Летний рассвет

Когда я впервые вошла во двор Облачных Глубин, моё дыхание будто застыло от холода. Серые каменные плиты под ногами были ровными и гладкими, но ветер, проникающий между стройными высокими деревьями, заставлял сжиматься плечи и идти быстрее. Ночью морозный воздух пробирал до костей. Простые скамьи из тёмного дерева стояли по углам двора — ровные, без украшений, предназначенные лишь для работы и спокойных размышлений. Арки и проходы в корпуса академии были лаконичными, строгой геометрии, без излишеств — каждая линия подчёркивала порядок и дисциплину. Двор казался немым свидетелем жизни клана Лань: всё здесь служило делу, а не красоте. Когда я поднялась по лестнице и вошла в свои покои, первое, что я заметила — белые стены. Они создавали ощущение чистоты и свежести, делая комнату почти светящейся на фоне серого двора. Потолок из тёмного дерева казался высоким и тяжёлым, словно хранящим строгость этого дома. В углу стояла низкая кровать с мягким, плотно набитым матрасом и хлопковым покрывалом, а у окна — письменный стол с чернильницей и кистями. Всё здесь было аккуратно и продумано: каждый предмет на своём месте, ничего лишнего. Окна, узкие и высокие, были закрыты деревянными решётками, через которые пробивался свет двора и лёгкий холодный ветер. На подоконнике стояли маленькие горшки с бамбуком и сосной — скромные, но живые, словно напоминали, что даже здесь есть место стойкости и терпению. Пол слегка скрипел под моими шагами, добавляя едва заметный звук к тишине, которая царила в комнате. Я чувствовала, что это место — не для праздного отдыха. Здесь всё — двор и покои — подчинено дисциплине и порядку. Холод, строгие линии, белые стены, тихий скрип пола — всё это формировало атмосферу, в которой невозможно расслабиться, но легко сосредоточиться. Я поняла, что клан Лань уважает только тех, кто готов трудиться и слушать. В общем, все то, что со мной совершенно не ассоциировалось. Но увы, на ближайшие месяцы это будет мой дом. Меня и Янли поселили в разные комнаты, а вот Цзян Чэну и Вэй Ину достались одни покои. Бедняга Цзян Чэн. Мне его заранее очень жаль — ведь Вэй Ин совершенно не даст ему сосредоточиться, даже если тому и захочется. Мыться в покоях было тоже холодно. Но я мужественно вытерпела процедуру и, наконец, забравшись под тёплое одеяло, смогла расслабиться. Этот день окончательно меня вымотал. А утром сразу была церемония приветствия. Если бы Вэй Усянь не забыл пропуск на постоялом дворе, я бы уже очень давно видела десятый сон. Кстати, несмотря на пробирающий холод, Облачные Глубины мне понравились. Иногда казалось, что пестрота Лотосовой Пристани меня утомляла. Здесь было спокойно и тихо, чем-то напоминая скандинавский минимализм в дизайне из моей прошлой жизни: простота и чистота форм, тёмное дерево, светлые стены, минимум декора. Совсем неплохо. Странно, конечно, видеть среди такой простоты павлина вроде Лань Сиченя, который умудрялся выглядеть пафосно даже при минимуме доступных ему фасонов и цветов. С улыбкой я подумала, что за прошедшие годы он ничуть не изменился. Всё такой же раздражающе впечатляющий. Всё так же любуется собой. Иногда мне казалось, что он репетирует каждый свой жест, ведь не бывает настолько внешне идеальных людей, у которых каждое движение лишь подчёркивает совершенство. Интересно, как себя будет чувствовать рядом с ним его супруга, которая когда-нибудь у него появится? Улыбнувшись, я покачала головой и медленно погрузилась в сон.

***

Следующее утро было даже холоднее, чем ночь. Во всяком случае, именно так я подумала, когда вылезла из-под тёплого одеяла. Я закуталась в халат, который предусмотрительно оставила на спинке кровати, и зябко потерла руки. С грустью осознала, что теперь придётся заботиться о себе самостоятельно. Вот оно — суровое обучение в клане Лань во всей своей красе. Я выглянула в коридор. К счастью, слуги, которые здесь всё же были, оставили ведро ледяной воды за дверью. Набросив на него Облегчающие чары, я перенесла ведро за ширму и попыталась умыться. И тут поняла: если я хочу нормально существовать здесь, придётся вспомнить весь арсенал бытовых и согревающих чар, которые я знала. Наконец, закончив со сборами, я вышла в отведённый нам двор и почти сразу ощутила прилив восторга, которым, казалось, переполнился весь двор. Но громкий голос Вэй Ина, восторженно что-то рассказывающий, — это вовсе не то, что хотелось услышать утром, когда ты мало поспал и проснулся в ледяной пещере. — Вэй Ин, ты никогда не замечал, что твой голос очень раздражает? Нет? — подходя к каменному столу в центре дворика под ветвями раскидистой сосны, с лёгкой иронией окликнула его Ся Юань — О! Доброе утро, милая сестрица. Ты сегодня не очень счастлива, да? О ком ты мечтала всю ночь? — заметив хмурый, невыспавшийся взгляд младшей сестры, парировал Вэй Усянь. — Ну как же? О тебе, конечно, — чуть прищурив синие глаза, ответила Ся Сяомин. — Если ты вдруг забыл, то из-за твоего глупого флирта мы легли спать куда позже, чем должны были. — Согласен, — зевнул Цзян Чэн, кивнув в благодарность старшей сестре, которая поставила перед ним миску горячей рисовой каши. — Я тоже вспоминал о тебе во сне. И, предвосхищая твой внезапный прилив самолюбования, вызванный, возможно, моими словами, скажу: вспоминал я тебя отнюдь не в положительном ключе. — Согласна, согласна, мой дорогой старший брат, — протянула руку для рукопожатия с сарказмом Ся Юань. — Да, да, — покивал Вэй Усянь. — Когда дело касается нападений на меня, вы двое удивительно единодушны. Но я привык и всё равно вас люблю, хоть вы и такие противные. Так вот, я забрался на сторожевую стену прямо под носом у Лань Ванцзи. Ся Юань отложила ложку. — Что, что ты сделал? — с недоумением переспросила она. — Залез на сторожевую стену, конечно. Между прочим, ты не должна так на меня смотреть. Это было достаточно трудно, учитывая, что в одной руке у меня была «Улыбка Императора», — невозмутимо продолжил Вэй Усянь. — Ты вылез на сторожевую стену чужого клана с вином, которое здесь запрещено, и сделал это под носом у Лань Ванцзи? — расширив глаза, уточнила Сяо-эр. — Ты ещё удивляешься, что он это сделал? — с ухмылкой, позабавившись реакцией кузины, спросил Цзян Чэн. Для него всё было очевидно. Вэй Ин вырвался на свободу, и теперь, где нет присмотра родителей, кто сможет его остановить? — Ох, Цзян Чэн, ты только подначиваешь его такой реакцией. Будто он оправдывает чужие ожидания, и это повод для гордости для него. — Так и есть! — воскликнул Вэй Усянь. — Слушайте, мы же молоды! Естественно, что должны быть немного проблемными. Это же нормально. — Нормально запрятывать свои проделки, Вэй И, так глубоко, чтобы никто не мог доказать, что это ты, — возразила более изворотливая и хитроумная младшая сестра. — А ты выставляешь это на всеобщее обозрение. Хотя ты вполне умен, чтобы спрятать всё. — Извини, Сяо-эр. Зачем мне прятаться? Я предпочитаю отвечать за свои поступки. Этот спор длился уже давно. Ся Юань совершенно не понимала, почему Вэй Ин не может действовать тихо — тогда бы у него было гораздо меньше проблем. — Не спорьте, — мягко вмешалась старшая сестра. — Вы же знаете, что этот спор никуда не приведёт. Вэй Ин слишком честен и полностью соответствует девизу нашего клана. На тебя же, А-Сяо, мы можем положиться, потому что ты умеешь делать нужное тихо. Каждый из вас хорош в своём деле. — Янли продолжила — Вэй Ин, чем закончился ваш бой? — О! Лань Чжань такой удивительный! — воскликнул он. Сяо-эр приподняла бровь. Вэй Ин даже дядей так не восхищается. — Он меня практически одолел. А потом потащил к Старейшине для наказания. А там, вы не представляете… — Вэй Ин сделал паузу, чтобы зачерпнуть ложку каши. Сяо-эр, предвидя, что болтливый брат может выдать какой-нибудь секрет клана Лань, наложила заклятие против подслушивания. — Помните, мы встретили его с носилками? Они как раз решали эту загадку. Помнишь, Сяо-эр, мы говорили об использовании мертвой энергии? Так вот, кто-то использовал её, чтобы привязать к мёртвому телу душу, чтобы она не вошла в круг перерождения и управляла им как марионеткой. Представляешь? — с восторгом закончил Вэй Ин. — Вэй Ин, поменьше восторгов. Для общества эта тема табу, а для нас — лишь способ попробовать другой вид силы. То, что для нас привычно и допустимо, для других может обернуться серьёзными несчастьями, — предостерегла его Ся Сяомин. — Но то, что ты рассказываешь, всё равно интересно. А как тело функционирует, нормально? — продолжила она под недовольный взгляд Цзян Чэна. — Я бы не сказал. Как-будто использовали криво работающий артефакт. Он расщепляет душу. Часть души ушла, часть осталась. Когда мы экспериментировали, просто подняли и упокоили её, без раскола. — У того, кто это делал, недостаточно знаний. Слишком много нужно учесть при поднятии. Таких созданий трудно контролировать. Они непредсказуемы. Непонятно, какая часть души за что отвечает. Иногда они превращаются в неуправляемую машину для убийства, которая может обернуться против тебя. — заключила Ся Юань. — Достаточно, — подняла руки вверх Цзян Янли. Она ненавидела, когда Сяо-эр и Вэй Ин обсуждали свои страшные эксперименты. В семье к этому относились плохо, но необходимость — постоянные нападения живых мертвецов — вынудила отца прибегнуть к таким методам. А они, как главные экспериментаторы семьи, были глубоко вовлечены. — Утро началось неправильно. Давайте сосредоточимся на церемонии приветствия учителя. Цзян Чэн, — обратилась она к младшему брату, — все ли артефакты правильно упакованы? С подарками проблем не будет? — Нет, — он успокаивающе погладил старшую сестру по руке. — Сестра может не волноваться. Этот утром всё перепроверил. — Он знал, как недовольны были сестра и мать, когда отец дал Вэй Ину и Сяо-эр разрешение на подобные эксперименты. Раньше они пугали его до дрожи, но в последнее время нападения на их земли почти прекратились, потому что они нашли несколько быстрых способов усмирять нечисть. — Думаю, нам пора выдвигаться. Сяо-эр с облегчением отложила ложку, отодвинула миску с нелюбимой кашей, схватила булочку и ткнув Вэй Усяня в плечо, указала глазами на выход. Он догнал сестру и тихо что-то сказал — тема живого мертвеца ещё не была закрыта. — Пойдём и мы, Цзян Чэн, — потянула его за собой Янли. За воротами к ним присоединились остальные ученики Лотосовой Пристани, жившие в общих корпусах. После церемонии Цзян Чэну нужно было обсудить с ними текущую обстановку в кланах.