет, коротко ответив на вопрос о самочувствии, попросила позвать Энн. Лоуренс сказал, что помощница пока не может подойти, и скоро перезвонит. Ожидая звонка, Маргарет начала приводить в порядок стол: протерла его застекленную поверхность, разложила по местам книги, ручки и карандаши, налила чернил в чернильницу. Наконец раздался звонок. Маргарет вздрогнула и задела поднос с письменными принадлежностями. Чернила вылились из опрокинувшейся чернильницы, запачкав половину стола и пальцы прокурора. — Ч-черт, — прошипела Маргарет, снимая трубку левой рукой и тряся правой, и нетерпеливо воскликнула, — Да? На другом конце провода молчали. — Мисс Сезар, это вы? — спросила Маргарет. — К сожалению или счастью, нет, — сказал знакомый голос. Маргарет прижала трубку к уху посильнее, будто от этого она становилась ближе к тому человеку на другом конце провода. — Сэр Робартс?