Глава 1.
29 сентября 2021 г., 07:53
1973 год
— Мама! — донёсся из детской голос девочки. — Что такое, милая? — откликнулась рыжеволосая женщина, появляясь в дверном проёме. — Расскажи мне, пожалуйста, какую-нибудь историю. Я никак не могу заснуть, — попросила дочь, жалобно глядя на мать. — Хорошо, — со вздохом усталости мама присела на край кровати и, улыбнувшись, начала свой рассказ: — Итак… Давным-давно жили в замке две волшебницы и два волшебника. Они были сильнейшими магами своего времени, и никто не мог их одолеть. Одного из волшебников звали Годрик Гриффиндор. Он славился храбростью, справедливостью и отвагой. Враги разбегались, только завидев гордого воина: его меч был всегда остёр, а взмахи волшебной палочки — точны и непоколебимы. Другого волшебника звали Салазар Слизерин. Он был известен хитростью и непревзойдённым коварством. Его надменный взгляд никогда не сулил ничего хорошего, а всякого, кто вставал у него на пути, ждала беда. — Ого-о! — завороженно протянула девочка. — А чем славились волшебницы? — Одну звали Кандида Когтевран. Ей были нипочём самые сложные загадки, потому что она была невероятно умна и сообразительна. Её находчивости позавидовали бы мудрейшие старцы. Она всегда оставалась рассудительной и непреклонной. Вторую волшебницу звали Пенелопа Пуффендуй. Она была добрейшей женщиной в мире магии: любила трудиться на благо общества, умела улаживать споры между тремя другими магами и видела добро даже в тех, кто на первый взгляд казался ужасным, — мать выдержала небольшую паузу, давая дочери представить образы волшебниц, а затем продолжила: — Однажды Годрик Гриффиндор, Кандида Когтевран, Салазар Слизерин и Пенелопа Пуффендуй посовещались и решили, что им нужны приемники, которым они могли бы передать свое мастерство. Они посчитали, что лучшим решением будет обустроить замок как школу, где дети будут учиться колдовству. И если Годрик, Пенелопа и Кандида были рады принять учеников, даже не принадлежавших к миру магии, но обладавших сильным потенциалом, то Салазар не мог терпеть тех, кто не был частью магического мира вовсе. Он изъявил желание обучать лишь чистокровных волшебников, обладающих хитростью и умением добиваться цели любыми способами. — И что же? Трое других волшебников согласились с ним? — девочка слегка приподнялась на локотках, внимательно глядя на мать своими большими голубыми глазами. — Конечно, нет, милая, — лёгкая полуулыбка коснулась губ женщины. — Они не стали его слушать и с радостью принимали как чистокровных магов, так и обычных детей без магических корней. Однако каждый из них так же, как и Слизерин, сформулировал свои требования к ученикам. Годрик Гриффиндор желал, чтобы его ученики отличались храбростью, благородством и честностью. Кандида Когтевран выбирала остроумных последователей с выделяющейся индивидуальностью и творческими способностями. Пенелопа Пуффендуй хотела заниматься обучением терпеливых, трудолюбивых и искренних детей. — Вот бы эта школа существовала на самом деле, — мечтательно произнесла девочка, укладываясь на подушку. — Я была бы там круглой отличницей. Не пришлось бы учить математику, английский, испанский и ходить в хор по пятницам. Там были бы куда интереснее предметы, связанные с магией… — Уверена, пятничный хор там тоже был бы, — с усмешкой заметила мама, поправляя одеяло. — И учеба там была бы нисколько не легче, чем в обычной школе. — Но намного интереснее, — буркнула малышка, устраиваясь поудобнее. — Возможно, — уступила мама, поднимаясь. — Ну всё, пора спать. Закрывай глазки, принцесса. — А ты не расскажешь, что же произошло с этими волшебниками дальше? — девочка взглянула на мать с нетерпением. — Завтра, дорогая. Завтра, — мягко ответила женщина, целуя дочь в макушку. — Обещаю тебе. А теперь засыпай. Она тихо вышла из комнаты, выключила свет, прикрыла дверь и вздохнула. «Интересно, что она скажет, когда откроет учебник по Зельеварению? Всё еще будет уверена, что предметы в её школе не такие интересные, как в Хогвартсе?» — закралась мысль у матери, пока она спускалась по лестнице. Губы её тронула насмешливо-ироничная улыбка.***
Утром, пока весь Лондон спал благоговейным сном выходного дня, начинал оживать животный мир, особенно птицы… ночные птицы, а именно совы. Они летали, стучась в окна, крепко зажав в лапках письма. Кто-то догадался просунуть ношу в специальную почтовую щель, а кто-то настойчиво будил обитателей дома противным скрежетом или стуком, когда клюв вёл по стеклу. Одной из «счастливчиков» стала девочка, которая со вчерашнего вечера мечтала променять свою школу на школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Её звали Миа Фокс. Во внешности Мии поражала простая, но притягательная загадка. В голубых глазах всегда горел лучик позитива и озорства; она любила улыбаться, и тогда на её щёчках появлялись милые ямочки, усыпанные веснушками, разбросанными и на переносице. Рыжие волосы чуть ниже плеч обрамляли личико и при любом «удобном случае» из-за непогоды слегка завивались в хаотичные кудри. В выходные Миа больше всего любила поспать и неизменно была не в духе, если её будили раньше десяти утра. Вот и сейчас, услышав скрежет в окно, девочка недовольно, лениво посмотрела на источник звука и замерла, увидев сову. Не моргая, Миа придвинулась ближе, не вставая с кровати. Кажется, сова и не думала улетать. Тогда девочка решилась впустить ее к себе в комнату. От волнения сердце забилось быстрее, ладошки похолодели и перестали слушаться. Одними пальчиками Миа открыла оконную створку и слегка ойкнула, когда сова влетела и опустилась прямо на постель. Похоже, она была более чем довольна, что её наконец впустили. Быстрым окинув птицу взглядом, Миа заметила на лапке сверток бумаги. С особой осторожностью, следя за реакцией совы, она потянулась к нему. Пернатая гостья не сопротивлялась, словно терпеливо ждала освобождения от ноши. Девочка аккуратно отцепила сверток… и, не удержавшись, взвизгнула, когда сова распахнула крылья и вылетела в окно, оставив на прощание перо. На крик сбежались родители. — Что случилось, милая? — с беспокойством спросила миссис Фокс. — Н-ничего… — выдохнула Миа, всё ещё ошарашенно глядя в окно. — Тогда почему ты кричала? — лёгкое недоумение проскользнуло в интонации отца. — Я просто… — не найдя слов, девочка протянула свёрток. — Вот. Мистер и миссис Фокс развернули миниатюрный узелок, и тот волшебным образом превратился в конверт с печатью. Казалось, глаза Мии стали ещё больше. Она никак не могла понять, что происходит и почему мама с папой вовсе не растеряны, а, напротив, счастливы. — Это какой-то розыгрыш, да? — жалобно спросила девочка. — Нет, Миа, — мягко сказала мать, присаживаясь рядом. — Понимаешь… я не совсем обычный человек. У меня есть дар, о котором я не хотела говорить раньше. Помнишь вчерашний рассказ о четырёх волшебниках и школе? Миа утвердительно кивнула, внимательно глядя на мать. — Так вот, я тоже училась там. — Ты шутишь? — девочка уставилась на нее недоверчиво. Но мать была крайне серьёзна: она и не думала шутить, поэтому отрицательно кивнула. — Почему ты раньше об этом не говорила? Почему это должно было быть тайной? Миссис Фокс опустила голову. Её лицо ясно говорило, что этот разговор ей неприятен и тянет за собой не самые радостные воспоминания. — Твоя мама вынуждена была хранить тайну из-за трагедии, которая случилась в её семье, — тихо сказал отец. — При чём тут пожар, в котором погибли тётя, дядя, бабушка и дедушка? Вы же говорили, что это был несчастный случай… — Что замкнула проводка, — кивнул мистер Фокс, тяжело вздохнув. Он сел на корточки, чтобы видеть глаза дочери. — Мы придумали эту легенду, чтобы защитить нашу семью. Никто не должен был знать, что твоя мама волшебница. Один злой волшебник убил её близких. Миссис Фокс обняла себя за плечи, чтобы не расплакаться при дочери. Она не хотела возвращаться к прошлому… но знала: день, когда сова принесет письмо, рано или поздно наступит — и тогда всё тайное станет явным и ей придётся снова взглянуть в глаза ночным кошмарам, которые ей снились после пришествия Тёмного Лорда. — Почему… — Миа не решалась задать вопрос, боясь ранить мать. Отец понял её без слов, и девочка благодарно сжала его руку. — Потому что твоя семья отказалась служить Тёмному Лорду, — продолжил мистер Фокс. — Твоей маме повезло: она успела скрыться в нашем мире. После этого она встретила меня, и мы поженились. Конечно, я знал правду и мы решили хранить её в тайне ради безопасности. Но теперь пришло время рассказать всё тебе. Это письмо, — он протянул конверт, — предназначено тебе. Это твой пропуск в мир магии. Ты будешь там учиться. — Нет, — твёрдо сказала Миа, глядя матери в глаза. — Я не пойду туда. Я не хочу, чтобы этот тёмный волшебник пришёл за нами. — Милая… — почти невесомо приблизилась мать. — Я хочу, чтобы ты училась в Хогвартсе. Там ты научишься защищать себя и близких от тёмного волшебника, если он когда-то появится снова. Обычная школа не даст тебе этих знаний. Ты должна быть сильной, девочка моя. Миа поджала губы, не зная, что ответить родителям. С одной стороны, ей очень хотелось узнать новый мир — мир магии, с другой — эта история из прошлого... Но мама была права. Как девочка сможет помочь родителям, если снова произойдет что-то страшное? Нет... Миа не допустит этого. Поэтому, она ответила: — Я буду, мама, — слегка улыбнулась девочка и взглянула на конверт. — Что ж… пора узнать, что в письме? — Пора, — согласилась мама, обменявшись взглядом с мужем. Мистер Фокс ободрительно подмигнул своей жене, подходя к ней. Он положил руку ей на талию, приобнимая сзади и даря своё тепло и поддержку. Когда-нибудь Миа всё-таки должна была прочесть вслух: «Дорогая мисс Фокс, мы рады сообщить вам, что вы зачислены в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс…» От судьбы, как известно, не убежишь.***
О том, что бегство от судьбы — пустая трата времени, семья Коллинс знала не понаслышке. Поэтому письмо, адресованное Джоанне, единственной дочери мистера Коллинса, не вызвало у него большой радости. Он первым заметил сову, летящую к дому. Его брови сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. В эту минуту он всем сердцем желал, чтобы птица пролетела мимо, но, как назло, она спикировала в распахнутое настежь от жары окно кухни и устроила погром, сметя цветочную вазу, солонку с перечницей и салфетницу, которые до этого аккуратно стояли на обеденном столе. На шум прибежала только что проснувшаяся Джоанна и удивлённо ахнула, увидев сову. — Сова? Ничего себе! — девочка хотела подойти поближе, чтобы рассмотреть птицу, но пернатая незнакомка вовсе не разделяла этого порыва. Стоило Джо сделать второй шаг, как она вспорхнула и вылетела в окно, уронив конверт, который до сих пор держала в остром клюве. — Что это? Девочка быстро подошла к столу. Она уже протянула руку к посланию, но отец перехватил его буквально у нее из-под носа. — Эй! Оно моё! Я видела на конверте своё имя! — возмутилась Джо, обиженно посмотрев синими глазами на мистера Коллинса. Она даже попыталась подпрыгнуть, чтобы выхватить письмо, но рост отца не позволил достичь малышке цели. — Пап, отдай! — Прости, Джоанна, но я не могу, — во взгляде мистера Коллинса появилась холодная тень, будто при других обстоятельствах он бы и разрешил дочери прочитать письмо. — Отдай ей, — тихо, но твёрдо произнесла мать, спустившаяся по лестнице и уже некоторое время наблюдавшая за происходящим. Она подошла ближе, протянула руку мужу, требуя письмо. Её лицо было непроницаемым, а на губах застыла та самая обречённая улыбка человека, который понимает, что всё уже решено. — Ты думаешь, она не узнает? Иронично изогнутая бровь и вопрос, ответ на который был очевиден, заставили мистера Коллинса опустить руку и разжать пальцы. Миссис Коллинс решительно выхватила конверт резче, чем хотела бы. — Ты же знаешь, что Миа и Джейн тоже со дня на день получат письма. Не думаю, что их родители станут скрывать это. По крайней мере, Хелен точно нет. И что тогда? Ты бы запретил Джоанне общаться с подругами? Как бы ты объяснил их отъезд? — жена будто пыталась оправдать свои действия, видя, что муж категорически против того, что через мгновение конверт окажется в руках дочери. — Хватит! — взорвался мистер Коллинс. Глаза его расширились от гнева, лицо было напряжено, а желваки проступили сильнее обычного. — Я всё прекрасно понимаю, но ты, видимо, не осознаёшь всей серьёзности ситуации и того, почему я не хотел, чтобы она узнала об этом злосчастном письме! Девочка больше не слушала. Выхватив конверт, она стремглав поднялась по лестнице в свою комнату и, хлопнув дверью, обессилено опустилась на ковер, прислонившись к кровати. От обиды и разочарования ей хотелось плакать. Подбородок предательски дрогнул, ком острой болью подступил к горлу. Прядки тёмных, почти чёрных волос упали на бледное лицо, опущенное вниз. Глаза уже наполнились солёной жидкостью, когда в дверь постучали. — Ну что ещё?! — крикнула она, пытаясь скрыть, что готова расплакаться. — Милая, прости меня, — с явным раскаиванием произнёс отец. — Я не хотел тебя обидеть. Просто… — Я бы все равно не поняла? — голос, наполненный горькой иронией, предательски дрогнул. — Нет, я не это хотел сказать, — покачал головой мистер Коллинс. — Это письмо… Изменит твою жизнь. И боюсь, не в лучшую сторону. Пойми, детка, я не хотел причинить тебе зла. Я хотел уберечь тебя. — Думаю, я сама решу, что мне делать, — бросила Джо и, поддавшись злости, сломала печать с гербом, украшенным буквой «H». Она резко достала письмо и начала читать. «Чего?» — нахмурившись, девочка раз за разом перечитывала первые строчки. Волшебница? Она? Но это невозможно! Ведь тогда она бы хоть что-то знала… — Подождите-ка, — отрываясь от письма, Джо подошла к двери и распахнула ее. — Вы хотели скрыть от меня, что я — волшебница? — Именно, — выдохнул мистер Коллинс, устало потирая шею. Он ещё даже не начал говорить о главном, а груз ответственности уже давил на плечи. — Но почему? — недоумевала девочка. — Давай сядем. Я всё объясню, — он махнул рукой в сторону её комнаты. Джо прошла к себе и уселась на кровать, выжидающе глядя на отца. — Я был бы счастлив дню, когда моей дочери пришло бы письмо из Хогвартса… если бы не одно «но». То, что заставило меня скрыть наше происхождение и вести себя сегодня так. Это позорное пятно — обязанность чистокровной семьи, из которой я родом. — Он вздохнул. — Я был на предпоследнем курсе, когда мой дед заключил тайный союз с тёмным волшебником. Я не знаю, что им двигало: то ли жажда власти, то ли страх или чары подавления воли. Мой отец подчинился. Я же не мог представить себя убийцей магов и магглов. У нас с братом был выбор: или он пойдёт по этому проклятому пути, или я. Тёмный Лорд словно демонстрировал благородство и великодушие. Если бы мы оба отказались — он уничтожил бы всю нашу семью и людей, которые нам дороги, как семьи миссис Фокс и миссис Дэвис. Отец замолчал на мгновение. — Но семь лет назад мой брат умер. И обязанность служить тёмной стороне перешла бы ко мне. Поскольку я отказался ещё тогда, на шестом курсе… — он горько усмехнулся, — наследницей этого позорного проклятья стала бы ты, Джоанна. Если бы я знал, что обреку тебя на такое, то я бы… — Пап, что было — то прошло, — перебила Джо, рассуждая совсем по-взрослому. — Прятаться и жить в страхе — не жизнь. Спасибо, что был честен. И, пожалуйста… давай больше не будет тайн. Мы ведь друзья, правда? Она протянула кулачок в знак примирения. Мистер Коллинс легко стукнул по нему и крепко обнял любимую дочурку. Если бы только она знала, что творится в его душе… Её спокойствие согревало его, но мысль о проклятье, висящем над дочерью, сжимала сердце. Он не представлял, что делать дальше. Оставалось лишь надеться, что когда-нибудь Джоанна найдет в себе силы и мужество… если Тёмный Лорд вернется. Чтобы не разочароваться в выборе, сделанном сегодня, шагнув на путь магии.***
Джейн, упомянутая миссис Коллинс в разговоре с мужем, была дочерью подруги миссис Фокс и мистера Коллинса — Хелен Дэвис. Чуть больше десяти лет назад Хелен, Артур и Аннабель окончили Хогвартс — и, к сожалению, не раз пожалели о том, что родились чистокровными волшебниками. Из-за хаоса, учинённого Волан-де-Мортом, им пришлось скрыться в маггловском мире, пережить множество переездов, прежде чем они осели в Лондоне. И, несмотря на все тяготы, выпавшие на долю друзей начиная с шестого курса, Хелен, в отличие от них, с теплотой вспоминала дни, проведённые в магическом мире. Смерть родных и близких, разумеется, омрачала воспоминания, но она знала: поступи она иначе, её семья бы этого не простила. Мать сказала об этом прямо, когда Тёмный Лорд через своих последователей предложил юной волшебнице примкнуть к его рядам. «Служить ему — значить предать магический мир и его спокойное существование!» — голос матери до сих пор врывался в сны миссис Дэвис; женщина просыпалась в холодном поту и шептала одно-единственное слово: «Мамочка…» Она никогда не хотела вычеркнуть память о волшебстве, как это долгие годы пытались сделать её друзья. Ведь, как говорили родители, забыть магический мир — значит забыть себя, свои корни, своих близких… а она не готова была к этому. Поэтому, увидев утром на коврике в прихожей письмо из Хогвартса, Хелен встретила его спокойно. Разве что в груди слегка дрогнуло чувство приятного волнения, а уголки губ сами собой поползли вверх. На мгновение перед её мысленным взором возник образ юной волшебницы, торопливо вскрывающей конверт и жадно впитывающей каждую строчку. В ее глазах словно вспыхивал огонь небывалого счастья. От переизбытка чувств она могла бы и правда устроить природный катаклизм — в силу своего происхождения. Поэтому матери девочки пришлось потратить часы, чтобы разговором охладить пыл и ответить на бесконечные вопросы дочери. «Это было так давно, но так недавно. Прошло больше двадцати лет, а я помню, будто вчера, что чувствовала, когда получила собственное письмо. Поверить не могу, что теперь я должна рассказать Джейн всё то, что окружало меня когда-то, о моём мире. Поверит ли она?» — размышляла миссис Дэвис, с волнением поднимаясь к комнате дочери, которая уже не спала. Услышав стук, Джейн разрешила войти. Девочка полулёжа читала книгу, переводя внимательный взгляд с одной строчки на другую. На её шее «воротничком» спал хорёк; он даже не шелохнулся. Лишь когда хозяйка отложила книгу, хорёк нехотя сполз с привычного места и перелёг на подушку. — Доброе утро, — приветливо улыбнулась Джейн маме. — Доброе утро, моё солнышко! — Хелен невесомо поцеловала дочь в белоснежную макушку. — Как тебе спалось? — Я почти не спала, — призналась девочка, слегка смутившись. — Слишком уж интересной была книга. — Вот как? А я думала, ты легла около одиннадцати — в комнате было темно. Или ты снова читала с фонариком под одеялом? — мягко упрекнула мать. — Прости, не могу избавиться от этой привычки, — виновато улыбнулась Джейн. — Просто, понимаешь, мне так удобнее. Я полностью погружаюсь в книгу и ни на что не отвлекаюсь. Ты что-то хотела? «Всё лучшее внучка переняла от тебя, мама, — с тихой грустью подумала Хелен. — Так закрывать тему разговора могла только ты». — Тебе пришло письмо, — сказала она вслух, протягивая конверт. — Мне? От кого? — удивление на лице девочки было неподдельным: писем она никогда не получала. — Прочти — узнаешь, — ответила мать, внимательно наблюдая за дочерью. Джейн вскрыла конверт и углубилась в чтение. Её лицо постепенно менялось: становилось серьёзным и взволнованным. Наконец она подняла взгляд и спросила: — Что всё это значит? — Это значит, что осенью ты начнёшь учиться не в своей школе, а там, где обучаются настоящие волшебники, Джейн, — ответила миссис Дэвис. — Это какая-то шутка? — Джейн приподняла бровь. — Окей, даже если ты серьезно об этом говоришь, какое отношение я имею к ней? Я ведь не волшебница. — И здесь ты ошибаешься, — мягко, но уверенно ответила Хелен. — Помнишь, ты мне рассказывала о том, что твои сны часто сбывались? Или когда в порыве гнева с твоим обидчиком случалось что-то странное? Например, ножка у нового стула внезапно ломалась, или голос пропадал, если он говорил гадости... — Но это просто совпадение… — пожала плечами Джейн, уже не веря собственным словам. — Это не совпадение, милая. Это — твоя сила. И тебе предстоит научиться пользоваться ею. С тобой отправятся Миа и Джоанна (в глубине души миссис Дэвис надеялась на сознательность Артура). Вместе вы пройдете удивительный путь. Конечно, — она улыбнулась, — если ты захочешь. — Звучит невероятно… — протянула Джейн, с прищуром глядя на мать. — А почему ты раньше не рассказывала? Хотела сделать сюрприз? — Если бы… — горько усмехнулась миссис Дэвис. — Мне было запрещено. Я ждала дня, когда придёт письмо из Хогвартса, чтобы раскрыть тайну. Поймав внимательный взгляд Джейн, Хелен окунулась в своё нелёгкое повествование — от рассказа о том, что она родилась в семье волшебников, до признания, что Тёмный Лорд вынудил её и родителей Джоанны и Мии скрываться, чтобы избежать участи, которой подвергались магические семьи за неповиновение его воли. — Конечно, решать тебе, милая: остаться здесь или отправиться в мир магии и волшебства, чтобы стать колдуньей. Причём я почему-то уверена — очень даже замечательной, — подытожила миссис Дэвис. Теперь, когда её дочь знала всю правду, Хелен чувствовала себя напряженной и взволнованной. Она нервно сжимала и разжимала пальцы, переплетённые в замок, пытаясь хотя бы немного унять дрожь. Ей было по-настоящему важно знать, что думает Джейн об обучении в Хогвартсе. — Отказываться от возможности, которая по праву принадлежит мне и выпадает далеко не каждому, — было бы весьма абсурдно, — ответила дочь, будто подбирая каждое слово. — Тем более я вижу, как это важно для тебя, мам. Поэтому я хотела бы узнать твой мир лучше. Миссис Дэвис судорожно вдохнула, стремясь унять подступившие слёзы. Она надеялась на понимание дочери, но до последнего не была уверена, что Джейн примет новую реальность. В мыслях она проигрывала тысячу вариантов разговора и почему-то всегда приходила к выводу, что дочь не проникнется рассказами о магии: ведь малышка привыкла рассуждать здраво, искать всему логическое обсуждение и, несмотря на свой юный возраст, не верила в сказки. Возможно, девочка всё ещё не до конца верила в существование иного мира и школы, где учатся волшебники и где когда-то училась её мать. Но Хелен была искренне благодарна Джейн за то, что она дала Хогвартсу шанс.***
Так начался путь трёх волшебниц. Решив связать судьбу с миром магии, они подписались на грандиозное приключение, которое приведёт их к не менее грандиозным последствиям.To be continued…
