Пинпоинтер

Об этом я и спросил у Ляфамура, когда вернувшись в нашу коморка, застал его уже не спящим и очень даже бодрым. Рассказав ему предварительно про подслушанный мною в кустах разговор. — Я и сам толком ничего не понимаю, — отвечает негромко ушастик, подозрительно косясь на братьев хмерров. Те вроде бы ещё спят, но кто в этом может быть на все сто процентов уверен? Поэтому мы с Ляфамуром и говорили вполголоса, постоянно озираясь на спящих. — Да, согласен, ситуация странная, — продолжал рассуждать Ляфамур. — Такое впечатление, что ты Фыртычу зачем-то сильно нужен. Послушным и жизнью своей довольным. Причём совсем не как «повелитель железок». Молча кивнул, не зная, что ещё по этому поводу можно добавить. И так ясно, что дело тёмное, темнее некуда. Так в молчании мы и просидели до полной темноты за окном. А когда совсем стемнело, пришёл Фыртыч, довольно улыбаясь своей красной рожей и поблёскивая хитрыми-прехитрыми узкими глазками. Он долго любовался на вытащенным Лямуром из рюкзака артефактом, прежде чем решился к нему прикоснуться. Я заволновался, вспомнив, что за круговертью происходящего не успел спросить у ушастика, успел ли тот начинку артефакта извлечь. Трансформогулятор пусть Ффртыч себе забирает, то что внутри — нам. Пульт от кабины нульперехода нам был просто жизненно необходим, иначе весь смысл нашего плана терялся. Ляфамур на яростные взгляды незаметно кивнул, подтверждая, что всё в порядке. Немного успокоившись, я с интересом наблюдал за странными действиями красного рраха. Тот осторожно трогал одним пальцем безжизненно равнодушную раковину трансформогулятора и внимательно следил не измениться ли что-нибудь. Потом повернулся ко мне и буквально выплюнул приказ: — Разогрей! Я недоумевающее уставился на рраха, не сразу поняв, что он меня требуется. — Разогрей! — снова нетерпящим возражения тоном произнёс Фыртыч. И тут только до меня дошло, что я же не только находить металл могу, но и управлять им. Вон во время побега из колонны рабов трос как тоненькую нитку порвал, значит, и другие действия с металлом производить могу. Нагревать, например. Только вот как это сделать, если я ничего такого раньше не пробовал? Проблема. Ррах между тем злится начал, и атмосфера в помещении ощутимо сгущаться стала. Такое чувство, что чёрная грозовая туча надо мной повисла, и с минуты на минуту из неё прямо в меня молнией шандарахнет. От греха подальше (кто знает, на что этот красный ррах способен, не зря же их все остальные соотечественники беспрекословно слушаются) решил попытаться сделать то, о чём меня так настойчиво просят. Вытянул перед собой руки, поднапрягся, и всем телом сразу ощутил, как внутри меня тепло концентрируется. От пяток до кончиков пальцев на руках. Состояние такое, будто у меня вдруг резко температура подскочила. Когда гриппом болел, точно так же себя противно чувствовал. И чтобы побыстрее от этой напасти избавится, представил мысленно, как жар течёт по телу к кончикам пальцев. А от них в сторону трансформогулятора широкой почти осязаемой волной движется. Наверное, я всё сделал правильно, потому что мне стало намного легче, а трансформогулятор начал постепенно разогреваться. Забавно было наблюдать, как артефакт меняет цвет с фиолетового на насыщенно-бордовый. Фыртыч свои шаловливые ручонки от него сразу же отдёрнул и изумленно смотрел на меня. Что, не ожидал? Потом я глянул на Ляфамура, желая разделить с ним своё торжество над противным краснорожим ррахом, но ушастик выглядел каким-то потрёпанным и испуганным. И чего он глупый боится? Всё ведь хорошо будет. Эта мысль была последней, которая в голове промелькнула, ибо мир вокруг меня кто-то снова коварно выключил. Ни запахов, ни звуков, вообще ничего. Осталось только чувство небывалой эйфории, как будто я повелителем мира стал, никак не меньше. В себя я пришёл нескоро. Да что за дурацкая привычка у меня в этом странном мире образовалась? Чуть что отключаться, словно я барышня кисейная. Может, это как-то с моими вновь приобретёнными способностями связано? Покрутил головой по сторонам, чтобы себя в пространстве индефицировать, понял, что всё ещё в том домике нахожусь, где мы все вчетвером до встречи с Фыртыром разместились, и немного успокоился. Значит, никто моим обморочным состоянием со злыми намерениями не воспользовался и в новые неприятности не втянул. Но лежать на жёстком полу приятного мало, поэтому я попытался встать, и тут же застонал от резкой боли, которая буквально скрутила всё тело. — Лежи спокойно, — раздался недовольный голос Ляфамура, которого я до этого в помещении и не заметил. — А что со мной? — поинтересовался испуганно. А то может, мне уже стоит со всеми прощаться и к лучшей жизни на небесах готовиться. — Отрубился ты после того, как железяку до красноты разогрел. Трансформогулятор после этого в какой-то другой прибор преобразовался. Фыртыч такой довольный уходил, словно ведро сливок единолично вылакал. — Значит, у меня всё получилось, — улыбка сама лицо растягивает, помимо моей воли. — Да. Только со стороны это так жутко выглядело. Ты задымился, как головешка в костре. И глаза как фонарики светились. И руки тоже. Ляфамур тихонько, но так горестно вздохнул, что я почувствовал себя дико виноватым перед ушастиком. Сколько же он из-за меня натерпелся с момента нашего знакомства. Возможно, если бы не я, у Ляфамура таких проблем бы и не было. Но потом представил, как ушастика какой-нибудь любитель экзотики типа Фыртыча сейчас в клетке бы держал да на поводке выгуливал, и такая злость разом накатила. — Тихо, тихо. Успокойся. Ты опять дымишься! С трудом взял себя в руки, очень уж не хотелось, чтобы Ляфамур во мне чудовище видел и боялся. Как ни крути, а ближе него в этом мире у меня никого нет. — Что делать-то будем? — спросил просто, чтобы не молчать. — Бежать надо немедленно! — решительно заявил ущастик и, не дожидаясь моего согласия, стал пихать в свой полупустой рюкзак оставленные для нас на столике продукты. Памятуя о предупреждении шестилапого синего шимпанзе о подавляющем волю чипе, ожидающем меня в ближайшем будущем, я с энтузиазмом поддержал идею Ляфамура «бежать пока не поздно». И тоже начал набивать свой рюкзак всем, что могло в пути пригодиться. Странно, что, несмотря на невольно поднятый нами шум, братья хмерры так и не проснулись. Ляфамур тут же предположил, что столь долгий и глубокий сон вызван не сильной усталостью, а каким-то магическим воздействием. Возможно, нас оно не подействовало, потому что мы с Ляфамуром сюда из других миров попали, и наша психика с физиологией от хмеррской чем-то существенным отличается. Выскользнув из домика, мы дружно поспешили к уже знакомой калитке. Если о ней мало кто знает, то шанс незаметно покинуть поместье у нас есть. Вначале всё шло идеально, и я даже в высшие силы, которые нам усиленно во всём помогают, готов был поверить. Но внезапно появившаяся из-за розовых кустов Аза чуть не спутала все наши планы. — Мальчики, — призывно захлопав ресницами, протянула она. — А вы куда собрались? Мы с Ляфамуром растерянно переглянулись, не зная, как выкрутиться. Соврать, что просто воздухом подышать вышли, не получится, так оба туго набитыми рюкзаками нагружены. Так что следует придумать что-то настолько правдоподобное, что могло девушке правдой показаться. А Аза, ни капли не смущённая нашим молчанием, между тем трещала, не переставая: — Мне братики такое чудесное ожерелье подарили, просто слов нет. А ещё блестящие бусики и сережки. Тоже такие красивые! Я невольно насторожился. Не притворяется ли Аза восторженной дурочкой, чтобы нашу подозрительность усыпить? Да и помню что-то среди найденных нами на раскопках вещей ни одного женского украшения. Была ведь и у меня мысли какие-нибудь подарки маме и сестре присмотреть, но все находки были исключительно мужскими. Неужели Зун и Зан что-то ещё во время раскопок нашли? Нет, это вряд ли. Братья-хмерры всё время на глазах у нас с Ляфамуром были, не было возможности у них незаметно что-то не то что откопать, даже с земли подобрать. И ещё непонятно: действительно ли считают хмерры Азу своей сестрой или тоже талантливо притворяются? Непохоже как-то на них, но кто знает? — А взглянуть на эти чудесные подарки можно? — осторожно поинтересовался ушастик. Аза быстро оглянулась по сторонам и извлекла из-за пазухи пригоршню каких-то золотых безделушек, завёрнутых в полупрозрачный шарфик. Глаза её при этом заблестели, а улыбка стала такой хищной, что я едва не передёрнулся от отвращения. И как она раньше могла мне так нравиться? Видимо, выражение «любовь слепа» народ не зря придумал. Не уверен теперь, была ли это любовь, но нравилась мне Аза сильно. До тех пор, пока не узнал, что она обманщица. Больно было разочаровываться в своих чувствах, но я вполне успешно убеждаю себя, что жизнь и так сплошное разочарование. И вообще не время раскисать, когда для возвращения домой первый шаг уже сделан. Поэтому, недолго раздумывая, я придвигаюсь к Азе поближе и заговорщицки шепчу ей едва ли не в самое ухо: — Там столько красивых украшений ещё осталось, вот мы и решили за ними вернуться. — Тайно? — тоже шепчет Аза. — А зачем с кем-то делиться? — удивлённо выгибаю бровь. Аза понятливо кивает. Не думаю, что девушка настолько глупа, как хочет казаться, но жажда наживы все разумные доводы сейчас перевешивает. И она решительно заявляет: — Я иду с вами! Беспомощно смотрю на Ляфамура. Такого поворота я точно не ожидал. Думал: пообещаем Азе новые побрякушки, она и успокоиться на время. А в нашем положении дорога каждая минута. Теперь же придётся нам ещё как-то от навязчивой дамы избавляться, но как? Не убивать же её в самом-то деле? К счастью, Ляфамур не растерялся и весьма красочно стал расписывать то трудности, с которыми нам пришлось на раскопках столкнуться, особый упор делая на жутком ночном вое и огромных следах у палатки. Аза испуганно охала и ахала, а меня не покидало чувство, что она весьма искусно притворяется. Ни капли почему-то не верил ни в её желание найти клад (зачем, если можно украшения и без лишних усилий получить? У того же Фыртыча, например, за оказанные услуги выпросить), ни в изображаемый сейчас испуг. Но, видимо, что-то в рассказе ушастика девушку всё же сильно зацепило, иначе чем объяснить то, что Аза быстро передумала идти вместе с нами. Взяла с нас, правда, обещание, что мы с ней обязательно золотом поделимся. Даже поклясться именем какого-то своего хмеррского божества заставила. Мы, облегчённо выдохнув и простившись с девушкой, поспешили к потайной калитке. Дальнейшее наше продвижение произошло без эксцессов, но остановились передохнуть мы с Ляфамуром только тогда, когда поместье за деревьями скрылось. И то ненадолго. Постояли несколько минут, чтобы дыхание выровнять, и дальше поспешили. Куда нам идти, я ещё во время нашей долгой дороги к раскопкам определился, когда удавалось мельком на карту в руках хмерров поглядеть. В нескольких километрах от поместья протекала небольшая речка, которая, при должном везение, могла нас привести почти к самому замку. Замку, откуда наши злоключения в этом мире начались, и который одновременно являлся конечной целью нашего путешествия. Когда мы вышли к той самой реке, я в который уже раз убедился, что не всё можно предсказать и запланировать. Река была в наличии, но выглядела она жутко. Мутные воды несли по течению всякий разный хлам, и даже с того места, до которого мы осторожно добрались, выглядели настолько грязными, что приближаться к реке мне сразу перехотелось. Не малую роль в этом и тухлый запах сыграл, словно в реку не только отходы сваливали, но ещё и трупы. Да и двигаться вдоль берега, как мы раньше планировали, никак не получится, поскольку речные берега оказались весьма топкими и захламлёнными всякой всячиной. Помогая друг другу выбраться на твёрдую почву, мы чего только в этой грандиозной свалке не увидели. Сломанная техника и поломанная мебель, пластиковые упаковки из-под всего на свете, лохмотья, оставшиеся от поношенной одежды и обуви — и это только малая часть тех «сокровищ», которые «украшали» речной берег. Странно после образцово ухоженного поместья Фыртыча или девственно чистых лесов, по которым нам довелось побродить, видеть такую ужасную реку. Словно её, как и нас, из какого-то другого мира сюда случайно перенесли. Наверное, слишком фантастично подобное предполагать, но если разумных существ ррахи через пространство и время переносить научились, то может и с более крупными объектами такое срабатывает? Задумался и не заметил, как импровизированная береговая свалка осталась далеко позади, а мы с Ляфамуром давно уже бредём по жёсткой пружинившей под ногами траве. В наших скитаниях по лесу с подобной разновидностью мы не сталкивались. Трава в лесу была самая обычная, а эта ведёт себя, словно металлическая: сгибается под подошвой и тут же распрямляется. Заинтересовавшись, нагнулся и попробовал травинку сорвать. А зря! Резкая боль и окропившая травинку кровь наглядно доказали, что в чужом мире куда попало руки тянуть не надо. Эх, ничему-то меня жизнь не учит! В мир ррахов попал, потому что найденную диковинку захотел потрогать, а теперь вот из-за излишнего любопытства ещё и руку поранил. Оставалось только надеяться, что затягивающаяся едва ли не на глазах рана чистая, поэтому воспаления и прочие неприятности мне не грозят. Ляфамур, успевший за это время уйди далеко вперёд, остановился и недовольно меня поторопил: — Опасно на открытом пространстве долго находиться, мы тут для ррахов, как дичь на блюде. Смешное сравнение, зато верное. И я ускорил шаг, пока не перешёл на лёгкий бег. Догнав ушастика, предусмотрительно спрятал пораненную руку за спину, чтобы расспросы и упрёки с его стороны не спровоцировать. Кому приятно, когда его, словно малого ребёнка отчитывают? А Ляфамур это может. У меня иногда вообще такое впечатление складывалось, что он меня кем-то вроде младшего брата считает, вот и присматривает, чтобы я постоянно не косячил.