Сумасшедшие рассказы

— Кать? Катя! Девушка медленно открывает глаза, чтобы почти тут же испуганно их зажмурить. Небольшая лаборатория быстро вертится, как будто кто-то решил включить центрифугу. Из-за развороченных недр пусковой установки доносится голос Василия Палыча, создателя этой модификации Машины Времени. Он громко доказывает что-то директору. Катя вновь открывает глаза, стараясь не обращать внимания на тошноту, и выбирается из-под согнувшейся пластиковой стенки. Отовсюду торчат провода, иногда пробегают синие и белые искры разрядов, пол завален обломками пенопласта, а техники сгрудились в дальнем конце комнаты и боятся отвести взгляд от верещащих приборов. Рядом с девушкой возникает её напарник, точнее, один из напарников, чтобы тут же скрыться из поля зрения. Она поворачивает голову и вслед за ним выбирается на более-менее свободное пространство. Да, от изящной и сложной Машины остались одни руины, и нельзя сказать, что это когда-то было единым целым. Позади со скрежетом оседают верхние панели, а крохотная искра касается предплечья девушки. Вскрикнув, Катя отшатывается и едва не падает на пол. Точнее, она падает, но её уверенно подхватывают и ставят на ноги. — Осторожней, — с меланхоличным спокойствием произносит Михаил, один из добровольцев, которые, как и сама Катя, участвовали в испытании Машины. Миша возвышается над грудой обломков как будто он — единственная уцелевшая часть интерьера, а его широкое добродушное лицо ничего не выражает. Катя пытается вспомнить хоть что-нибудь о нём, но не может: голова отзывается протестующей болью в висках, и приходится отступить. Перешагивая через груды мусора, к ним направляется сам Василий Палыч. Он поправляет очки, хмурится, одёргивает безукоризненно-белый халат и, кажется, не может придумать, с чего начать. Как объяснить этот разгром людям, которые доверили ему свои жизни? Ладно, конечно, это слишком громко сказано, ведь, в целом, всё должно было пройти спокойно, как по маслу, однако не пошло. Теперь придётся искать виноватых, а всем известно, что сильнее грязных халатов Василий Палыч ненавидит только поиски виновников аварий. Да это как-то само собой подразумевалось. — Дорогие испытуемые, — торжественно начал он и тут же запнулся. Всегда презрительно прищуренные за стёклами очков глазки инженера неожиданно стали размером с большие монеты, и как-то странно заблестели. — Где... Где он?! Сорвавшийся на визг голос начальника привлёк внимание абсолютно всех людей, находившихся в зале испытаний. Даже техники оторвались от приборов и, разинув рты, уставились на сбившихся в кучу "испытуемых". Катя мгновенно почувствовала себя неуютно под их пристальными взглядами, и, поёжившись, оглянулась. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять причину этого странного поведения коллег: один из семи участников бесследно исчез. Повисшая на долю секунды тишина мгновенно утонула в шуме испуганных возгласов. Девушка растерянно посмотрела на Василия Палыча, попыталась найти в толпе директора, но тот, видимо, ушёл сразу же, как только случилась авария: он слишком важный человек, чтобы рисковать своей жизнью, присутствуя на опасных объектах. А феерический взрыв (Катя не сомневалась, что он был именно "феерическим") Машины Времени мгновенно перевёл статус этого помещения из "безопасного" в "смертельно опасный". Было видно, что даже Михаилу не слишком улыбалось тут задерживаться, однако он продолжал стоически возвышаться над всеми, подпирая плечом покосившуюся приборную панель. В целом, ситуация складывалась аховая, и нужно было срочно что-то делать: по всему выходило, что один из членов команды или погиб, или застрял в прошлом, и что из этого хуже — неизвестно. Василий Палыч, немного придя в себя, начал бормотать какие-то термины и уравнения прямо себе под нос, не смущаясь присутствием окружающих и пренебрегая возможностью взять бумагу и карандаш. Шестеро (оставшихся) испытуемых как по команде сделали несколько шагов в сторону выхода, однако дорогу им преградили охранники. Один из них предостерегающие вскинул руку. — Все присутствующие получают доступ секретности "Альфа" и обязаны находиться под постоянным наблюдением до выяснения причин аварии. Приказ директора. Катя поморщилась. Да, не этого она ожидала, когда ранним утром несколько недель назад изучала сайты с предложениями работы и наткнулась на невероятно интересную и будоражащую воображение заявку: в Институт Времени срочно требовались добровольцы для проведения испытаний последней модели Машины Времени, по предварительным данным способной отправить в прошлое до семи человек одновременно. Да, разумеется, сообщения о наборе добровольцев уже давно перестали быть диковинкой: первым человеком, побывавшем в прошлом на Машине Времени был какой-то американец, и звали его не то Чарльз Дарвин, не то Альберт Эйнштейн — в общем, шутки на эту тему разлетелись по всему миру раньше, чем испытание официально завершилось. Первопроходцу вручили премию, пожали руку и отпустили восвояси, а на его робкие вопросы о мировом турне ответили вежливым смехом: позвольте, вы же не Гагарин и не Стив Джобс! У Института Времени денег едва хватает на оборудование и директорскую зарплату, какое уж тут турне!.. Раздосадованный американец попытался устроить себе хотя бы громкую встречу на родине, но его Родина была слишком занята исследованиями Йеллоустоунского вулкана, и о каких-то там испытаниях слышать не желала. Как, впрочем, и большинство стран: никому не хотелось, чтобы Америка взлетела на воздух, не только из дружелюбного сочувствия, но и ради самосохранения, ведь вслед за ней рано или поздно отправились бы и остальные. Поэтому — да, мир знал о Машине Времени, знал о том, что путешествия во времени возможны, но был слишком занят попытками спасти сам себя. В свою программу Институт Времени набирал всякий сброд, это было всем совершенно ясно. Никакого, даже минимального знания истории от добровольцев не требовалось, физической силы тоже, да что там говорить, даже высшее образование было необязательным. Можете себе представить, какой громадный конкурс ждал всех желающих побороться за одно вакантное место? Представили? Отлично. Тогда теперь точно сможете вообразить, какой сенсацией стало объявление о наборе сразу семи добровольцев, да ещё и с требованием знания отечественной и мировой истории. Сюжет об этом даже просочился в утренние новости, правда, всего один раз, и Катя его не видела. Её внимание привлекло объявление на сайте вакансий, и она решила попробовать свои силы. На экзамене в Институте Времени практически не было посторонних: только кандидаты и экзаменаторы. Было очень нелегко: отсев шёл колоссальный, одна ошибка в дате каралась немедленным выбыванием из конкурса. Семь человек, прошедших до конца, даже не сразу поняли, что экзамен кончился. Их перевели в другую аудиторию и снова задавали вопросы, только теперь не по истории, а об их личной жизни. Спрашивали подробно, дотошно, иногда – забывая о приличиях. Кажется, Институту, наконец, потребовались стоящие испытуемые, и они хотели быть уверены в них на сто процентов. Выйдя после такого "допроса", Катя уже жалела, что связалась со всем этим. Но осознание того, что она выдержала все испытания, вселило в неё необходимую уверенность, и на следующий день в назначенный час она, вместе с другими участниками, стояла перед залом для испытаний, внимательно слушая Василия Палыча и украдкой поглядывая на своих коллег. Программа испытания новой модификации Машины Времени подразумевало однократное непродолжительное нахождение семи участников эксперимента в прошлом. Точный отрезок времени, в которое планировалось отправить Машину, не разглашался в целях обеспечения безопасности самих участников: их строго предупредили не приближаться к приборам и ни при каких обстоятельствах не пытаться управлять Машиной самостоятельно. Нарушивший это правило рисковал застрять в прошлом навсегда, а так же загреметь в тюрьму пожизненно за шпионаж, ведь все исследования по старой привычке проходили под грифом гостайны. Катя слушала инструкцию внимательно ровно до того момента, как в ней появился "элемент секретности". Девушка не желала знать никаких тайн, ни научных, ни тем более государственных, вполне доверяя поговорке "меньше знаешь — крепче спишь". В истории её всегда интересовали факты и достоверные события, поэтому всё, что не опиралось на источники, автоматически отметалось ей как сомнительное. Поняв, что на этот раз загадок не избежать, она постаралась в точности выполнить все указания, не задумываясь о том, для чего она это делает. Как-то сама собой пришла уверенность в том, что и остальные поступят точно так же. Когда первый шок прошёл, решено было покинуть зал для испытаний, потому что ущерб, нанесённый Машине ещё только предстояло оценить, а затем устранить, и оставшиеся испытуемые не были нужны для этого совершенно. Охранники перевели их и учёных в просторный и светлый зал собраний, и там разразилась настоящая полемика: все обвиняли всех и каждый отказывался от дальнейших испытаний. Призывы закрыть проект вместе с Институтом звучали как с одной, так и с другой стороны, но стороны будто не слышали друг друга, спорили, кричали, едва удерживаясь от рукоприкладства. Водоворот волнения захватил и Катю, и она ходила из одного конца комнаты в другой, ни на минуту не останавливаясь. Только охранники и Михаил сохраняли абсолютное спокойствие: первые — согласно уставу, а второй по совершенно неизвестным Кате причинам. Вообще, девушка мало знала о других участниках. Так, только первое впечатление серьёзных и приятных людей. Ага, и эти серьёзные люди сейчас с пеной у рта доказывали всем, что "сажать надо за такие опыты". Ещё раз убеждаясь в том, что первое впечатление обманчиво, Катя постаралась вспомнить, каким был пропавший участник эксперимента. На ум приходили лишь отрывистые фразы, какие-то забавные замечания, немного дёрганная, непропорциональная фигура и вечная усмешка на губах. Кажется, кандидат был хорошим человеком. Должно быть, это большая потеря для всего проекта. Внезапно Катя успокоилась. В конце концов, с ними был заключён договор лишь на однократный эксперимент, а, значит, им ничего больше не грозит. Разве что пара ужасных минут, которые останутся с ними на всю жизнь, но с этим ничего не поделать. Возможно, сеансы у хорошего психолога помогут избавиться и от этих воспоминаний. В остальном же жизнь для них продолжается... Для всех, кроме одного. Насколько Кате было известно, до этого момента исчезло не больше трёх человек: Институт действительно следил за своими испытуемыми. Однако одно дело следить за одним человеком, и совсем другое — за группой из семи. В ней всё что угодно могло пойти не так. Именно это и случилось. "Теперь, должно быть, будут похороны, — отстранённо подумала Катя. — Какой ужас..." Когда до начала кровопролития оставалось всего несколько невысказанных оскорблений, в зал вошёл Директор. Даже в обстановке всеобщего хаоса он умудрялся сохранять надменный и суровый вид, и все присутствующие разом замолчали. Катя замерла на том месте, где пару секунд назад остановилась: явление Директора народу происходило крайне редко, и все приготовились послушано внимать его речи. Если честно, Катя не знала даже имени или фамилии Директора. Всё общение испытуемых с руководством происходило через Василия Палыча, который всегда всё знал. Да и видела она главного начальника лишь дважды: перед началом испытания сегодня утром и несколько дней назад, совершенно случайно столкнувшись с ним в магазине. Разумеется, тогда она и не подозревала, что перед ней — Глава Института Времени и её будущий работодатель. В обычной жизни он был начисто лишён всей величественности и надменности, носил смешные круглые очки и слишком много суетился. Катя и не запомнила бы его лицо, если бы случайно не толкнула его локтем. Директор нелепо взмахнул руками, и огромное количество пакетов с кормом для собак полетело во все стороны. Извинившись, Катя помогла всё собрать, удивляясь про себя, зачем этому старичку столько корма. Увидев же его утром в зале испытаний, она сначала его не узнала: так сильно он изменился, надев маску директора. Теперь же Директор во второй раз за день предстал перед изумлёнными и растерянными подчинёнными, и все ждали от него если не плана действий, то хотя бы объяснений. — Все вы знаете, что сегодня произошла трагедия, — спокойно начал он. — Мы потеряли самое ценное — человеческую жизнь. Машина Времени — всего лишь механизм, у специалистов уйдёт лишь пара дней чтобы её починить. Но человеческую жизнь вернуть нельзя. Я говорю, что мы потеряли его, но на самом деле даже толком не представляю, что с ним произошло. Я, ветеран исследования пространства-Времени, и тот не могу сказать с уверенностью, где он находится и жив ли он. Но одно я могу сказать точно: мы никогда его не забудем. Неважно, что с ним случилось, важно то, какие выводы мы сделаем из этого происшествия. А выводы сделать придётся. Эксперимент провалился по неизвестным нам причинам, и многие из вас, я знаю, уже думали о том, что проект необходимо закрыть. Однако этого не будет. Работа продолжится и, более того, одной из целей наших будущих исследований станет выяснить, что именно произошло с Павлом. Вы все останетесь в проекте так долго, как только сможете. Отныне вы больше не наёмные испытуемые, а полноценные сотрудники Института, у которых есть свои права и обязанности. Мы нуждаемся в вас, потому что вы — ключ к разгадке этого таинственного исчезновения. Возможно, вы помните что-нибудь из того, что происходило с вами в прошлом. Или сможете припомнить все действия Павла или других людей, которые могли привести к его исчезновению. Мы надеемся на вас, потому что это всё, что у нас есть. Заранее благодарю вас за понимание. Ваши вещи скоро будут доставлены сюда, а сами вы приступите к работе над расследованием произошедшего. Надеюсь, через несколько дней мы сможем повторить эксперимент с вашим участием. Не дожидаясь реакции присутствующих, Директор покинул зал совещаний так же спокойно и неспешно, как и вошёл в него. Оставшись одни, люди сначала не могли вымолвить ни слова: техники бросали сочувствующие взгляды на испытуемых и деликатно покашливали, а Катя и остальные пятеро участников просто не могли собраться с мыслями: судя по всему, их только что обрекли на верную смерть. — Ну и что нам делать? — почему-то спокойно произнёс Михаил, посмотрев на Катю. Ему никто не ответил. Ремонтные работы шли полным ходом. Каждый раз, когда Катя проходила мимо зала с Машиной, в нём кто-то бегал, что-то сверлил, или просто громко разговаривал, пытаясь перекричать сварочный аппарат. Для подопытных кроликов, как теперь называли себя сами участники программы, места там не было, и девушка никогда не останавливалась около закрытых дверей. Это место было последним, где ей хотелось бы оказаться. Расследование продвигалось куда медленнее. Наспех собранная комиссия была практически недееспособна: доктора наук в области истории, физики, психологии и биологии чисто физически чувствовали себя неуютно, оказавшись одновременно в одном месте. Если честно, им даже поговорить друг с другом было бы не о чем, если бы не исчезновение одного из подопытных. За эти пару дней остальные участники успели узнать о пропавшем всё, даже то, что знать не хотели. Катя уже не была уверена, что действительно сочувствует, а не завидует ему: сколько раз ей хотелось провалиться сквозь землю лишь бы не думать о предстоящем повторном эксперименте! Никакая комиссия не могла вытеснить из головы тот страх, что поселился в их головах после слов директора. Каждый думал о том, кто будет следующей жертвой. Комиссия высказывала гипотезы после или даже во время допросов участников. Это, в конце концов, было их главной обязанностью: молоть чушь в надежде на то, что в ней родится что-то более-менее конструктивное. Чаще всех теории рождал физик, но его реплики почти никто из присутствующих не понимал, и все молча пожимали плечами. Реже всех высказывались психолог и биолог: психолог молча сходил с ума от осознания тяжести произошедшего для остальных подопытных, а биолог почти всё время дремал, совершенно не стесняясь этого. Самым нормальным из этой четвёрки всем казался историк. Этот приветливый человек сразу перешёл на понятный для всех присутствующих язык, задавал конкретные вопросы, внимательно слушал и никогда не перебивал говорящего. К тому же он ограничился всего одной гипотезой, зато твёрдо её отстаивал перед сомневающимся физиком. Историк по привычке отталкивался не от формул, а от фактов: чем отличался неудавшийся эксперимент от десятков успешных? Только количеством испытуемых. Данная модификация Машины была вполне способна отправить в прошлое одного, но нет удивительного в том, что она сломалась, как только попыталась справиться с семью людьми. Возможно, существует какая-то критическая масса, которую можно отправить в прошлое, но мы никак не можем её вычислить без экспериментов. В целом, историк напирал на то, что всё это был несчастный случай. Физик отчасти соглашался с ним, но сыпать гипотезами не переставал. Измученные постоянными расспросами, участники мечтали только об одном: навсегда покинуть стены Института Времени и никогда в него не возвращаться. Им больше не хотелось ни денег, ни новых и необычных ощущений. Хотелось отмотать ненавистное Время назад и никогда не соглашаться на участие в этих исследованиях. Комиссию интересовало время, проведённое в прошлом и непосредственно перед стартом Машины. Десятки раз участники были вынуждены повторять одно и то же: ничего подозрительного перед началом они не заметили, исчезнувший участник вёл себя совсем как остальные, общался, шутил, ни о чём не спрашивал техников и вообще не вступал с ними в контакт. Дальше — вспышка, скрежет, что-то похожее на взрыв — участники описывали это по-разному. Затем несколько минут абсолютного Ничто — это они так и не смогли описать. И, наконец, Прошлое собственной персоной. Это была равнина. Далеко за горизонт уходила ровная, ничем не примечательная пустошь, слева и справа вдалеке виднелись густые лесные заросли. В тёплом воздухе носились крохотные насекомые — чуть меньше комаров. Никаких людей или построек видно не было. Они обернулись, стараясь держаться как можно ближе друг к другу. Катя вспомнила, как случайно наступила на ногу Михаилу и чувствовала неловкость всё оставшееся время. Позади них равнина постепенно спускалась к морю, но было видно, что она оканчивается обрывом. У самого края паслись мохнатые лошади. Вдруг весь небольшой табун насторожился и ускакал прочь, в сторону леса. Слева, из-за прибрежных зарослей, послышались гулкие удары. Кажется, даже земля слегка подрагивала. Люди недоумённо переглянулись, но не решились сделать ни шагу по направлению к источнику звука. Все были немного напуганы, но держались превосходно. До того самого момента, как из-за деревьев показался мамонт. Он был куда больше, чем на картинках в учебнике по истории! Это был огромный, страшный, необъяснимый зверь, существо, меланхолично направлявшееся куда-то по своим делам, не обращая ни малейшего внимания ни на табун лошадей, ни на группу изумлённых путешественников во времени. Прекрасный и пугающий одновременно, он заставил их почувствовать себя участниками какого-то фантастического фильма... Павел – тот самый пропавший участник эксперимента – предложил подойти поближе, но его, разумеется, тут же заставили замолчать: никому не хотелось привлекать внимание этой лохматой громады. Павел немного поворчал, но не стал настаивать. Они ещё немного поговорили, делясь впечатлениями, и в конце концов стали готовиться к возвращению. Но тут что-то пошло не так, и это почувствовали все без исключения. Доисторический зверь, по всей видимости, почуял их присутствие, и теперь, поддавшись любопытству, направлялся прямо к ним! — По-моему, нам пора, — сказал кто-то. И все как-то сразу согласились, засобирались, поспешили, и даже побежали обратно к тому месту, на котором они появились. Павел отстал, обернулся, упал, громко позвал всех обернуться тоже. К мамонту приближалась толпа полуголых мужчин с длинными копьями. Они кричали и улюлюкали, и зверь, не ожидавший их появления, рванулся прочь. Однако люди были куда быстрее неповоротливого мамонта, и те, кто бежал впереди, уже даже успели метнуть свои копья, как вдруг победные возгласы сменились испуганными криками: вся толпа практически одновременно наткнулась на какое-то препятствие, но, не успев остановиться, по инерции полетела прямо на него. Мамонт, обнаружив, что угроза исчезла, решил не возвращаться, и вскоре скрылся в лесу. Катя недоумённо поглядела на своих коллег, не понимая, что за препятствие остановило всех этих воинственных мужчин, но никто не понимал, что произошло. — Это странно, очень странно, — как-будто про себя твердил Павел. — Все эти люди просто исчезли... Как?! Как... В это мгновение они вернулись в будущее. И Павла с ними уже не было. Все испытуемые пересказали практически одну и ту же историю, и комиссия, совершенно сбитая с толку этим непонятным сходством всех историй, взяла тайм-аут на размышления. В это время ремонт Машины был завершён, и всё было готово к новому опыту. Директор пожелал им удачи, и вновь вспышка ослепила их шестерых на мгновение. Снова равнина, снова мамонты, снова непонятное исчезновение охотников. И вновь возвращение в Институт. На этот раз, их осталось двое. Катя и Михаил, выбравшись из-под завалов, не могли произнести ни слова от сковавшего их ужаса. Что тут началось!.. Прорвавшаяся в Институт пресса буквально оцепила помещение, не давая прохода сотрудникам и испытуемым. Всех интересовало только одно: почему это произошло? Кто виноват в исчезновении людей? На самом деле, никому не нравится искать виноватых, не только Василию Палычу. Делом заинтересовалась полиция. Действительно, это слишком смахивало на убийство по неосторожности. Правда, существующее законодательство ещё не распространялось так далеко в прошлое, но всё бывает в первый раз. Оставшихся в живых испытуемых вновь допрашивали, снова и снова. Пока в один прекрасный день не было решено оставить их в покое: из-за перенесённого шока Катя и Михаил сделались очень нестабильными и вот-вот готовы были сорваться. Их отпустили, дав время забыть обо всём, что случилось. Впрочем, они не забыли. Они не виделись около шести месяцев, но за это время каждый из них ни на секунду не переставал возвращаться мыслями к тем неудачным путешествиям. К тому, что они видели своими глазами. Ночами они снова и снова оказывались на равнине, и вновь и вновь перед ними был величественный мамонт и его неудавшиеся преследователи. Им обоим казалось, что ответ на все вопросы кроется в этих охотниках, в том, что с ними случилось. Но они ничего не знали. И вот, спустя полгода, Михаил вдруг нашёл номер Кати. Сказал, что нужно срочно поговорить, примчался к её дому и выпалил, едва увидев: — Ловушка! Это была ловушка! Девушка понимающе посмотрела на него. — Да-да, мне тоже приходило это в голову. Весь этот эксперимент, вся эта затея... Они будто хотели избавиться от нас!.. — Постой, я совсем не это имею в виду! — нетерпеливо перебивает её мужчина. — То, с чем столкнулись охотники! Это была ловушка, ловушка для мамонта! Охотники просто угодили в неё сами. Катя опустилась на землю прямо там, где стояла. Михаил присел рядом с ней, почему-то виновато разглядывая носки собственных ботинок. Помялся немного, затем произнёс: — Прости, я не хотел напоминать. Просто никак из головы не идёт. Меня вдруг осенило, и я... — А ведь мы с ними так похожи, — тихо произнесла девушка. — Мы тоже угодили в ловушку. Такую же примитивную и такую же смертельную, как ловушки для мамонтов. Михаил нахмурился, шмыгнул носом, пробормотал что-то вроде "ну, это уж слишком", поднялся и побрёл прочь. — Вот только мы гораздо глупее этих охотников, — продолжила Катя, хотя её уже никто не слышал. — Мы угодили в неё дважды.