Пинпоинтер

Пораненные мной так неосмотрительно пальцы вскоре дали о себе знать неприятной тянущей болью. Посмотрел внимательно на руку: ничего не видно, даже следа от пореза не осталось, а всё равно болит. Может, я в рану какую-то неизвестную инфекцию занёс? Трава-то на вид странная, да и росла совсем рядом со свалкой. А свалка — это всегда грязь да зараза разная. Когда терпеть боль уже сил не осталось, пришлось мне перед Ляфамуром покаяться. Много интересного я про себя услышал, хорошо, что ещё не всё сказанное ушастиком понял. Наверное, то был непереводимый фольклор родного мира ушастика. Но общий смысл уловил: неосмотрительный я, безответственный и бестолковый. Обижаться не стал, так как Ляфамур прав. Забыл я, где нахожусь, и непозволительно расслабился. Ушастик мою пострадавшую конечность рассматривал так внимательно, что едва ли не обнюхал, и с моей версией выводом о попавшей в рану инфекции согласился. Потом достал из своего рюкзака аптечку и, густо намазав руку какой-то мазью, внешне и по запаху весьма напоминающей горчицу (горело от неё всё точно так же, как в детстве от домашних горчичников, которые маманя мне часто ставила), крепко-накрепко кисть руки перебинтовал. Кстати, бинтов в этом мире ррахи не изобрели, а использовали вместо них узкие полоски ткани, которые хорошо тянулись во все стороны и рвались как вдоль, так и поперёк. После оказания мне посильной врачебной помощи, мы продолжили путь дальше. И только добрели до первых деревьев, как вдалеке раздался уже знакомый звук летающей платформы. «Нас ищут», — промелькнуло в голове, и я, ухватив за руку Ляфамура, бегом рванул подальше вглубь леса. Деревья мелькали, трава под ногами пружинила, дыхание перехватывало от скорости. — Да стой ты, — упёрся вдруг пятками в дёрн ушастик. — Мы не в ту сторону бежим. Если сейчас не повернём, то скоро так до поместья Фыртыча добежим. Мы резко развернулись и ринулись в другую сторону, а звук летающей платформы становился всё ближе и ближе. Заметив невдалеке ветвистое дерево, я затащил Ляфамура под низко висящие ветки и придавил своим телом прямо к стволу. Была у меня смутная надежда, что с летящей над лесом платформы нас могут и не заметить, если замереть и совсем не шевелиться. Больше всего я сейчас опасался непредсказуемой реакции Ляфамура, его-то я в свои планы не посвятил. Вдруг ушастик испугается и вырываться начнёт? Может, у него на родине не принято так близко друг к другу находиться, или ещё какие заморочки в его голове бродят? К счастью. Ляфамур вёл себя смирно и стоически вытерпел и неудобное положение, и мою чрезмерную близость. И лишь когда жужжащий звук платформы стал удаляться, попытался выбраться из моих вынужденных цепких объятий. Но я держал ушастика крепко, здраво рассудив, что пролетев мимо, платформа вполне может вскоре развернуться и обратно вернуться. Так вскоре и произошло. На этот раз летающая платформа пролетела над самой макушкой того дерева, под которым мы с Ляфамуром прятались. Мне даже удалось разглядеть фигуру сидевшего в кресле управления ррраха весёленького ярко-зелёного цвета. И чем-то очень знакомым повеяло от этой фигуры, словно мы с ним где-то уже встречались. Неужели мой первый знакомец в этом мире — Рфтетич — пожаловал? Или просто кто-то на него весьма похожий, не очень-то, если честно, я этих ррахов различаю. Летавшая туда-сюда платформа заставила нас быть постоянно настороже. Но когда в течение последующего получаса нам с Ляфамуром пришлось прятаться ещё от парочки летающих платформ, то мы поневоле заволновались. — Неспроста это всё, — глубокомысленно выдал ушастик. — Наверняка что-то важное у ррахов произошло. — А может, всё же нас ищут? — безнадёжно предположил я. Ведь и ежу понятно, что только ради нас двоих такой ажиотаж никто бы не устроил. Насколько бы Фыртыч знатным и влиятельным не был, не стал бы он столько ррахов на ноги поднимать. Во-первых, это совсем не в его интересах, чтобы о моих способностях кто-то ещё узнал. А во-вторых, почему-то не верилось мне, что у находящего в изгнании Фыртыча на такие массовые поиски возможностей бы хватило. Но уж лучше бы ррахи действительно нас двоих искали, тогда шансов скрыться незамеченными было бы куда больше. А так бороздящее раз за разом небо летучие платформы (Ляфамур сообщил, что ррахи их «бликами» называют) в поисках непонятно чего, но наверняка весьма им нужного, раз так усиленно ищут, если случайно на нас наткнуться, наверняка не погнушаются спуститься и поймать. И опять прости, прощай наша недолгая свобода. Присев под разлапистым изумрудно-синим деревом, мы с Ляфамуром стали ломать головы, как нам в этой ситуации поступить. Разные варианты были, даже неожиданное предложение пока нас не хватились, обратно в поместье Фыртыча вернуться и сделать вид, что мы никуда не уходили, из уст ушастика прозвучало. Известная опасность совсем не так страшит как ещё неизвестная. Но я был категорически против, вспомнив о предостережении синего шестилапого шимпанзе. Никаких управляющих чипов в моём теле, лучше уж умереть, но свободным! Решили в итоге всё же придерживаться первоначального плана и пробираться к замку, с которого наши с Ляфамуром «приключения» в этом мире и начались, но удвоить, а то и утроить осторожность. Как ни крути, а другого выхода для нас попросту не существовало. Поэтому быстренько перекусив тем, что прихватили с собой из усадьбы Фыртыча, мы не спеша отправились дальше. Летающие платформы ещё несколько раз пролетали над той местностью, по которой мы пробирались к старой дороге, должной привести нас практически под самые стены замка. Но мы только в первый раз немного растерялись, а теперь действовали чётко и слажено: чуть заслышав свистящий звук, сразу кидались к ближайшему дереву или зарослям кустов, и там замирали, словно неживые. Думаю, если у ррахов и были какие-то отслеживающие приборы, то они по тому же принципу, что и земные, работали: реагировали только на движение. Поэтому нас так никто и не обнаружил. Вот если бы у ррахов тепловизоры или какая другая более продвинутая аппаратура имелась, то нам бы точно несдобровать. На старую заброшенную дорогу мы с Ляфамуром набрели вскоре после того, как последний блик благополучно удалился. Как объяснил мне более разбирающийся в местных реалиях ушастик, большинство дорог в этом мире оказались заброшенными, когда изобрели эти самые летающие платформы, то есть «блики». На воздушном транспорте добраться до нужного место можно гораздо быстрее и проще: про автомобильных пробок тебе, ни дорожных аварий. Удивительно, но по словам того же Ляфамура, аварии в воздухе случались очень редко, так как блики были оснащены специальными приборами, показывающими все находившиеся в окрестности летучие платформы. Наверное, это было что-то вроде нашей системы акустики. Брели мы так с Ляфамуром по частично заросшим дорожным колеям, брели, и я размышлял о сходстве и различиях наших цивилизаций. Отсутствие магии в нашем мире сделало нас более зависимыми от техники. У нас на каждый чих куча специальных приспособлений да механизмов имеется. А у рррахов? Пока единственное, что я наблюдал у них из техники, это экран, напоминающий нашу земную плазму да летающие платформы «блики». Про злосчастные жезлы-шокеры и обруч-переводчик сложно что-либо сказать определённо, подозреваю, правда, что они не столько по законам местной физики, сколько на чистой магии работают. — Смотри! — вдруг дёрнул меня за рукав меня ушастик. — Что это такое? Посмотрел я в ту сторону, куда указывал Ляфамур и обомлел. Автомобиль, самый настоящий автомобиль! Немного непривычного вида, но вполне узнаваемый: шесть колёс, округлая кабина и достаточно вместительный кузов. Забыв про возможную опасность, я бросился прямиком к автомобилю и дёрнул на себя покрытую ржавчиной дверку. Та с недовольным скрипом открылась. — Что это? — ещё раз переспросил меня ушастик. — Это то, на чём мы можем быстро добраться до замка, — говоря так, я сильно рисковал: неизвестно рабочая ли это колымага, и есть в ней бензин или какое другое топливо, на котором у ррахов раньше автомобили ездили, ведь автомобиль здесь явно не один год уже стоит. Ляфамур удивлённо распахнул глаза, да так, что зрачки в почти незаметную полоску сузились, и требовательно уставился на меня, молча требуя объяснений и пояснений. Удивительно, но за прошедшие дни я стал его так хорошо понимать, что даже слов не потребовалось. Может, это какое-то побочное свойство магии? Или того же обруча-переводчика? Хотя, мы столько уже всего вместе пережили, что и без всякой магии могли научиться понимать друг друга. — Ты автомобилей никогда не видел? — поинтересовался несколько растеряно. — Нет. И как прикажете тому, кто никогда обычную машину не видел, объяснить, что это такое? — Это средство передвижение. Как летающая платформа, но автомобиль не по воздуху летит, а по земле едет. Недоумевающий вид Ляфамура лучше всяких слов сообщил мне, что рассказчик из меня хреновый. Попробовал ещё раз: — Автомобиль — это такое транспортное средство. У ррахов оно устарело, а в моём мире повсеместно используется. А в вашем мире на чём ездят или летают? — У нас не ездят, а перемещаются. Из одной точки пространства в другую. Мгновенно. Пришла моя очередь недоумевающее на Ляфамура пялиться и пытаться понять: как это можно мгновенно в пространстве взять и переместиться? Фантазии, честно говоря, у меня на это не хватало, да и знаний тоже. Но зато теперь мне понятно стало, почему Ляфамур из всех пленников, оказавшихся в замке ррахов, был самым спокойным и неунывающим. Ведь если другие пленники, взбудораженные переносом в другой мир, чувствовали себя не в своей тарелке и испуганно жались по углам, то он привык перемещаться в пространстве, как я привык пешком много ходить. Да и прочие технические новинки ррахов для него уже явно далеко не новинками были. — У вас тоже нульретрансляторы имеют? — поинтересовался между делом у заинтересованно разглядывающего изрядно проржавевший автомобиль ушастика. — Нет, у нас совсем другой принцип перемещения в пространстве, — тут Ляфамур смущённо посмотрел на меня, словно извиняясь заранее, что не сможет такой отсталой обезьяне объяснить принцип действия телепортации или как там в его мире этот процесс называют. — Я и сам не очень всё это понимаю, я ведь не технарь. Да, разумному, не разбирающемуся в технике, сложно будет даже принцип действия двигателя внутреннего сгорания объяснить, что уж о перемещении в пространстве говорить. Решив оставить выяснения подробностей до лучшего времени, я осторожно проверил рукой исправность сидения и залез в кабину. Оставались у меня ещё опасения, что внутри автомобиля нас может какой-нибудь неприятный сюрприз поджидать, но риск был оправдан. Если мне удастся завести машину, то мы столько времени и сил с Ляфамуром сэкономим, которые нам в будущем непременно пригодятся. Мысленно помолившись, повернул вполне привычный внешне ключ зажигания, и двигатель негромко заурчал. Ляфамур с таким испуганным видом отпрыгнул от автомобиля, что я едва смех сдержал. Зачем обижать несчастного ушастика? Я бы, наверное, тоже испугался, если впервые их фантастическую технику, запросто перемещавшую разумных в пространстве, увидел. — Садись, — открыв вторую дверцу кабины и указав на старое потрескавшееся сидение, предложил я замершему на месте ушастику. — Прокачу с ветерком. Да уж, с ветерком. Кто знает, как эта рухлядь себя поведёт. Может, вообще заглохнет через несколько метров. Но настроив себя на лучшее, я пытался своим позитивом поделиться и с Ляфамуром. Положительные эмоции всем нужны, они, говорят, здорово жизнь нам продляют. Вот и проверит это на практике. Ушастик осторожно пристроился на сидении, закрыл дверь и выжидательно уставился на меня. Я добавил газу и тронулся с места. Удивительно, но старая ржавая машина вела себя как вышколенная скаковая лошадь. Она прекрасно слушалась руля, мерно гудела двигателем и неспешно катила по неровной дороге. Сильно разгоняться я не рискнул, всё-таки неизвестно, сколько машина тут без присмотра под открытым небом простояла, и какие сюрпризы теперь от неё ждать. И почему такие рациональные, но глупые ррахи от автомобилей отказались? Это же ни с чем несравнимое удовольствие — мчать по шоссе со скоростью ветра так, что дух от проносившихся мимо видов захватывает. Мы сейчас, конечно, вовсе не неслись, а скорее тащились, но чувство скорости от этого менее захватывающим не стало. Чудесная машина, и так похожа на земную, вот даже что-то похожее на радиоприёмник на приборной панели имеется. Я, цепко удерживая руль одной рукой, второй наудачу покрутил весьма знакомые колёсики настройки. И из охрипших динамиков вдруг послышались невнятные рычащие голоса. — Дай я! — тут же оживился Ляфамур, сидевший до этого так скованно и неподвижно, словно он боялся не только пошевелиться, но даже дышать. Ушастик быстро и сноровисто настроил приёмник, и мы вполне явственно услышали обрывок фразы: — По последним данным группу хмерров в две дюжины особой обоего рода видели в трёх часах пути от двухъярусного оврага. Мы с Ляфамуром непонимающе переглянулись. Какой-то группе хмерров удалось сбежать? Странно, ведь все знакомые нам хмерры были такими спокойными, послушными и практически всем довольными. Даже те, что вместе с нами сначала в клетках в замке сидели, а потом на работу в рудники в одной колонне с нами шли. И даже получив не без моей помощи внезапную свободу, они большей частью на месте остались, а не в бега кинулись. Что же такого важного должно было произойти, раз эти увольни групповой побег устроили? Ляфамур снова покрутил приёмник, и мы поймали ещё один фрагмент переговоров ррахов. — На запад от двухъярусного оврага наблюдателями замечена группа хмерров из семи разнополых особей, — докладывал кому-то порыкивающий бас. — На востоке ещё одна группа, состоящая из десятка вооружённых хмерров-мужчин, — добавил второй голос, отличавшийся от первого небольшой охриплостью, словно этот разумный горло криком надорвал. Голоса вновь пропали, а Ляфамур уверенно заявил: — Рабы-хмерры восстали. Три группы движутся навстречу друг другу, а сколько таких групп всего, вряд ли и самим ррахом известно. — И ты только на основании нескольких фраз такие выводы сделал? — неподдельно удивился я. — Уверен, что хмерры действительно все восстали? — Все не все, — пожал плечами ушастик. — Но большинство из них наверняка. Вот сам посуди… И Ляфамур так доходчиво все известные и предполагаемые факты мне растолковал, что я вынужден был с ним согласиться. Да, хмерры восстали.