Летний рассвет

Маленькая Лиза стоит на кладбище и смотрит, как работает её дедушка. Чувство страха окутывает малышку, заставляя непроизвольно дрожать. — Смотри, Лиза, с этим тебе придётся работать. Если кто и не должен бояться мёртвых, так это ты. Дед поднял руку с кольцом, сложил магическую печать, и низший Линч рассыпался в прах.

***

— А-Сяо, о чём это ты задумалась? — спросила госпожа Ся у своей маленькой дочери, увидев, что та отложила вышивку и думает о чём-то с забавным выражением серьёзности на лице. С каждым днём дочь всё больше становилась похожей на мужа. Даже это выражение лица переняла у него. Иногда Госпожа Ся Юй думала, что дочь унаследовала все черты отца, но ни одной её. Хотя эти мысли скорее забавляли её, нежели печалили. Дочь тяжко вздохнула и только сильнее свела брови. — Мамочка, помнишь, я вчера ходила с папой в деревню? Я заметила, что люди избегали нас. А лавочник чуть не упал в обморок, когда папочка с ним заговорил. Они нас боятся? Но почему? Мы же ничего плохого не сделали. Папочка ко всем относится доброжелательно. Он даже к нашим слугам всегда очень добр. Это потому что мы не похожи на них? — А-Сяо, помнишь, что папа рассказывал тебе об основателе нашего клана? Конечно Сяомин помнила. Она обожала папины истории и особенно историю про приключения Основателя их клана. — Он был чужеземцем, но из-за исключительных способностей его уважали и боялись. Он долго был бродячим заклинателем, но затем решил основать свой клан. — Точно, детка, твой папа и ты сильно отличаетесь от других, даже от меня. У вас свой способ совершенствования, да и золотое ядро у вас развивается не так, как у других. — Мамочка, но разве это хорошо, что мы так сильно отличаемся? — А-Сяо, — мама отложила свою вышивку в сторону. — Вспомни цветы в нашем саду, они разве похожи друг на друга? — Нет. — Из-за того, что они друг на друга не похожи, они стали менее красивы? Или стали они из-за этого источать дурной аромат? А-Сяо вспомнила, как пахнет её любимый куст жасмина и любимые пионы мамы. И какая красивая роза теперь растёт у неё под окном. — Нет! Совсем нет. — Вы с папой похожи на эти цветы. Вы не стали от этого хуже, или наоборот, лучше. Просто вы немного другие. — Госпожа Ся улыбнулась особенной улыбкой, которой умеют улыбаться только мамы. — Жизнь была бы очень скучна, если бы все походили на друг друга. Поэтому всегда дорожи своей особенностью. Найдутся люди, которые не будут её бояться. Они будут ценить твою непохожесть и восхищаться ей. Ся Сяомин заметно расслабилась и улыбнулась маме. — Так что же, я маленький цветочек? — Да, ты мой самый любимый цветочек! — засмеялась Джи Ся Юй. Она погладила дочь по голове и подошла к окну. Вид был действительно прекрасный. Лето постепенно вступало в свои права. Было тепло, внутренний двор заливало солнце. С тренировочной площадки доносились звуки учебных боёв. Джи Ся с детства любила лето, ещё когда она была Четвёртой Госпожой клана Мэйшань Юй. Она любила тепло, спокойствие и тишину. Ей очень нравилось, когда цветы в саду можно было срезать и принести их чудесный аромат — аромат лета — домой. Кроме того, летние рассветы были по-настоящему волшебны. Она любила просыпаться ещё до того, как солнце освещало окно её комнаты, чтобы выйти в сад и насладиться зрелищем. Частенько старшие сестры смеялись над ней из-за этого. Но рассвет был слишком прекрасен, чтобы не любоваться им. Поэтому, когда пришло время выбирать имя дочери, она назвала её «Сяомин», чтобы всегда помнить об этих летних рассветах. Госпожа Ся мечтала, чтобы в её душе поселилось такое же спокойствие. Было бы замечательно, если бы все понимали то, что она объяснила дочери. Понимали и уважали их право на индивидуальность, а не пытались подмять под себя вздорными словами и слухами. Женщина нахмурилась, но довольно быстро расслабилась, ведь она знала, что муж разберётся с этим.

***

Вот Лизе 12 лет. Она недавно вернулась в поместье. Этот год в Колдовском дворце дался ей очень нелегко. Лиза прошла через холл к лестнице на второй этаж. Идти нужно было быстро, чтобы никто из многочисленных родственников её не поймал. Подтрунивания старших братьев она бы точно сейчас не вытерпела. Обязательно разразился бы бой. А в холле стоят бабушкины вазы. Лизе не очень хотелось портить настроение ещё и ей. Достаточно и испорченного настроения дедушки. Она знала, что вечером разразится скандал грандиозного масштаба. Чертова учеба! Лиза влетела в свою комнату, пнула сундук и с разбегу плюхнулась на кровать. С зимних каникул комната ничуть не изменилась. Она была такой же светлой и уютной. На стене, над рабочим столом, все так же висели её рисунки, а на камине стояла фигурка балерины на заклятии вечного приклеивания, которую чуть не разбил кузин. Только здесь Лиза могла расслабиться и отдохнуть от напряжения, которое не отпускало весь год. Поначалу всё было неплохо. Ей казалось, что она может подружиться с кем-нибудь, помимо родни. Но так было до тех пор, пока более просвещённые студенты не рассказали остальным о том, что представляет собой дар Лизы. Вот тогда начались проблемы. Лиза терпела, когда портили её домашнюю работу, в конце концов, можно и переписать. Пару раз страдали её вещи, оставленные без присмотра. Все бы ничего, но когда они решили устроить тёмную некроманту, которая до этого никак не реагировала на их шалости, терпение Лизы исчерпалось. Итог закономерен — пятеро отправились в Больничные покои с разной степенью увечий. Декан, которая сначала решила надавить на Лизу своим авторитетом, быстро сдулась, стоило только вызвать в школу дедушку. От дальнейших конфликтов она самоустранилась, заняв позицию «Моя хата с краю — ничего не знаю». С тех пор все разборки происходили через директора, который — слава Старому Неупокоенному Скелету Георгию — был дедушкиным лучшим другом. Жить стало проще, конфликты разрешались быстрее. К началу зимы Лизу оставили в покое. Что с этими идиотами случилось к концу года — непонятно. Видимо, Морозов и его компания выучили новые заклинания, свято уверовали в собственные магические способности и снова забыли, что Лиза — потомственный некромант. Если бы девушка была чуть внимательнее и быстрее шевелилась, естественно, ничего бы не произошло. Ей не хватило времени подумать над следующим заклинанием, и в пылу сражения она наслала шуточное родовое проклятие с использованием некроэнергии. В этот раз Петр Иванович Стариков прикрыть зад Лизы не смог, и деду полетело письмо счастья. Снимать проклятие пришлось ему. — Митяй! — позвала Лиза своего домового. — Ах, хозяйка! Что же будет?! Что же будет?! — драматично вырывая волосы на своей жиденькой бороденке, появился домовой. — Хозяин так ругался, так ругался в кабинете! А потом выпил коньяку и начал ругаться ещё больше, вспоминая какого-то паскудника Морозова, который ни сына, ни внука нормально не воспитал! — Прекрасно! — Лиза прикрыла ладошкой глаза. — Дед идиота-Морозова знаком с моим. Жизнь становится всё интересней и интересней. — Хозяйка, в этот раз Хозяин задаст вам трепку, спорю на свои последние волосенки из бороды. — Иди уже, Митяй. — Лиза понимала, что лучше не спорить сейчас с дедом. — Тебе лучше сейчас на глаза не попадаться. Домовой исчез так же быстро, как и появился, напоследок одарив хозяйку сочувственным взглядом. Лиза только села за стол, как в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. — Право слово, очень воспитанно! — выпалила она, сразу прикусив язык, увидев выражение лица любимого старика. Оно было красным от гнева, брови сдвинуты на переносице, глаза злобно сверкали. Проблемы у неё были даже серьёзнее, чем она могла себе представить. — Елизавета Павловна, потрудитесь объясниться! — начал дед. — Какого черта я должен выслушивать о тебе от этого старого идиота-Морозова? Ты забыла строгий запрет на применение на живых существах семейных проклятий? — Дедуль, — ответила Лиза, пытаясь выкрутиться, — они напали со спины! Их было пятеро, а я одна! Я могла ориентироваться только на вспышки заклинаний. Чудо, что они меня не прибили. Мне двенадцать, я растерялась. Лицо деда чуть смягчилось, и Лиза поняла, что гроза миновала. — Дед, я даже не знала, что они хотели сделать. Я защищалась, как умела. Прости меня за то, что доставила неприятности. Александр Степанович, несмотря на множество внуков, долго злиться на Лизу не мог. Он понимал, что неприятности она доставляет с огоньком. Так что разгребать приходилось долго, но интересно. — Во-первых, юная барышня, на всех летних тренировках тебе нельзя использовать ни одного некропроклятия. Раз тебе приходит в голову именно оно — будем работать над этим. Во-вторых, ты клянёшься использовать свой дар только тогда, когда есть серьёзная угроза твоей жизни, здоровью и чести? И никогда — слышишь — никогда не использовать на людях, чтобы добиться своих целей. — Я знаю, дедуль. — подняв руки, Лиза клятвенно повторила обещание. — Я никогда не буду использовать свой дар без оснований. Я люблю тебя больше всех! — Не подлизывайся! Ты уже видела бабушку? Она по тебе скучала. Лиза подумала, что она счастлива иметь такую семью. А обещание она сдержит. Дедушкино доверие стоит тысячи таких обещаний.

***

Сяомин держала в руках маленького котёнка и радовалась. Наконец-то он поддался её дару. — А-Сяо, это что такое? — спросил отец. — Папочка, он не хотел ко мне подходить. Я долго его звала, подкармливала, но он всё равно не хотел. — И ты решила, что если заставишь его подчиниться, он этого захочет? Посмотри на него. Ему разве нравится, что ты сделала? Он выполняет чужие желания и не может сопротивляться. — Но это же котёнок… Я заботилась о нём лучше, чем он сам смог бы о себе. — Сяомин, каждое живое существо имеет право на выбор. Даже если тебе кажется, что так будет лучше. Ты лишила его свободы. Подумай, если бы с тобой так поступили… Девочка представила, что её так же забрали бы от родителей и заставили делать то, чего она не хочет. Ей стало грустно, и она не смогла сдержать слёз. — А-Сяо, пообещай мне — сказал папа, забирая котёнка и снимая с него привязку — что ты никогда не лишишь выбора другого, не внушишь чужие чувства. — Я обещаю, папочка, — всхлипывая, ответила Сяомин, обнимая отца.

***

Когда Лиза поняла, что сознание она теперь делит с другой личностью, показалось, что они абсолютно разные. Но при объединении стало понятно: различия не так уж велики. Обе имели дар, который трудно контролировать, и обе потеряли родителей в раннем возрасте. Теперь Ся Сяомин любила родных из Лизиной жизни, а Лиза — родителей Сяомин. Их сознания слились в единое целое. И вот новая Ся Сяомин открыла глаза. («Ся» — лето; «Сяомин» — рассвет)