Stellar

«Капитан Корея» Питер Хан замечен с Таинственным Незнакомцем. Друг или любовник? [+6812, -1534] я бы хотел, чтобы его заменили кем-то, кто серьёзнее относится к корейским ценностям. из-за подобных выходок и кейпопа иностранцы думают что мы все твинки › Ты ёбаный придурок [+6610, -2651] я поддерживаю его!! 🏳🌈🏳🌈🏳🌈 [+5289, -1072] почему мы должны его поддерживать? я не гноблю его, но это моё право, не соглашаться с его выбором [+4527, -989] что не так с некоторыми из комментариев? его личная жизнь - это его личная жизнь [+4471, -876] его агентство заявило что это ложь. в америке не обращают особого внимания на ориентацию, поэтому если они это отрицают, это не должно быть правдой [+2012, -666] ну он больше американец, чем кореец ... я слышал, что многие люди в голливуде бисексуалы [+1035, -431] ДИСПАТЧ, СКОТИНА!!!!!!! Поначалу Джисон постоянно звонит ему. Минхо обижен и измучен, инстинкты заставляют его раз за разом скидывать любые звонки, поступающие с американских номеров. В конце концов, по-видимому, совсем отчаявшись, Джисон начинает оставлять ему сообщения на голосовой почте. «Мне жаль, хён», — так он всегда начинает, звуча искренне, но в то же время безэмоционально. «Пожалуйста, позволь мне объяснить всё со своей стороны», — на этом месте он обычно вздыхает, чётко осознавая, что не заслуживает даже шанса, потому как сам этого не сделал, просто сбежав из страны. Потом наступает долгая пауза, а затем: «Я не жду, что ты сразу простишь меня, но... пожалуйста... возьми трубку в следующий раз, чтобы мы смогли поговорить». Минхо получает кучу подобных сообщений, прежде чем Джисон достигает своего рода предела и оставляет ещё более сокрушённый монолог в его входящих. «Привет, хён», — начинает он, и с самого начала его голос звучит по-другому. Менее отчаянно, но он всё ещё едва ли наполнен эмоциями, — «Думаю, я оставлял неправильные сообщения... Так сказал мне Крис. Я не привык извиняться, но не потому что никогда не совершал ошибок, а... знаешь... У меня никогда не было человека, перед которым мне нужно было извиняться, человека, от которого я на самом деле хотел получить прощение. Я понимаю, что не должен ожидать того, что ты просто выслушаешь меня и примешь моё объяснение», — печально усмехается он, — «Крис сказал, чтобы я вообще не надеялся, что ты захочешь со мной разговаривать, и он прав. Но есть кое-что...» — вздыхает он, — «Это не оправдание, но, надеюсь, что хотя бы объяснение. Я не открыт. Мои родители не знают обо мне. Что... Что мне нравятся мужчины. Поэтому я запаниковал, увидев фотографии и новости... У меня много родственников в Корее, и я уверен, что они тоже всё это видели. Так что... Частично из-за этого я позволил своему агентству взять ситуацию под контроль. У них были и свои причины, но... Хрен с ним. Я думаю, что это не имеет значения, потому что в конечном счёте именно я позволил им опубликовать это заявление, и я покинул страну, не позвонив тебе и даже толком не объяснив, что происходит. Поэтому... Я понимаю. Я не заслуживаю прощения, но... Ты заслуживаешь надлежащего объяснения, и я хочу сделать это для тебя. Мне правда жаль, хён. И... Если ты дослушал до этого момента, наверное, это даже больше, чем я заслуживаю. Спасибо тебе, и ещё раз скажу: мне правда искренне жаль». — Снова Джисон? — спрашивает Хёнджин, когда заходит на кухню и видит, как Минхо задумчиво смотрит на свой телефон. Наверное, он смог догадаться по кислой мине старшего. Минхо кивает. Хёнджин вздыхает и временно прекращает поиски еды , за которой он, собственно, и пришёл, — Что он сказал на этот раз? Минхо ничего не говорит, но подносит телефон к уху соседа, давая ему послушать сообщение. Хёнджин, ожидаемо, реагирует на него более экспрессивно, сначала на некоторых моментах закатывая глаза, но потом поджимая губы, и становясь всё более задумчивым. — Может быть, он прав, — размышляет Хёнджин, — Ты заслуживаешь нормального объяснения. — Но что тут ещё объяснять? — вздыхает он, — Он всё уже сказал здесь. Хёнджин пожимает плечами, — Тогда почему ты выглядишь так, как будто хочешь услышать от него что-то ещё? Или что-то сказать ему в ответ? Минхо морщится. Есть ли ему что сказать? Он не уверен. В голове творится полный хаос. Хёнджин усмехается, — Хочешь знать, что я об этом думаю? Минхо фыркает. — Ты же всё равно скажешь, разве нет? — Ну разумеется, блять, я скажу! — Хёнджин усмехается и хлопает Минхо по плечу, — Зная тебя, настоящего тебя, я уверен, что ты хочешь сделать всё по-человечески. Хочешь дать ему знать, что ты его услышал, и положить конец этой истории со своей стороны, чтобы он спокойно мог поставить точку и со своей. Минхо хмыкает. Возможно, Хёнджин в чём-то прав, но его выводы не совсем верны. Возможно, потому что он не знает, что для него значит «конец». Всё, что Минхо знает сейчас — это то, что он продолжает жить так, как всегда жил, но, когда Джисон постоянно появляется у него в мыслях, смотреть вперёд становится всё сложнее. Они знали друг друга всего-ничего, но Джисон определённо оставил отпечаток в его жизни через маленькие, но ощутимые детали. Между тем, бизнес Sunshine Books & Beans более чем процветает. Некоторые фанаты узнали об этом месте из фотографий от Dispatch, и это оказалось той самой рекламой, в которой Феликс нуждался. Некоторые фанаты приезжали аж из Пусана, чтобы взять «стандартный заказ Питера Хана». Это смешно, потому что сам Джисон был там чуть больше, чем пару раз, но уже успел обзавестись «стандартным» заказом. Минхо счастлив за Феликса, он рад слышать, что дело его друга развивается быстрее, чем когда-либо, но, в то же время этот магазин перестал быть для него тихим местом для отдыха. Сейчас он даже не просматривает полки с книгами, а просто берёт кофе и уходит. А ещё, никто не отменял мамочек на работе. Они странно косятся на Минхо и перешёптываются, думая, что он их не слышит. Некоторые из них высказываются о том, что он уже не так хорошо выглядит, как будто любовь к мужчинам автоматически делает его красивое лицо бесполезным. Не то что бы ему было не всё равно — он предпочёл бы быть с тем, кто подходит ему по характеру, нежели с тем, кому он нравится только из-за внешности. Что касается его друзей, они, в основном, ведут себя так же, как и обычно, дразня Минхо и подшучивая над ним, но всё же, заметно пытаются быть помягче. Однажды, когда Сынмин подвозил Хёнджина домой, они вместе подарили Минхо крошечного двухмесячного котёнка, которого забрали из приюта под его именем. Нос Хёнджина краснел и чесался, но тот настаивал, что всё в порядке, держа серый полосатый комочек: «У меня всё равно есть таблетки», — уверял он, — «Я не умру, а котёнок немного скрасит твоё тоскливое существование. Просто держи его в своей комнате, по возможности». Так Минхо в очередной раз понял, что ему повезло с друзьями. Он назвал котёнка Дори, и, как и ожидалось, маленькое существо каким-то образом помогло ему выбраться из депрессии. Конечно же, он был и неким напоминанием о Джисоне, потому что Хёнджин никогда бы не согласился завести кота, если бы не наткнулся на мировые новости, но, в любом случае, работа и Дори достаточно отвлекают его от негативных мыслей. Он знает, что, в конце концов, не может винить Джисона за все обстоятельства его жизни, хорошие или плохие. Сейчас всё закончилось, они живут своими жизнями, поэтому это больше не имеет значения. Но Хёнджин прав: какая-то часть Минхо хочет, чтобы Джисон знал, что его услышали, и чтобы он перестал винить себя за сделанный им выбор, который уже нельзя изменить. Минхо совсем не злопамятный, так что... Возможно, Хёнджин прав и в том, что стоит наконец, всё прояснить. Поэтому, в следующий раз, когда Джисон звонит, Минхо берёт трубку. «Хён?» — задыхается Джисон, явно не ожидавший ответа. Прошло больше недели с тех пор, как он оставил последние бессвязные извинения в голосовой почте, и больше двух месяцев с тех пор, как он ушёл, не сказав ни слова. Честно говоря, в этот раз Минхо растерялся, увидев на экране американский номер. — Привет, Джисон, — отвечает Минхо, изо всех сил стараясь казаться спокойным, несмотря на неистовое сердцебиение в груди, — Я слушаю. — Д-да, э-эм, — заикается Джисон, похоже, будучи не в силах подобрать слова. — Джисон, если тебе есть что сказать, то говори сейчас, — отвечает Минхо. — Мне жаль, — выпаливает он. Минхо вздыхает. — Я знаю. Ты говорил это так много раз, и... Думаю, я взял трубку, чтобы сказать, что всё в порядке. Я тебя услышал и принял извинения. Но, после этого, думаю, нам больше не о чем говорить. — Что ты имеешь в виду? Я... Хён... Я... Спасибо, что послушал, но... Я...Эм... Это всё? Для человека, который хорош в самовыражении, когда на него направлены камеры, Джисон довольно забавно теряется, когда у него нет сценария, и дело доходит до настоящих эмоций. — Да, — подтверждает Минхо, — Что ещё? Ты принёс извинения, я их принял. — Нет, я имею в виду тебя... Нас. Мне ещё есть что сказать. О нас. — Но нет никаких нас, Джисон, — Минхо прикусывает щёку изнутри, сдерживая вздох, — У тебя там своя жизнь, у меня здесь — своя. Не говоря уже о том, что тебе нужно многое осознать. Ты ещё даже не готов сделать каминг-аут, о каких отношениях на расстоянии может идти речь? Что ещё ты хочешь здесь сказать? — Да, конечно, ты прав во всём этом, но... — Но? Но что? Зачем ты позвонил? Я думал, ты хотел всё прояснить? — Да, я.... — Джисон поверженно выдыхает, — Ты прав, хён. Прости. Спасибо, что взял трубку. — Хватит. Перестань извиняться. Я не говорю, что ты не сделал ничего плохого, но всё вышло так, как вышло, и я принял твои извинения, — Минхо закрывает глаза. Он внезапно чувствует усталость, и радуется, что это просто звонок, и Джисон не может видеть его. И что он не может видеть Джисона. — Желаю удачи в карьере и в жизни, Питер Хан. — Я... Хён, подожди! Прежде чем ты повесишь трубку... Я хочу сказать кое-что ещё, поэтому выслушай меня в последний раз, — у Джисона перехватывает дыхание, и он продолжает говорить только тогда, когда немного успокаивается, — Я хочу, чтобы ты знал, как бы банально это ни звучало: время, которое я провёл рядом с тобой, было лучшим в моей жизни. Минхо невольно усмехается. Он чувствует то же самое, но не может произнести это вслух. — Ты прав, — бубнит он, — Это было коротко, мимолётно, как прекрасный сон, или, скорее, фильм. Но сейчас пришло время титров. Его голос начинает дрожать, и Минхо понимает, что близок к тому, чтобы сломаться. Он сбрасывает вызов, не дожидаясь ответа Джисона. Он боится, что если позволит тому сказать ещё хоть слово, тоска, постоянно гудящая в его груди, перерастёт в нечто большее, с чем он уже не сможет справиться. Это безумие. Они с Джисоном так быстро прошли путь от нуля до ста и всего за несколько дней вернулись обратно к нулю. Минхо всё ещё не может понять, как это произошло. Минхо жаловался на то, что предсказуемость скучна, но сейчас он напоминает себе, что непредсказуемость чьего-то сердца — это тоже не то, что ему нужно.

🌟

Жизнь продолжается, потому что... Куда ей деваться? Времена года сменяются одно за другим. Лето уступает место осени с её желтыми оттенками, и Минхо изо всех сил пытается двигаться дальше. Наступает сентябрь. Они с друзьями, как и обычно, празднуют дни рождения Феликса и Сынмина с перерывом в неделю. Минхо мимолётом вспоминает, что Джисон родился за день до Феликса, потому что яркое воспоминание о взволнованных выражениях их лиц, когда они оба узнали об этом, всё ещё живёт в его памяти. Но потом Сынмин достаёт кольцо и делает предложение Чанбину прямо на кухне Минхо, и он пытается отогнать от себя все лишние мысли, хотя бы временно. Минхо знал, что это должно было случиться. Не то что бы Сынмин планировал сделать это в определённый день, но друг просил его помочь с выбором кольца, и сначала Минхо только и делал, что ворчал. Он не испытывает особого энтузиазма касаемо долгосрочных обязательств и вообще любви, но всё же, Сынмин — его давний друг, а Чанбин — лучший друг, поэтому, конечно, он не смог отказать. Сейчас, когда Чанбин лучезарно улыбается, глупо шутит и в итоге говорит «Я согласен», а Сынмин в ответ с нежностью закатывает глаза, он готов в эту любовь поверить. Когда они выбирали кольцо, и Минхо разразился тирадой о том, что они даже не смогут официально зарегистрировать свой брак в Корее, и что это даже не предоставит им никаких льгот, Сынмин, в своей манере, вежливо но строго, попросил его заткнуться. — Дело не в этом. Закон может отвергать нас, но мы хотим, чтобы нас приняли наши семьи и друзья. Я хочу взять на себя это обязательство перед людьми, которые много для нас значат. В этом весь смысл, — объяснил Сынмин, и его чувства растопили сердце Минхо, хотя бы ненадолго. Наступает Чусок, и Минхо едет домой к родителям на целую неделю, взяв с собой Дори, чтобы познакомить котёнка с его старшими братьями. Имея кучу свободного времени в запасе, а не забегая на обед, как обычно, Минхо, наконец, рассказывает родителям всю историю, связанную с фотографиями Диспатча. Уже не в первый раз он осознаёт, насколько ему повезло с такой понимающей семьёй: он признался в своей ориентации практически сразу после того, как окончил университет, и, хотя он не ощущал, что его до конца поняли, но и отвергнутым себя тоже не чувствовал. В глубине души он надеется, что семья Джисона отреагирует так же, если тот вдруг решится рассказать о себе, а затем ругает себя за то, что снова позволил ему вторгнуться в свои мысли. Приближается Рождество. Минхо любит этот праздник, хотя бы потому, что ему нравится украшать детский садик и устраивать Тайного Санту для детей. Несмотря на холодную погоду, в Рождество Минхо всегда чувствует тепло — или, по крайней мере, так было раньше, потому что в этом году ему почему-то холоднее. Однако, он старается не показывать это своим друзьям: Минхо натягивает широкую улыбку, когда они с Феликсом готовят ужин для всех, и изо всех сил старается сохранить её, когда они обмениваются подарками, и Минхо получает от Феликса худи с тигровым принтом, который напоминает ему о рубашке, в которую был одет Джисон в тот день, когда они впервые столкнулись. Наступает Новый Год. Некоторые дети переезжают. Ханыль плачет из-за потери своего потенциального мужа Саншика, в то время как Минхо втайне утешает себя тем фактом, что Ынён скоро пойдёт в школу. Он очень привязался к ней, и мама девочки была единственной, от кого он не слышал сплетен о себе. Однако, к ним приходят новые дети, и у Минхо не остаётся времени на сентиментальность. Кроме того, он решает, что в этом году ему нужно серьёзнее отнестись к своей учёбе в аспирантуре: Минхо записывается на несколько курсов, что заставляет его немного изменить свой рабочий график, чтобы один день в неделю проводить в университете в Сеуле. Когда зима подходит к концу, готовясь уступить место весне, Хёнджин врывается в его комнату и суёт телефон Минхо в лицо. Сначала он пугается, но потом наводит фокус на экран и видит заголовок в новостной ленте: «Питер Хан официально совершил каминг-аут». Одним весенним утром, когда Минхо и Хёнджин завтракают, в дверь звонят. На часах ещё даже нет восьми утра, а на календаре выходные, поэтому у них вообще нет идей, кто мог прийти к ним в такую рань. — Каковы шансы, что это христиансткие евангелисты? — спрашивает Минхо, — Иди ответь, — говорит он Хёнджину, — Ты же знаешь, я не говорю на христианском. Хёнджин закатывает глаза и запихивает в рот ложку риса, прежде чем встать со стула. — Мне нужно по-большому! — объявляет он прямо перед тем, как броситься в сторону ванной. Минхо стонет в ответ на его дурацкую выходку, но вылезает из-за стола, чтобы пойти к домофону и посмотреть на гостя. Когда экран включается и фокусируется, Минхо давится воздухом, потому что первое, что он видит — это пара знакомых круглых щёк. На него сваливается осознание, что прошло уже больше года с тех пор, как он впервые встретил Джисона. На прошлой неделе у Хёнджина был день рождения, и в этот раз Сынмин и Чанбин предложили отметить у них, возможно, потому что боялись, что та же самая обстановка, как и в прошлом году, напомнит ему о Джисоне. В итоге затея не удалась, но у Минхо было достаточно времени, чтобы научиться притворяться. — Привет? — пищит Джисон. Его голос звучит не так, как обычно, Минхо помнит его другим, — Минхо-хён? — А?... Да, — сердце Минхо мгновенно начинает предательски колотиться, — Я вижу и слышу тебя, не переживай. Джисон стягивает маску, застенчиво улыбаясь. В одной руке у него плоская коробка, обёрнутая газетой, а в другой — бумажный пакет с дорогой на вид эмблемой. Возможно, это один из тех брендов, которые любит Хёнджин, но Минхо подобным не интересуется. — Я пришёл вернуть твои вещи. Минхо растерянно моргает. Он всё ещё зациклен на том факте, что Хан Джисон сейчас находится прямо здесь, перед комплексом, где он живёт. — Вещи? — Да, эм, ты же одалживал мне худи... И я обещал вернуть её. — Вау, — Минхо много думал о Джисоне в последние несколько месяцев, но со временем это начало происходить всё реже, — Это... Вы опоздали на год с лишним, Питер Хан-щи. Джисон вздрагивает. Трудно сказать, от того, что к нему обращаются так формально, или от того, что он услышал своё имя. — Да... Но лучше поздно, чем никогда? Минхо вздыхает и отходит от домофона. Он поднимает голову и смотрит в потолок, думая о том, как легко было бы просто оставить Джисона стоять у ворот, а затем снова вздыхает, потому что знает, что он не из тех людей, что могли бы так поступить. — Кто это был? — спрашивает Хёнджин, открывая дверь туалета в тот момент, когда Минхо нажимает на кнопку разблокировки ворот. — Открой входную дверь, если тебе так интересно, — ворчит он, возвращаясь к столу. Не проходит и пяти минут, как Хёнджин вместе с Джисоном заходит на кухню, предварительно встретив того на пороге. Хёнджин выглядит не особо дружелюбно, сложив руки на груди и сердито смотря на Джисона, как чихуахуа, который пытается казаться немецкой овчаркой. Он выглядит забавно, и Минхо почти позволяет себе рассмеяться, но из-за этого атмосфера становится слишком напряжённой, чтобы чувствовать себя комфортно, поэтому Минхо пристально смотрит на Хёнджина, безмолвно прося его оставить их наедине. Хёнджин настроен скептически, но он всё же сдаётся и выходит с кухни, успевая бросить на Джисона испепеляющий взгляд. — Прости за него, — бубнит Минхо, когда они остаются на кухне вдвоём. Он встаёт и начинает убирать со стола, чувствуя, что должен чем-то себя занять, чтобы не сосредотачивать свою энергию на Джисоне. — Ты же знаешь, какой он. — Всё нормально, — пожимает плечами Джисон, — Я, наверное, заслуживаю такого отношения. Минхо фыркает, не подтверждая, но и не опровергая слова Джисона. — У тебя появился кот, — это следующее, что говорит Джисон, увидев Дори, сидящего на холодильнике. — Да. Друзья подумали, что мне нужно было немного поднять настроение, — обыденно говорит Минхо, — Хёнджину приходится постоянно жить с заложенным носом, но я думаю, что его аллергия понемногу ослабевает. Сила привыкания. Джисон усмехается. — Это хорошо. — Ага,— кивает Минхо. Он наклоняет голову вбок и смотрит на Джисона, безмолвно спрашивая, зачем тот пришёл. — Так вот, — Джисон протягивает Минхо бумажный пакет, после того, как он складывает грязную посуду в раковину. Минхо молча забирает пакет и сразу же заглядывает внутрь. — Ты ещё одалживал черную толстовку и джоггеры. В последний раз, когда мы виделись, — невозмутимо отвечает он, нанося удар, — Ты был в них, когда убежал отсюда, едва попрощавшись. — Верно... — хихикает Джисон, потирая рукой шею. Минхо уже давно заметил, что он делает так, когда нервничает. Или когда собирается с мыслями, — Тогда я просто куплю тебе другие. Минхо фыркает и машет рукой. — Забей, всё в порядке. Всё равно они были старые. Но эта толстовка когда-то была моей любимой, так что спасибо, что вернул её. — Да, конечно, — кивает Джисон, и Минхо видит, что его плечи понемногу расслабляются, — Я должен был давно вернуть её. — Тебе действительно следовало, — соглашается Минхо. Джисон улыбается, немного нахально приподнимая уголок губ, как будто пытается проверить почву, — Но если бы я её вернул, у меня не было бы повода заглянуть к тебе сейчас, разве нет? — Верно. Повода. Чтобы заглянуть, — Минхо хочет фыркнуть, но вместо этого звучит отстранённо, как робот. Он не знает, что ещё на это ответить. Джисон хотел увидеть его? Найти повод заглянуть? Эта мысль заставляет его заволноваться, но он не хочет поощрять очередную попытку флирта. Он боится, что если сделает это, то расколется и снова упадёт в яму в форме Хан Джисона. А ведь он только начал из неё выбираться. — Я приехал в страну по многим причинам, — делится Джисон, снова звуча намного осторожнее. По крайней мере, он ещё помнит, как читать реакции Минхо, — У меня запланировано несколько местных проектов. Минхо изо всех сил пытается оставаться безучастным, — Круто. — Я озвучиваю один анимационный фильм, — делится Джисон с лёгкой улыбкой, — Это вторая причина, почему я хотел к тебе зайти, — в этот раз он передаёт Минхо упакованную коробку. Минхо должен признать, что это его заинтересовало. Как только он берёт коробку в руки, он понимает, что это и не коробка вовсе, а книга в жёстком переплёте, завёрнутая в газету. — Это... Началась анимационная экранизация этой книги, и, когда я услышал об этом, я попросил своё агентство узнать, могу ли поучаствовать... — Джисон замолкает, глядя, как Минхо срывает бумажную обёртку. Ему явно интересна реакция старшего. Минхо почти издаёт удивлённый вздох, когда понимает, что это за книга. The Girl Who Wished To Be A Star Upon Stars, написанная и иллюстрированная Сон Хаён. — Они делают экранизацию? — он тупо смотрит на Джисона. — Мм, — кивает Джисон, забирая порванную обёртку из рук Минхо и сминая её, — Я озвучиваю звезду, с которой подружилась девочка, — добавляет он со скромной улыбкой, — Тебе же нравится этот автор, да? Если ты откроешь первую страницу, она... эм, подписала её для тебя. — Ты виделся... с Сон Хаён...? — заторможенно спрашивает Минхо, глядя на надпись внутри книги. Для Ли Минхо: Пусть звёзды услышат тебя. — HYS Джисон кивает. — Я виделся с ней вчера вечером. Она правда очень милая и забавная. Немного не от мира сего, но, я думаю, это можно понять из её книг. — А... Оу, — Минхо теряет дар речи. Сегодняшнее утро становится всё более и более странным, думает он. И похожим на сон. Хан Джисон вернулся в Корею для работы над проектом, и этот проект — адаптация той самой книги, которую Минхо посоветовал ему в тот день, когда они впервые встретились. — Спасибо, — бубнит он. Его предательские уши сейчас наверняка покраснели. Джисон улыбается. Ненадолго наступает тишина, прежде чем он снова открывает рот, и, в этот раз, ещё менее уверенно и печально выдаёт: — Хён, прости меня. Вот оно. Минхо делает глубокий вдох и пытается выдавить улыбку, хотя сомневается, что она затронет его глаза. — Я давно принял твои извинения, Джисон. Я не злюсь на тебя, и тебе больше не о чем сожалеть. Я... — он почти говорит, что пережил это и двигается дальше, но ложь оседает тяжестью на его языке, — Всё просто вышло так, как вышло. — Верно, — бубнит Джисон. Вспышка боли, на мгновение тронувшая черты лица Джисона, не ускользает от внимания Минхо, — Но... — М-м? — Минхо бросает на него вопросительный взгляд. В глубине души он не уверен, что хочет, чтобы Джисон сказал что-то ещё. Продолжил говорить о них. Потому что даже сейчас Минхо приходится постоянно напоминать себе о том, что всё, что происходило между ними, было лихорадочным сном, или, в лучшем случае, несбыточной сказкой. Даже сейчас ему сложно разграничить его Хан Джисона от любимого всем миром Питера Хана. Они уже обсуждали это, и тогда Минхо было сложно противостоять Джисону даже по телефону. А сейчас, когда Джисон стоит прямо перед ним, сделать это ещё в десять раз тяжелее. Честно говоря, даже смешно представить, как сильно на него влияет Джисон. Они были в разлуке дольше, чем вместе, но он всё ещё заставляет Минхо испытывать чувства, с которыми он даже не знает, что делать. Джисон осторожно смотрит на него. Кажется, он замечает дискомфорт Минхо, потому что сразу же коротко вздыхает и отводит взгляд. — Да нет. Не бери в голову, — бормочет он, — Я буду здесь какое-то время, — добавляет он, — Так что... эм... знаешь, — у Джисона перехватывает дыхание, когда он умоляющими глазами пытается поймать взгляд Минхо, — Может, мы могли бы... Не знаю, проводить время вместе? Ничего такого. Минхо моргает. — Зачем? — Зачем? — повторяет Джисон. Кажется он удивлён реакцией Минхо, — Ну, просто... Как друзья? — морщится он. — Зачем? — повторяет Минхо, вздыхая, — Мы не друзья, Джисон. И никогда не были, — и это правда, потому что между ними было влечение с самого начала, и оно в геометрической прогрессии выросло за короткий период. У них не было времени побыть друзьями. — Оу, — голос Джисона почти дрогнул, — Ладно, ладно, — натянуто усмехается он. Минхо кажется, что его глаза блестят, как будто младший вот-вот заплачет, — Конечно, ты прав. Дрожь в его голосе заставляет Минхо чувствовать себя ужасно. Он хочет сделать шаг вперёд и обнять Джисона, утешить его и попросить не обращать внимания на собственные слова, сказать, что они могут быть друзьями, или даже больше... Но остаётся стоять на месте. — Ладно, — тяжело сглатывает Джисон, — Ну, я... Рад был видеть тебя снова, хён. Я пойду. Крис ждёт снаружи. Я остановился в отеле в Сеуле... — он прерывает себя с горьким смехом, — Но, конечно, тебе, наверное, и не нужно это знать, — Джисон снова морщится и заставляет себя улыбнуться, — Увидимся, хён... Или нет. Наверное. А потом он уходит. Так же быстро, как и пришёл. Минхо даже не провожает его до двери: его колени дрожат, и он боится, что рухнет на пол, если сдвинется хотя бы на сантиметр. Он не хочет, чтобы Джисон был этому свидетелем. Когда Минхо слышит, как закрывается входная дверь, он делает глубокий выдох и опирается о стол — ближайшую вещь, которая может помочь ему устоять на ногах. — Ты грёбаный идиот, хён, — внезапно восклицает Хёнджин, возникая в кухонном проёме. Минхо даже не сомневался, что тот всё это время стоял за углом, подслушивая их с Джисоном разговор. — Да пошёл ты, — бормочет он, пытаясь прийти в себя, чтобы успокоиться, а затем проходит мимо Хёнджина и направляется в свою комнату. Он громко хлопает дверью, и это неплохой терапевтический приём, если честно. Когда он опустошает бумажный пакет, который дал ему Джисон, из него выпадает маленький лист бумаги. Минхо видит ряд цифр с подписью внизу: Минхо-хён, вот мой корейский номер, если ты вдруг когда-нибудь решишь им воспользоваться — HJS. — Блять, — повторяет он, зажмуривая глаза. Всё, что он сейчас может делать — снова и снова материться себе под нос. Джисон не шутил, когда говорил, что приехал в страну «по целому ряду вопросов»: как оказалось, он приехал, чтобы штормом пронестись по всей Корее. В Сеуле проходит пресс-конференция, посвящённая его участию в новом анимационном фильме. Появление Джисона в качестве одного из актёров озвучки оказывается намного более важным событием, чем могло показаться из его слов. Проект, родившийся в небольшой анимационной студии с местными талантливыми актёрами, предполагался небольшим и малобюджетным, но обрёл крылья в тот момент, когда им заинтересовался Джисон, а точнее, Питер Хан со своим громким звёздным именем: из-за него рекламодатели и спонсоры проявили к проекту большой интерес, тем самым повысив его авторитет. Несмотря на противоречивые чувства, которые Минхо испытывает к Джисону, он улыбается, узнав об этом. И пытается не думать о том, почему Джисон заинтересовался конкретно этим проектом. Между тем, все уважающие себя телеканалы, считают своим долгом пригласить Джисона на популярные развлекательные шоу. Дело доходит до того, что практически каждый раз, когда Минхо переключает канал, он натыкается на дурацко-красивое лицо Джисона (или рекламу, обещающую показать дурацко-красивое лицо Джисона в следующем выпуске). Все, начиная телерадиокомпаниями и заканчивая печатными СМИ, хотят урвать себе кусочек Питера Хана, оказаться в зоне сияния яркой звезды, и Минхо не может винить их. У Джисона всемирное имя, и теперь он возвращается к своим корейским корням — большинству этого достаточно, чтобы закрыть глаза на слухи о его ориентации. — Да твою ж мать, он везде, — скулит Минхо, когда, листая каналы, останавливается на SBS, где его приветствует повтор шоу Running Man с Джисоном в качестве гостя. Он буквально собирается швырнуть пульт в телевизор через всю комнату, но Хёнджин выхватывает устройство у него из рук. Сосед закатывает глаза и качает головой. — Хватит ныть. У тебя есть его номер, и ты знаешь, что хочешь им воспользоваться. Так сделай это! По крайней мере, ты можешь высказать ему за то, что он появился на всех этих развлекательных шоу и завоевал любовь широкой публики. — Ха-ха, — Минхо закатывает глаза в ответ, — А мне казалось, что ещё недавно он был, цитирую тебя, мусором, который не заслуживает ничьего времени. Хёнджин фыркает. — Ты постоянно говоришь мне, что я слишком драматичен. В таком случае, ты тем более должен знать, что мои слова не надо воспринимать так буквально, — говорит он, толкая локтем Минхо, — Кроме того, это было перед тем, как я узнал, почему он сделал то, что сделал, и перед тем, как он вернулся. Из-за тебя, очевидно, если учесть, как он прибежал к тебе весь такой гордый, что маленькая книга, которую ты ему рекомендовал — это проект, который он самостоятельно выбрал. Это, может, и не самый громкий поступок, достойный мелодрамы, но для вашей инди-интрижки пойдёт. Минхо стонет. — Ты прав. Мне и правда не стоит воспринимать всерьёз всё, что выходит из твоего рта. — Хён, да я не об этом! — усмехается Хёнджин, — В любом случае, я смотрел эту серию Running Man, и Джисон правда забавный. Тебе не помешает немного смеха в жизни, может хоть так ты перестанешь вечно хмуриться. — Знаешь, что было бы смешно? — ворчит Минхо, — Салфетка у тебя во рту, — он комкает стопку бумажных салфеток, которые прилагались к доставленной еде, и делает вид, что пытается засунуть её парню в рот. Хёнджин смеётся, отклоняясь назад и закрываясь руками. — Но правда, хён! — он ослабляет защиту, когда Минхо сдаётся и просто швыряет салфетки в него, — Мне не нравится, что он с тобой сделал, но... Но ты ведь не сможешь честно сказать, что не хочешь дать ему второй шанс. Он делает паузу, глядя на Минхо в ожидании ответа, но тот только сжимает челюсти, выхватывая пульт обратно и начиная яростно тыкать на кнопку переключения каналов. Он знает, что Хёнджин прав, но это не значит, что Минхо в этом признается. Если человек чего-то хочет, это не значит, что он обязательно должен что-то для этого делать. Каждый здравомыслящий человек должен это понимать. Хёнджин фыркает. За долгие годы дружбы он выучил все особенности Минхо вдоль и поперёк. — Посмотри мне в глаза, хён, и скажи, что он ничего для тебя не значит. И тогда я навсегда заткнусь на тему Питера Хана. — А как насчёт того, что я посмотрю тебе в глаза, прежде чем засунуть в них палочки для еды? — Зачем так жестоко? Ааааащщщщщ! — скулит Хёнджин, —Ты даже не согласился остаться с ним друзьями, и мы оба знаем, что это только потому, что ты не сможешь быть ему просто другом. — Хёнджин, — говорит Минхо таким стальным тоном, что Хёнджин невольно вздрагивает и съёживается. — Д-да, хён? — Захлопнись. Хёнджин вздыхает, но, наконец, закрывает рот. Минхо сдаётся и переключает телевизор на Netflix, но, даже когда он пролистывает список фильмов, слова Хёнджина, слишком правдивые и точные, не могут выйти у него из головы. (На самом деле, когда Минхо остаётся наедине с собой в темноте своей комнаты, он позволяет себе открыть с телефона Naver TV. Позволяет себе набрать в поиске «Питер Хан», и позволяет себе посмеяться над его очаровательным юмором и природным обаянием. Даже на каждом из этих шоу он остаётся собой, и часть Минхо не может не гордиться им, потому что помнит, что так легко привлекло его к Джисону. Он знает и понимает, почему большая часть Южной Кореи у него под каблуком. Минхо чувствует себя полным идиотом, потому что всё, что мешает ему снова увидеть Джисона в своей жизни —это он сам. Но его сердце всё ещё болит с того раза, как Джисон нанёс ему последний удар, и, перед тем, как заснуть под звук смеха Питера Хана, он повторяет себе, что в такие времена нужно принимать решения, основываясь на безопасности и предсказуемости, а не на волнующем соблазне своих прихотей.) Питер Хан поддерживает местную анимационную студию, лично выбрав для себя новый проект! [+3167, -678] а? все актёры и анимационные технологии в новом фильме будут из Кореи? [+2351, -2099] неужели мы правда хотим, чтобы кто-то вроде него подавал пример молодежи нашей страны? > а почему нет? > а кто тогда? гомофобные и безработные рыцари клавиатуры вроде тебя? [+1997, -917] мне очень нравятся детские книги, которые пишет этот автор! они для детей, но в них есть такие вещи, которые могут пригодиться даже взрослым. [+981, -674] но питер-щи американец ... › его родители оба корейцы, и родился он тоже в корее [+601, -67] я видела, как он рассказывал это вчера вечером по телевизору. он очень свободно говорит по-корейски, и у него хорошая дикция, хотя он вырос за границей. мне интересно, как он сможет передать эмоции своим голосом! Питер Хан вдыхает новую жизнь в Running Man! Стафф уверяет, что звезда Голливуда была готова ко всему! [+3215, -2674] дэээбак! я была фанатом шоу в течение долгого времени и видела много легендарных гостей, но я никогда не видела кого-то, у кого была такая же химия с основным составом. как они это превзойдут? можно ли сделать его постоянным участником? [+2843, -674] впервые за долгое время очень интересный эпизод! вся моя семья собралась, чтобы посмотреть на звёздного гостя, и мы не были разочарованы ㅋㅋ ㅋㅋㅋ [+899, -759] вали обратно в америку ё**ный п**ик!! ㅗㅗㅗㅗ › вали обратно в свою пещеру, необразованный неандерталец ㅗㅗㅗㅗ › я не знаю, почему этому комменту ставят дизлайки. если он хочет жить гордо, ему следует поехать в страну, где с таким все в порядке [+842, -267] у него такой хороший корейский, и такое классное чувство корейских каламбуров ㅋㅋ › конечно, ведь наш питер хан настоящий кореец, даже если у него американское гражданство! [+123, -67] некоторые комментарии здесь такие кринжовые ... как будто мы живем не в 21 веке. в любом случае, питер хан, файтин !! Плейлист JTBC для путешествий из пилотного эпизода (ft. Peter Han, Ratings Sky-Rocket, Perfect Combi): рейтинги взлетают за облака! [+2315, -981] с нетерпением жду серии на следующей неделе! интересно, сколько эпизодов будет с питером-щи? ›продюсеры сказали, что у всех гостей будет по две серии [+1981, -678] если честно, когда они впервые объявили об этом шоу, я думал, что оно будет скучным. у нас и так много шоу про путешествия на телевидении… но питер хан был таким забавным и отзывчивым! он очень хорошо разбирается в корейской музыке для того, кто вырос за границей. я определённо стала его фанаткой <3 [+1689, -232] возможно ли, что он станет частью основного состава после этого? ㅋㅋㅋ мне нравится, в каком восторге он был от каждого пункта назначения! [+1567, -127] я по-новому посмотрел на места, которые раньше считал само собой разумеющимися. наша страна такая красивая! [+345, -789] вы все говорите. что он кореец а не американец, но он даже не служил в армии как настоящий чистокровный кореец ㅗㅗ › твои претензии смехотворны. держу пари, даже если питер-щи объявит о призыве завтра, ты все равно будешь сидеть здесь и жаловаться на то, что он не служил ㄱ ㅅㄱ Мировая звезда шокирует всех своим рэпом и вокалом на «The King of Masked Singer». Imgeokjjeong оказывается Питером Ханом! [+6667, -1255] он не только красив и хорош в актерской игре, но ещё и отличный певец?? у бога определённо есть любимчики ㅠㅠㅠ [+4567, -781] холь~ его медовый голос полностью в моем вкусе! [+3977, -121] пожалуйста подпишитесь на его агентство и поучаствуйте в петиции на полноценный альбом !!! <3 [+2134, -98] его вокал всегда был великолепен, но я была абсолютно шокирована, когда он начал читать рэп! у него шикарная дикция, и манера читки реально впечатляет! [+110, -345] как же бесит, что этот гребаный твинк буквально везде 오 ㅗ Питер Хан о планах на будущее: останется ли он в Сеуле навсегда? [+1998, -203] для людей, которым нечего сказать: просто заткнитесь [+1856, -175] почему людей так волнует его личная жизнь? любовь есть любовь [+1156, -98] любовь есть любовь ~ <3 я люблю тебя, питер хан джисон-щи !! [+956, -65] мне очень нравится, насколько он откровенен в отношении того, кто он есть. некоторые могут не понимать его, но разве он совершил какие-либо преступления? у нас по телевизору постоянно мелькают убийцы и насильники, в то время как питер хан-щи ничего такого не сделал. он просто полюбил кого-то того же пола… то есть, не говоря уже о том, что он делится своим талантом с остальным миром. мне нравится, как он однажды сказал, что на самом деле не знает, что значит быть источником вдохновения, но, будучи честным и открытым, он по крайней мере хочет придать сил таким же обычным людям, как и он сам. я думаю, это само по себе вдохновляет ~ [+808, -57] почему никто не говорит о живых спектаклях, к которым он проявил интерес? ㅠㅠㅠ я в восторге от постановки в которой он был задействован! [+305, -21] интересно, было ли его решение взять на себя больше проектов здесь связано с тем парнем, с которым его недавно поймал диспатч? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ › я тоже об этом думала! › моя двоюродная сестра живет в Гимпо и знает, кто этот предполагаемый парень ~ лол, она говорит что они больше не вместе ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ › даже если и так, я просто желаю им счастливых отношений ~ Помолвка Сынмина и Чанбина проходит в одном из маленьких залов сеульского пятизвёздочного отеля. Они сваливают на Минхо все обязанности и вручают целый папирус гостей, которых он должен встретить, пока сами счастливо говорят своё «да» и скрепляют обещание поцелуем. Хёнджин и Феликс заправляют всей программой ужина на ресепшне, толкая сладкие и душещипательные речи о том, как любовь пары их вдохновляет, прежде чем, наконец, дать гостям знать, что еда скоро будет подана. Молодожёны (точнее, в основном, Сынмин), решили заказать «сидячий» ужин за столами и тщательно подобрали меню, объявив, что танцевальная часть программы будет в завершение торжества. Минхо должен признать, что ему нравится это мероприятие. Он счастлив, что счастливы его друзья, и он говорит им об этом, несмотря на то, что какую-то его часть подташнивает от концентрации любви и романтики в воздухе. Он рад, что его друзья нашли друг друга, но это не значит, что его собственная душевная боль, наконец, утихла. Он ускользает из зала, пока все заняты танцами. С Сынмином и Чанбином всё и так понятно, а Хёнджин и Феликс выбирают в качестве партнёров друг друга. В любом случае, Минхо нужно подышать свежим воздухом. В отеле есть красивый сад, где, судя по мраморной резной пепельнице рядом с лавкой и фонтаном, можно курить. Минхо не курит особо много, если сравнивать с его студенческими годами, но в последнее время он замечает, что никотин неплохо помогает снимать стресс, который постоянно копится внутри него. — Привет, — хриплый голос Чанбина проникает сквозь тьму и его мысли, ещё до того, как он выкуривает половину сигареты. — Привет, — говорит в ответ Минхо, — Разве ты сейчас не должен целоваться со своим новоиспечённым мужем на танцполе? Чанбин смеётся, громко и счастливо. — Сынмин танцует со своей сестрой. Она сейчас на этапе оплакивания того факта, что Сынмин вырос и бросил её — как будто он не жил отдельно от семьи с тех пор, как закончил колледж. Минхо фыркает. — Ну да, это в стиле Сынхе-нуны. Драматично, но из лучших побуждений. Чанбин взрывается ещё сильнее. — Неудивительно, что Сынмин и Хёнджин — лучшие друзья. — Заметь, ты это сказал, не я, — Минхо согласно посмеивается. Чанбин вдруг пристально смотрит на него. — Ну, как ты себя чувствуешь, дружище? — Разве не я должен тебя об этом спрашивать? — Минхо вопросительно поднимает бровь, затягиваясь. — Каково это, выйти замуж за любовь всей своей жизни? Чанбин морщится. — Звучит слишком сопливо. — Это, на самом деле, слова Хёнджина из нашего недавнего разговора. — Я мог и догадаться. Они оба смеются, и Минхо кажется, что лёгкий вечерний ветер, присоединяется к ним, мягко шурша растениями вокруг. — На самом деле, это ощущается здорово, — размышляет Чанбин, — Было бы ещё лучше, если бы закон когда-нибудь нас признал, но, — пожимает плечами он, — Сейчас это не особо важно. Я просто знаю, что сейчас счастлив называться мужем Сынмина. Брак делает нас ещё ближе, и этого более чем достаточно. — Поздравляю, чувак, — бубнит Минхо. Он смотрит на друга, и исходящее от Чанбина счастье практически ослепляет его, — Я правда очень рад за тебя. — Я знаю, — отвечает Чанбин, — Но, вернёмся к теме. Как ты? — Что ты имеешь в виду? Всё хорошо. — Я имею в виду, — Чанбин дерзко усмехается и похлопывает себя по груди, — Что ты потерял свой последний шанс вот на это. Минхо изображает рвотные позывы. — Чувак, иди нахер. Чанбин хихикает, и Минхо остаётся только закатить глаза, выдыхая кольца дыма в процессе. — Шучу, — уверяет его Чанбин, — Я прекрасно знаю, что ты уже давно забыл меня. Минхо хмыкает. Тон Чанбина, внезапно ставший более низким, не позволяет ему отрицать заявление друга, потому что... Так и есть. Это напоминание о прошлом, которое никто из них не признал за столько лет. Возможно, они с Чанбином могли в своё время стать чем-то большим, чем просто друзья. Когда они были подростками и учились в университете, когда ещё только познавали себя, они могли обратиться только друг к другу. Сынмин может быть его самым давним другом, но Чанбин — его первый друг. Его первый поцелуй, первое сексуальное влечение, первая сердечная боль — тот, кого Минхо всегда будет считать своей первой любовью, хотя, позже он узнал, что романтическая любовь проявляется множеством других способов. Минхо сдался первым, положив всему конец. У них были разные мечты и приоритеты, однако, какая-то малюсенькая, безнадёжно романтичная часть Минхо предполагала, что они вернутся друг к другу, когда придёт время. Но на этом всё: эта часть Минхо исчезла в тот день, когда его первая любовь и друг детства нашли друг друга. Ему потребовалось длительное время, чтобы понять, что такие вещи случаются, но он справился. В конце концов, он пришёл к выводу, что Сынмин и Чанбин на самом деле прекрасно подходят друг другу. Два человека, которых он любил, совпали во всём, в чём Минхо бы не совпал ни с одним из них. Тем не менее, это был тот опыт, который закалил его, который научил его избавляться от всех безнадёжно романтичных представлений. По крайней мере, пока Хан Джисон не ворвался в его жизнь и вновь не пробудил те эмоции, которых он не испытывал с восемнадцати лет. — Ну, а я не шучу, Бин, — говорит Минхо, слабо улыбаясь, — Я не жалею ни о чём, что было между нами. Чанбин щурится, будто пытаясь понять, говорит ли он это всерьёз, действительно ли вспоминает своё прошлое не более, чем мимолётно. — Я знаю, — наконец, задумчиво отвечает он, — И я тоже. Больше нет. Больше нет, мысленно повторяет Минхо. Может быть, раз уж все их сожаления остались в прошлом, наконец, пришло время задать один вопрос, из-за которого он долгое время мучал себя мыслями из разряда «а что если?». — Эй, помнишь тот день, когда я познакомил тебя с Сынмином и Хёнджином? Нам было по семнадцать, — хихикает Минхо, всё больше предаваясь ностальгии, чтобы рассеять лёгкое напряжение в воздухе, — Не могу поверить, что это было уже больше десяти лет назад... В любом случае, ты же запал на Хёнджина с первого взгляда... Чувак, да ты прошёлся по всей компании, один за другим. Чанбин фыркает и бьёт Минхо по руке. — Иди нахер, я не виноват, что дружу с такими красавчиками! — Мерзость, — морщится Минхо, — Из-за тебя всё это выглядит как инцест... Я всё расскажу твоему мужу. — Ну иди расскажи, — усмехается Чанбин. Его глаза блестят, — Моему мужу. Боже, как же мне нравится, как это звучит. Минхо смотрит на него с отвращением, и Чанбин смеётся ещё громче. — Ладно, слушай, — щёлкает языком Чанбин, — Во-первых, мы не связаны кровью. Прекрати использовать слово «инцест» вот так просто! Во-вторых, я никогда не смотрел на Феликса в таком ключе. Так что, я не выбил три из трёх! — Конечно, блять, не смотрел, ведь когда мы впервые встретились с Ёнбоки, у вас с Сынмином уже был этот отвратительный конфетно-букетный период, — фыркает Минхо, — И вообще, если мы заговорили о нём... Мне кажется, между ним и Хёнджином что-то происходит. — Думаешь? — Отвечаю. Чанбин смеётся. — Я даже не удивлюсь. Ну, теперь твоя очередь найти себе кого-нибудь. — Конечно, только засеки пару минут, — закатывает глаза Минхо. Чанбин вздыхает и качает головой. — Хочешь, расскажу кое-что? Минхо одаривает его вопросительным взглядом. Чанбин задумчиво посасывает губу, тянется за почти докуренной сигаретой в руке Минхо, забирает её и тушит в пепельнице, рядом с которой они стоят, прежде чем мрачно посмотреть на Минхо. — Это отель, в котором остановился Джисон. — Что? — Минхо почти давится дымом, — Какого... Глаза Чанбина сверкают в темноте, пока Минхо, в свою очередь, шокированно смотрит в ответ. — Не отказывайся от него, — мягко говорит Чанбин, — Никогда не отказывайся от своих чувств так просто. Мне кажется, для тебя это уже привычка. Ты уже потерял такого прекрасного мужчину как я, — он говорит это с игривой ухмылкой, шутя, но они оба знают, что в словах Чанбина есть доля правды, — Не теряй кого-то столь же прекрасного, как Хан Джисон. — Да что ты знаешь о Джисоне, — раздражённо бормочет Минхо. — Больше чем ты думаешь, на самом деле, — смеётся Чанбин, — Он сейчас много работает над чем-то с Сынмином, поэтому мы много раз ужинали вместе. Честно говоря, мы даже думали пригласить его на свадьбу. Минхо выпучивает глаза. — Предатели! Чанбин хихикает. — Да, но, в конце концов, мы решили, что не будем доставлять такого стресса твоей глупой заднице. Прекрати усложнять себе жизнь, Минхо. Я бы не сказал такого, если бы не был уверен, что он тебя заслуживает... Или если бы не был уверен, что ты в тайне этого хочешь-, и... Дай ему шанс. Минхо вздыхает. — Слушай, даже если я захочу это сделать, какой смысл? Ладно, сейчас у него здесь проекты, но в итоге он вернётся в Америку, разве нет? Он звезда Голливуда, наши миры слишком далеки друг от друга. Чанбин фыркает. — Мы живём в двадцать первом веке, Минхо. Уже изобрели миллион технологий, чтобы упростить общение. Кроме того, — он прерывается и кусает нижнюю губу, — Не уверен, что мне стоит даже упоминать об этом, но... — Но?... — Но я помогаю ему искать квартиру. Он хочет быстрее выселиться из отеля и переехать куда-нибудь... ну, на более длительный срок. Он сказал, что хочет приобрести недвижимость здесь, — делится Чанбин. — Что? — Минхо впадает в ступор, — Зачем? Чанбин пристально смотрит на него. — Оу, ну что-то мне подсказывает, что, в основном, затем, чтобы вернуть твоё расположение. — Он его и не терял, — мгновенно отрицает Минхо. — Конечно нет, но ты возводишь вокруг себя всевозможные стены, и я думаю, что он хочет попытаться понемногу их разрушить, — ухмыляется Чанбин, — Ты даже не дал ему возможности попробовать стать твоим другом, и мы оба знаем, почему, — смеётся он, — Помнишь тот год, когда мы не разговаривали...? Конечно, Минхо помнит. Это был их последний год в университете — год, когда он узнал, что они с Сынмином начали встречаться. Минхо притворялся, что вечно занят своей дипломной работой, но на самом деле он просто хотел отгородиться и от них, и от своих чувств касаемо этой ситуации. Минхо морщится. — Перестань вспоминать нашу бурную молодость! Ты теперь замужний мужчина, — шутит он. Чанбин хихикает. — Я бы не сказал, что наша подростковая любовь была бурной, но называй это так, если хочешь. Смысл остаётся прежним! Ты пытаешься дать себе время, чтобы забыть Джисона, и думаешь, что у тебя получится, потому что это срабатывало в прошлые разы, но... Сейчас всё по-другому, Минхо. Я видел вас вместе, и... Этих нескольких дней, когда вы были вместе, мне хватило, чтобы сделать вывод, что между вами происходит то, чего у тебя не было ни с кем. И да, включая наш неловкий подростковый роман. Это, безусловно, отличается и от всех твоих интрижек и бессмысленных отношений, которые были после. В ваших отношениях есть что-то особенное, и я знаю это. Потому что сейчас у меня происходит то же самое. — Отвратительно. Уберите от меня этого сентиментального молодожёна. — Прекрати увиливать, — серьёзно говорит Чанбин, не позволяя Минхо перевести тему в более беззаботное русло, — Может быть, Джисон — тот, кто тебе нужен, а может и нет. Очевидно, я не могу гарантировать что-то касаемо твоей личной жизни, но могу сказать только одно: вам нужно разобраться с этим вместе. Минхо вздыхает и достаёт ещё одну сигарету из пачки, лежащей в кармане пиджака. Он перекатывает её пальцами, в итоге решая прикурить. — Минхо, он всё ещё дорог тебе, — говорит Чанбин, просто и понятно, — Ты даже не отрицаешь, просто пытаешься об этом не говорить. Ты не обижен на него, но всё ещё носишь в себе эту боль. Это настолько же плохо, если даже не хуже. — Ну, и что я должен сделать, по-твоему? — возражает Минхо. Чанбин прав, и Минхо это знает. Нет смысла отрицать. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Минхо, — мягко отвечает Чанбин. Они проводят некоторое время в тишине, прежде чем Минхо разочарованно выдыхает. — Мне страшно, Бини, — тихо признаётся он. — Я знаю, — коротко отвечает Чанбин. — Ты прав. Ты, и Хёнджин, и Сынмин, хотя он просто молча неодобрительно на меня смотрит, — горько усмехается Минхо, — Я не могу заставить себя вести себя с ним как обычно, потому что... Я не могу просто дружить с ним. Я слишком легко ему доверился, слишком быстро в него влюбился, и поэтому слишком сильно обжёгся. Я не хочу снова проходить через это. — Конечно, нет. Он причинил тебе боль, — подтверждает Чанбин, — Но это не так важно. Точнее, менее важно, чем тебе кажется. Влюбляясь, ты всегда рискуешь разбить себе сердце, но именно поэтому мы называем это "упасть" в человека. Разве это не та самая часть жизни, когда ты учишься на своих ошибках? Делать выводы — не значит переставать пытаться. Это значит, что ты можешь прийти к лучшему исходу в следующий раз. Минхо морщится. Он всё ещё понимает, что Чанбин прав, но у него остаётся в запасе последний, и главный аргумент — причина, по которой он не может решиться. —Но... — Но? — Чанбин поднимает бровь. — Но он Питер Хан, мировая звезда, а ... — А ты — Ли Минхо, — прерывает Чанбин, весело смеясь, — Гордость всех Ли из Хасона и Гимпо, лучший друг Со Чанбина, Ким Сынмина и Хван Хёнджина. Не недооценивай себя. Минхо смеётся, несмотря на тяжесть в животе. Из всех его друзей только Чанбину всегда удавалось подбодрить его даже в самые тяжёлые моменты. — Его номер на восьмом этаже, кстати, — говорит Чанбин с тихим вздохом и сочувствующей улыбкой. — 809. Делай с этой информацией что хочешь. Теперь, когда Минхо оглядывается назад, он понимает, что в большинстве случаев первый шаг делал Джисон. Он всегда пытался дать о себе знать и выйти на связь, если только не учитывать ту пресс-конференцию, к которой приложили руку его друзья. Минхо не хочет даже вспоминать об этом. Так что сейчас, стоя перед номером 809, он смотрит на дверь и понимает, что вообще не представляет, что ему делать дальше. И что теперь? — спрашивает он себя, хотя понимает, что ему, очевидно, нужно постучать в дверь. Он поднимает сжатый кулак и делает глубокий вдох, только чтобы вздрогнуть и снова опустить руку. Он слышит слабый шум по ту сторону двери, дающий понять, что в номере кто-то есть, и его пульс учащается — внезапно дверь со скрипом открывается, и он видит перед собой Джисона с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. — Привет, — бубнит Минхо. — П-привет, — заикается Джисон, — Я, эм... Услышал какие-то звуки за дверью, и думал, что это горничная, или что-то типа того. — А, эмм. Нет, — Минхо с трудом выдавливает из себя слова, — Это просто... Я. — Да. Ты. — на губах Джисона медленно появляется улыбка, как будто до него постепенно доходит, что Минхо стоит прямо перед ним. Он открывает дверь шире, — Зайдёшь? — Да, наверное, — соглашается Минхо. Когда он проходит в номер, его сердце стучит всё быстрее с каждым шагом. Пока Джисон закрывает дверь, Минхо пользуется возможностью и осматривается. Номер большой и просторный. Джисон, по видимому, платит за целую квартиру с гостиной, двумя спальнями и почти полностью оборудованной кухней. — Добро пожаловать... В гостиничный номер, в котором я обитаю, — Джисон нервно смеётся, обводя жестом комнату. — Он милый. Тут хорошо пахнет, просторно... Дорогой, наверное. — Ну... Да. Они даже предоставляют освежитель воздуха. Вот его ты сейчас и чувствуешь, кстати, — отвечает Джисон, — Но, э-э.... Думаю да, он стоит немалых денег. Поэтому я пытаюсь найти более постоянное место. Во всяком случае, на более долгое время. Не могу позволить этому номеру и дальше прожигать дыру в своём кармане. Минхо смеётся. — Да, Чанбин рассказал мне. Но, честно говоря, думаю, ты можешь позволить себе немного пошиковать. — Возможно, — соглашается Джисон, — Но всегда полезно сознательно относиться к деньгам. — Это да...— замолкает Минхо, чувствуя всю неловкость беседы ни о чём. — Да, — неуверенно выдыхает Джисон, — Ну... — Ну? — Ну... Эм, хочешь чего-нибудь выпить? — предлагает Джисон, — У меня есть вода в бутылках, и в мини-баре тоже что-то должно быть, если ты захочешь выпить пива или чего-нибудь покрепче. Или мы можем заказать кофе- — А, нет, я уже выпил несколько бокалов вина, — признаётся Минхо, — Кофе... Может быть, попозже. — Хорошо! — Хорошо, — повторяет Минхо, и они внимательно смотрят друг на друга. Осторожно и нервно, как будто им обоим есть что сказать, но они ждут друг от друга инициативы. —Ну... Раз уж возникла пауза, то я спрошу... — блуждающий взгляд Джисона, наконец, останавливается на Минхо, — Почему ты здесь, хён? И да, Минхо вспоминает, что именно он пришёл сюда, потому что ему нужно было что-то сказать. Он делает глубокий вдох. — Свадьба Сынмина и Чанбина проходит здесь, на первом этаже. — А, да. На самом деле, я отправил им подарок, — отвечает Джисон. — Оу, хорошо, — кивает Минхо, — Наверное, тебе стоило спуститься и лично поздравить их. — Не то что бы они меня приглашали, — отвечает Джисон. — Это из-за меня, — говорит Минхо, — Если честно, я даже не знал, что вы подружились в последнее время. Джисон пожимает плечами. — Я знаю. Я, вроде как, попросил их не говорить тебе об этом. Не хотел причинять дискомфорт. Минхо вздыхает и смотрит на актёра, когда-то своего возлюбленного. Его сердце начинает биться в два раза чаще. — Сон... Прости. — А? За что? За то, что они не позвали меня? — усмехается он, — Всё в порядке, такие праздники, в любом случае, устраиваются для семьи и близких друзей. — Нет, я не об этом. — стонет Минхо, — Точнее, не только об этом. Прости меня за то, что я был полным идиотом. — Но ты им не был, хён, — вздыхает Джисон, — Я поступил... Поступил с нами довольно дерьмово. Ты это знаешь. И я тоже знаю. Если кому-то и нужно извиняться, то только мне. И мне правда жаль, даже если мои извинения ничего не могут изменить. — Я знаю, потому что ты пытался исправить всё, как только мог... И именно я продолжал тебя отталкивать. — Ну, я не думаю, что кто-то мог бы тебя за это винить, хён, — Джисон пытается говорить уверенно, выдавливая из себя слабую улыбку. — Я себя виню, — отвечает Минхо. — Но тебе правда не стоит. — Ладно, — едко усмехается Минхо, — Раз уж так сказал великий Питер Хан... Улыбка Джисона становится шире и искреннее. — Да. Именно так я и сказал. Минхо смеётся, в этот раз более расслабленно. — Ты правда собираешься остаться здесь на какое-то время? Джисон пожимает плечами. — Об этом не объявят до понедельника, но, на самом деле, несколько дней назад я подписал контракт с местным агентством, так что... Да. Думаю, я задержусь здесь на некоторое время. — Есть ли... — сглатывает Минхо, — Есть ли вероятность, что это решение имеет какое-то отношение ко мне? Джисон смотрит на него уязвимыми, распахнутыми глазами. — А если это так... Ты не будешь возражать? — шепчет он. Минхо отводит взгляд. — Вообще, я подумал и пришёл к выводу, — бубнит он. — К какому? — опасение в глазах Джисона заменяется чем-то другим. Надеждой, как кажется Минхо. — Дело в том, что я поставил тебя на какой-то воображаемый пьедестал, и мне было сложно соотнести того человека с парнем, которому я позволил приблизиться к себе... — А? — теперь надежда в его глазах сменяется замешательством, и, против своей воли, Минхо находит милым, как чётко отражаются эмоции Джисона на его лице. — Дело в том, что ты — звезда, такая яркая и далёкая, но... — усмехается Минхо, неожиданно почувствовав лёгкость, несмотря на свою бессвязную речь, — Под этой звездой скрывается простой мальчик, который хочет найти свою любовь. Так же, как и я... Да так же, как и все в этом мире, — всё лицо Минхо, до самых кончиков ушей, горит от смущения, но он всё ещё рад, что решился быть честным. Джисон слабо улыбается. — Я нашёл её в тебе, — говорит он бесстыдно и невозмутимо, глядя прямо в глаза Минхо, — Потому что я считаю звездой тебя. — А...— смеётся Минхо, всё больше смущаясь... — Насчёт этого, я не знаю, что ты видишь во мне-...— он не верит в ложную скромность, но даже сейчас ему сложно осознать, что кто-то вроде Джисона мог ответить ему взаимностью, что его чувства к Минхо не мимолётны. Одно дело — поверить в то, что у Джисона было к нему влечение, что их бурный роман был реальным в тот короткий промежуток времени, но совсем другое — убедить себя, что такой человек, как Хан Джисон, искренне может хотеть чего-то большего. Вот почему его уход так травмировал Минхо, и вот почему даже попытки Джисона всё вернуть не изменили того, что они стали далеки друг от друга. И всё же, они здесь. — А что ты видишь во мне? — спрашивает Джисон, заставая Минхо врасплох. — О чём ты думаешь, когда смотришь на меня? — Я видел в тебе нечто глобальное, — начинает Минхо. Он понимает, что не осознавал этого раньше, — Но сейчас я замечаю, что помимо этого ты просто человек, который хорошо мне подходит. Человек, который помогает мне заполнить трещины в себе, о которых я даже не имел понятия. Человек, который смеётся над теми же шутками и наслаждается такими же книгами. Который слушает такую же музыку и рекомендует мне песни, потому что знает, что мне нравится. Человек, с которым я был знаком так мало времени, но который уже оставил ощутимый след в моей жизни, — у Минхо перехватывает дыхание. Честно говоря, он не знает, откуда взялся весь этот поток слов. Джисон моргает. По-видимому, он шокирован внезапным признанием Минхо, — Хён, всё это, — медленно отвечает он после того, как отмирает, — Я вижу это всё в тебе. Надеюсь ты знаешь... И веришь в это. Минхо застенчиво улыбается. — Думаю, я пытаюсь это узнать. Джисон кивает. Кажется, он понимает, что на всё нужно время. — Мне очень жаль, что я сделал тебе больно, хён. Минхо пожимает плечами. — Знаешь, что? Возможно, в будущем, мы закончим тем, что сделаем друг другу ещё больнее. Вот что сказал мне Чанбин, если вкратце, — смеётся он, — Но мы заслуживаем шанса это сделать, разве нет? Мы заслуживаем шанса ссориться, мириться, и лю...— осекается Минхо, — шанса увидеть, кем ещё друг для друга мы можем стать. Я заслуживаю шанса по-настоящему прочувствовать тебя таким, какой ты есть, и ты заслуживаешь того же самого. Джисон кивает. По его лицу растекается улыбка в форме сердца, самая широкая, которую Минхо когда-либо видел, и он чувствует, как в груди распускаются цветы. — Значит ли это... — медленно и осторожно спрашивает Джисон, — Что мы можем начать всё с чистого листа? Минхо тихо стонет. — Нет, я не хочу начинать всё сначала, — отвечает он, смеясь, — Мне кажется, это значит, что тебе уже пора подойти сюда и поцеловать меня, Хан Джисон. А потом Джисон громко смеётся, вмиг пересекает комнату и тянется к Минхо. Ему хватает всего нескольких быстрых шагов, чтобы обнять Минхо и без колебаний накрыть его губы своими. ПИТЕР ХАН. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫРОС Автор: Ким Сынмин Сейчас мы находимся в небольшом домике в Гимпо с очень светлой атмосферой. Никто иной, как Питер Хан, захотел дать мне интервью здесь, в его скромной обители, а не в студии или более формальном месте. Не каждый день приходится брать интервью у кого-то уровня Питера Хана, кого-то, чья звезда ярко сияет, освещая весь мир, поэтому такой просьбе сложно отказать. Он прекрасный хозяин, гостеприимный и любезный. Даже предложил автору и его команде отведать восхитительных закусок, прежде чем перейти к делу. Ваш недавно завершившийся спектакль, “Down The Rabbit Hole”, произвёл фурор. Примите мои поздравления! Мы слышали, что рассматривается возможность продолжения проекта. Да, спасибо! Однако, он не был моим. Я разделил главные роли с двумя крайне талантливыми актёрами, Кан Ёнхуном-щи и Ли Хонки-щи, и они заслуживают всех лавр как за успех фильма, так и за его продолжение... Я не уверен, что могу говорить об этом... (смеётся) Если вы не знаете, можете ли говорить об этом, разве это не значит, что Вы уже ответили на мой вопрос? (смеётся) Возможно? Что ж, полагаю, когда это интервью будет опубликовано, аудитория уже будет знать ответ. Сейчас всё находится на стадии обсуждения и подбора актёров для расширенной версии. Хорошо. Ещё раз, поздравляю. Спасибо. Является ли Вашим приоритетом сейчас игра в театре? Что насчёт фильмов? Дорам? Я на самом деле наслаждаюсь игрой на сцене. Там я чувствую себя более... как сказать... В моменте? Так что, если представится возможность, я был бы рад поучаствовать и в других постановках. Может быть, даже в мюзикле, если представится возможность. Моё агентство также рассматривает некоторые предложения по дорамам, и я не имею ничего против, но у меня также есть действующий контракт с Диснеем ещё на два фильма Marvel, и съёмки одного из них начнутся уже совсем скоро. Так что, можно сказать, что с точки зрения работы, именно они сейчас являются моим приоритетом. Раз уж зашла речь о работе. Публике не терпится узнать о Вашем решении сосредоточиться на местных проектах. Что заставило Вас решиться на такую смену обстановки? Ну, я здесь родился. Моя семья переехала за границу ещё когда я был ребёнком, поэтому я не могу сказать, что вырос здесь, и, думаю, что это частично повлияло на моё решение. Я хочу с гордостью называть себя корейцем и быть уверенным, что я действительно хорошо знаю свою родную страну. И да, мне нужно работать, чтобы на что-то жить, верно? (смеётся) Так что, я решил работать здесь, чтобы больше узнать о культуре моей родины. Что ж, корейцы гордятся Вами и очень рады видеть Вас здесь чаще. Что ж, рад это слышать! (улыбается) А теперь перейдём к более сочным вещам. (смеётся) Оу. Апельсиновый сок? Яблочный сок —? (коллективный смех) (ПРИМ. АВТОРА: шутка невероятно банальная, но все в комнате рассмеялись, что многое говорит об обаянии и харизме мистера Хана). Мы заметили, что раньше Вы неохотно рассказывали о своей жизни, но сейчас, похоже, стали более открыто говорить о себе. Что ж, я и сейчас стараюсь держать некоторые вещи о себе в секрете, но, думаю, раньше, когда я был более активен в Голливуде, мне казалось важным сохранить то, кем я являюсь на самом деле, при себе — чтобы позволить публике видеть себя тем, кем она сама захочет. Показывать свои слабости было крайне невыгодно, особенно на первых порах, так как любая, даже малейшая ошибка могла лишить меня всех возможностей. Но в последнее время, когда у меня уже есть сложившееся имя и некоторое влияние, мне кажется более важным не стесняться того, какой я на самом деле, потому что так я, в некотором смысле, защищаю своих фанатов и дорогих мне людей. Не могли бы Вы рассказать поподробнее? Это кажется мне интересным, потому что люди наоборот считают, что голливудские актёры более свободные и открытые, а здесь мы очень заботимся об имидже. Может, это тоже часть заботы об имидже? (смеётся) Я чувствую необходимость более открыто говорить о себе, необходимость показать, что иметь несовершенную историю — это нормально. Если люди не захотят принимать меня таким, какой я есть, тогда... (пожимает плечами) это их дело. А дорогие Вам люди? Что? Вы сказали, что делаете это, чтобы защитить дорогих Вам людей. (улыбается) А, да. Есть кое-кто очень важный для меня, и, хотя я не буду раскрывать его личность, так как он не является публичной персоной, я также не хочу держать его в секрете. Таким образом я защищаю его и то, что есть между нами. И этот человек... Да, Сынмин-щи. (смеётся) Этот человек — мужчина. Я бисексуален. Когда Вы совершили каминг-аут, Ваша ориентация стала громкой темой для обсуждений. Как Вы себя чувствовали? Да, это и вправду стало нашумевшей темой. (хихикает) Даже в Лос-Анжелесе моё лицо внезапно разлетелось по всем таблоидам. Честно говоря, это немного нервировало. Конечно, я встречался с парнями и ранее — первый появился, когда мне было девятнадцать, и мои родители... ну, думаю, они обо всём знали. Однако, только в прошлом году я сел перед ними и произнёс целую речь на тему «мне нравятся парни». Они без проблем приняли и поддержали меня, но, даже когда они улыбались и говорили, что меня любят, мне всё равно было тяжело, будто на сердце висел груз. Это всё было очень страшно. Думаю, совершать каминг-аут всегда страшно, вне зависимости от обстоятельств... Можете ли вы сказать, что сейчас счастливы в личной жизни? Более чем. (улыбается) [ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ]

🌟

— Я хорошо выгляжу? — нервничает пятилетняя Джиён. Её нижняя губа трогательно дрожит, когда она стоит прямо перед Минхо, — Что, если я забуду свои реплики? Минхо улыбается и гладит девочку по волосам, — Ты прекрасно выглядишь, — уверяет он, — А если ты что-то забудешь, мы напомним, — она всё ещё выглядит нервной, и Минхо и сам уже готов начать волноваться, но затем девочка улыбается и твёрдо кивает. — Хорошо! Я смогу! — заявляет Джиён. В её сияющих глазах отражается решимость. Минхо почти смеётся. Дети на самом деле более стрессоустойчивы, чем думает большинство взрослых. Он ведёт её к импровизированной сцене, которую они с Чонином и Бомгю соорудили днём ранее, и наблюдает за тем, как Джиён занимает своё место в центре в окружении сверстников. Затем Минхо устремляется к публике — в основном, состоящей из родителей. Хёнджин тоже пришёл, так как помогал сооружать декорации и большую часть реквизита, в то время как девушка Чонина, Джихон, будучи обладательницей диплома в области моды, оказала огромную помощь в разработке и создании костюмов для детей, особенно тех, чьи родители были слишком заняты, чтобы сделать это самостоятельно. И, конечно же, там был Джисон — в конце концов, именно он поставил пьесу, которую они собрались показывать, по сценарию, который трое воспитателей написали самостоятельно, основываясь на последней книге известного детского автора Сон Хаён. Они впервые делают что-то подобное в детском саду. Это было идеей Минхо: ранее в этом году он подумал, что было бы неплохо поработать с детьми над каким-то проектом и устроить для усердно работающих родителей праздник, который они бы запомнили. Когда Минхо мимоходом упомянул об этом своему парню, Джисон сразу же оценил идею и ухватился за возможность взять на себя руководство постановкой. Он опускается на пол рядом с Джисоном, который сидит впереди, чтобы следить за детьми и, если понадобится, напоминать им строчки, а затем оборачивается назад, где Чонин и Бомгю уже настроили свет и звук. Минхо даёт сигнал, и прожектор включается. Джиён, которая играет роль рассказчика, зубасто улыбается публике, и родители тут же начинают аплодировать. Испугавшись громкой реакции, Джиён теряется и замирает, и Джисон шепчет ей первую строчку, в то время, как Минхо кусает себя за щеку, чтобы не засмеяться. Она быстро приходит в себя и начинает свои слова, несмотря на икоту. Вскоре Джисон, сидящий под боком Минхо, расслабляется. Их руки находят друг друга, и, когда Джисон поворачивается к Минхо с взволнованной улыбкой, Минхо в ответ сжимает его ладонь. Он знает, что некоторым родителям потребовалось время, чтобы привыкнуть к ним — слухи о том, что воспитатель их детей встречается с известным актёром, быстро распространились и вызвали у некоторых из них очень нелестную (читать как отвратительно предвзятую) реакцию. Сейчас подобные индивиды, в худшем случае, просто пытаются игнорировать его существование, предпочитая обсуждать успехи своего ребёнка с Бомгю или Чонином — что, на самом деле забавно, потому что, эх, знали бы они, что у Бомгю тоже есть парень. Однако, большинство родителей, скорее, более заинтригованы и взволнованы тем фактом, что они находятся всего в двух рукопожатиях от всемирно известной знаменитости. Минхо, на самом деле, не волнует, что они думают. Не волнует то, что они считают его парня кем-то неземным, или то, что занижают его собственный статус до «плюс один» знаменитости. Его волнует только то, что дети на работе хорошо растут, и что все его друзья живут счастливо. А что касается его парня — Минхо лично заботится о том, чтобы он был счастлив и доволен. Теперь для Минхо он просто Хан Джисон, а Хан Джисон, в отличие от Питера Хана, принадлежит только ему. — Я люблю тебя, — беззвучно шепчет ему Джисон, когда замечает, что Минхо смотрит на него, по-видимому, со слишком явной нежностью. Даже спустя год их отношений, каждый раз, когда Джисон произносит эти слова, Минхо чувствует трепет в груди. Он всё ещё не знает, как Джисон это делает, но уже давно перестал пытаться понять. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он в ответ. Такова сейчас их жизнь, и она прекрасна. КОНЕЦ.