Ведьма на каникулах.

- Утро доброе! – произношу я, впархивая в офис и жизнерадостно улыбаясь всем коллегам сразу. Те не дружно, но все же вполне бодро желают мне в ответ «не булькать», «утра» и «салютов», а погрязшая в отчетах Аня салютует кружкой, продолжая разговор по телефону. - Кто тебе такую глупость сказал? – недовольно бурчит Вовчик и, проходя мимо меня, сгружает кипу бумаг в мои руки, но все же приветственно кивает. – Этот опять чем-то недоволен. Вовчик, Владимир Сергеевич или в простонародье «Карабас», числился директором и владельцем нашей «самой крутой компании на районе». Ему было уже хорошо так за шестьдесят и даже внуки водились. У него была седая борода, широкие бочки, как у Санты и характер под стать – добрый и легкий. Поэтому когда ему пришло время выходить на пенсию он не задумываясь оставил фирму старшему сыну, но через пару месяцев со скуки сварганил нашу кантору, буквально на коленке из палок и обещаний. А званием «Этот» был награжден наш постоянный клиент, который вот уже третий год ругался с нами по делу и без, прилетал к нам в офис с криками и швырянием проектов в лицо, он каждый раз обещал, что больше никогда не будет с нами работать (чему мы, кстати, были только рады) и что испортит нам репутацию, но почему-то всегда возвращался и имел слабость к моей улыбке, от чего большую часть работала с ним именно я, даже если специфика его заказа никак не была связанна с моей. - Кофейку бахну и звякну, крест на пузе,- клятвенно обещаю я и для достоверности своих слов, рисую этот самый крест на груди, так как до живота не могу дотянуться из-за документов. - Алён, мне не хочется портить тебе жизнь, но я должен сказать, – совершенно серьезно говорит Вовчик, сужая свои глаза, и я не произвольно напрягаюсь, а Карабас нагибается ко мне и шепчет: - Пузо… оно ниже, а это грудь. - Да ладно?! – у меня глаза от услышанного на лоб лезут и я хватаюсь за сердце – Слава Мерлиновым яйцам, а то я думала худеть пора. Владимир Сергеевич хохотнув, возвращается к себе, явно довольный, что сбагрил нашего любимого клиента на меня, а я шустро скидываю вещи на свой стул и упархиваю за кофе, прихватив пустую кружку Анны. У нас на этаже, который мы делили с еще десятком таких же маленьких компаний, стоял кофе-автомат, и поэтому я предпочитала, потратить лишних десять минут на ходьбу, чем давиться растворимым. Тот у меня шел в производство только в те жуткие моменты моей жизни, когда документацию нужно было сдать еще вчера, а сегодня нужно было искать единорога. - Утро доброе! – улыбаюсь я широкой спине, что заградила мне автомат. - Здравствуй, - мне вернули улыбку и протянули большой одноразовый стакан с ароматным кофе. Я непроизвольно кокетливо опустила глаза и произнесла: - Я слишком громкая, да? - Это бодрит, к тому же раньше было хуже. В первый месяц я проливал кофе на себя от твоего «доброго утра», - укорил меня обладатель спины и всучил стаканчик в мои руки. Я благодарно кивнула и отпила глоток, после чего зажмурилась от удовольствия: - Это ты еще не слышал, как я пою… Я не знала его имени и где конкретно он работает, но мне нравилось вот так, вполне буднично, с ним кокетничать, ловить его взгляды и улыбки, а иногда, в особо солнечную погоду, тонуть в его голубях глазах. Он был прекрасным собеседником и, так же как и я обладал юмором с черным налетом. Я это всегда ценила в мужчинах, но сближаться не спешила. Сама не знаю почему, но портить вот такие минутки счастья отношениями мне почему-то не хотелось, возможно, моя левая пятка точно знала, что из этого ничего не получиться, а может я просто все еще была под впечатлением от моей последней попытки играть в отношения. Нет, уж, пусть лучше навсегда остается Мистером Шикарная Спина, как окрестили его наши девочки, чем станет очередным «шикарным бывшим». Я еще пару минут потратила на взаимную стрельбу глазами и чернушные шуточки, после чего все же напомнила себе про вредного клиента и умирающую без кофе Анну и попрощавшись, поспешила к рабочему месту, но видимо высшие силы были против заключения этого договора, потому как, когда я уселась рядом с приятельницей, та благодарно кивнув, потянулась за кружкой, от чего рукав свободной рубахи оголил ее запястье. - Это еще что такое? – удивленно произнесла я, пялясь на открывшуюся красоту, где проступали буквально черные синяки. - А? – не поняла сначала Аня, успевая сделать глоток из кружки, а потом, проследив за моим взглядом, защебетала, - Мы с Глебом на роликах катались в выходные и, представляешь, я умудрилась одним коньком за второй зацепиться и упала. Повезло еще, что ласточкой в кусты залетела, но вот руку все же отбила. - Дай посмотрю, - не утерпела я, невольно напрягаясь всем телом, уж больно синяк был страшный, да и наводил он на неприятные мысли. Я уже такое видела. Правда один раз всего, но запомнила на всю жизнь. - Смотри, - легко согласилась Анна, бесхитростно протягивая мне свою руку. Анюта мне доверяла безоговорочно и во всех делах, толи из-за того что я была самой взрослой ее подругой (шутка ли, тридцатилетняя баба, в ее глазах я была доисторическим реликтом), толи из-за того что с самого первого ее дня на фирме я за ней присматривала и помогала разобраться в работе. Пришедшая в прошлом году Аня была такой маленькой и испуганной, что у меня сердце при виде нее сжалось, и так жаль ее стало, что я решила за ней приглядеть, по первенству, но, как оказалось, от этой привычки тяжело избавиться, особенно когда сама не хочешь и когда на тебя смотрят большущие васильковые глаза наполненные таким благоговением словно ты бог. Я тем временем бережно взяла ее ручку и натянула рукав повыше, чтобы весь синяк оголился. Он был ширенной сантиметров пять и опоясывал все ее запястье неровным браслетом. Я не утерпела и несильно нажала на особо черный участок кожи, искренне надеясь, что Анна вскрикнет и отдернет руку, но этого не произошло. - Жуткий правда? – продолжала тем временем девушка – Но представляешь совершенно не болит и не уменьшается. Я его мажу-мажу гелем от ушибов, а ему хоть бы хны. - Угу, - соглашаюсь я, не особо вслушиваясь в ее слова, иногда Аня так увлекалась темой разговора, что собеседник ей становился совершенно не нужен, даже поддакивать в паузы не обязательно, не заметит. Вызвать в ней такую словоохотливость было не сложно, парой хватала всего одной фразы, а вот мне нужно было подумать. Это был не синяк. Точней синяк был, размером с копейку у основания выступающей на запястье косточки, но все остальное было меткой. Бабушка говорила, что чем скорее вызов, тем темнее метка и что по узорам можно понять, зачем метили, но вот что конкретно обозначает каждый узор, Бабуля уже не знала. Меченые появлялись в ее практике крайне редко, большей частью они, так же как и Анька, воспринимали мелку как синяк и не обращали на нее внимание пока не становилось поздно. Моя мать тоже не обратила внимания на такой же синяк и поплатилась за это. Она не любила об этом рассказывать, но вот Бабуля в красках поведала ту историю… Моей матери было под тридцать когда метка сработала. У нее тогда уже было двое детей и любящий, пылинки с нее сдувающий муж. Она была взрослой, рассудительной, одаренной, и по сути при переходе ей повезло, но она все равно сломалась, не так чтобы в дребезги, но что-то в ней треснуло. Вит, самый старший из нас, на чью долю выпала осознанность того момента говорил, что мама вернулась другой. Она часто после этого становилась задумчивой и грустной, плакала, когда никто не видел и ее до сих пор мучили кошмары, хотя с ее возвращение прошло уже более тридцати лет. Я глянула на все еще болтающую Аню и закусила губу. Ей всего девятнадцать и, не смотря на наличия жениха, она все еще краснела при упоминании секса и была совершенно не приспособлена к жизни. Она терялась в метро, залипала перед витриной с мягкими игрушками и мечтательно говорила о сыне и дочках, а когда я спросила ее, часто ли они практикуют их появление, жутко краснела и с каким-то несвойственным ее поколению смущением призналась, что к практике с Глебом они еще не перешли. Анна была маленькой не только ментально, но и физически, она на полголовы была ниже меня, с хрупким телосложением и большущими голубями глазами в обрамлении пушистых блондинистых ресниц. Не девушка даже, девчонка. Моя мама была очень сильной, а вот Анька такой не была. Я, помедлив, положила свою руку на метку и еле слышно зашептала наговор, искренне надеясь, что никто его не услышит, не столько боясь быть осмеянной из-за суеверий, сколько, что от чужих глаз он не сработает. Метку снимать долго и не всегда получается с первого раза, но вот заговорить ее, чтобы она замедлилась, сбилась, можно даже тут, правда в таких делах требовалась не только концентрация, но и уединение желательно в привычном и наговоренном месте, хотя в экстренных случаях можно и так. Метка слишком темная чтобы ждать. Эх, жаль, Бориса Ивановича со мной нет, он бы мне намурчал нужный настрой. - Алён, ты чего? – удивилась Аня, смотря на меня, но ответить я не успела, метка под моей рукой начала быстро нагреваться не причиняя вреда своей носительнице, но отпугивая меня, а все вокруг поплыло. Неужели на метке стоит какая-то защита? Да быть этого не может! Наш мир считается не магическим, таких как я мала и мы практически не колеблем общий и без того довольно низкий фон мира. В сопредельных мирах подобное воздействие не фиксируется, мои предки сделали все возможное, чтобы оставаться незаметными для других, но при этом неплохо изучили их магию, чтобы в случае чего можно было ту остановить. Так почему же… - Ой, - прошептала приятельница, удивленно моргая, и сбивая меня с мысли. – Мне, кажется, сейчас плохо станет… перед глазами плывет. Нашатырю! Я невольно ругнулась, тем самым сбила саму себя на половине наговора, Анька от удивления дернулась, отрывая свою руку от моей и тут контуры ее тела стало размывать. На проклятой метке не было никакой защиты, просто пришло время ее активации. Соврала Аня про выходные, метка у нее появилась куда раньше, но подумать об этом времени не было, она скоро пропадет, а все вокруг ее забудут, вполне вероятно, что даже я. - Глупая ты, Алёна, и не умнеешь, – сказала я сама себе и прежде чем успела передумать, вновь ухватила приятельницу за руку и дернула ее на себя, прикрывая глаза и обращаясь напрямую к силам предков. Анька ойкнула и слетела со своего стула, ласточкой прошла сквозь меня и упала где-то за моей спиной, я только успела отметить, что метка на ее руке начала светлеть, как мир дернулся, поплыл, а меня как будто схватили десятки рук и потащили куда-то вниз. Я ругнулась и крикнула в глупой надежде, что кот услышит: - Борис Ива…. Но договорить не успела, что-то сильное и тяжелое рухнула мне на плечи, буквально припечатывая к полу, вжимая в него так, что ребра затрещали, а кровь хлынула изо рта. Я попыталась привстать, чтобы оглядеться, ведь не просто так вокруг стало значительно темней, а воздух стал стылым, словно я в погреб спустилась, но невиданная мне сила вновь обрушилась на меня, на этот раз припечатывая так, что по полу трещины пошли. - Суки… - ругнулась я, прикрывая глаза и обращаясь к своему маленькому резерву, чтобы за его счет создать защитный кокон от этой непонятной мне силы. Родная энергия отозвалась нехотя и неспешно поползла по телу, даря облегчение, а главное возможность дышать свободно, а не так как было до этого. Я вновь открыла глаза и увидела перед собой чей-то обнаженный живот, скосила глаза чуть выше и увидела ее обладательницу – пожилую женщину со странными шрамами-рисунками на лице. Эти рисунки были мне смутно знакомы, но вспомнить с ходу не получилось, тело было против любой активности, даже мозговой. - …Она… лорд… беда… - шептались тем временем вокруг, хотя может и не шептали, а кричали, кокон защищал меня от всякого нежелательного воздействия, а вот то, что я понимаю лишь отдельные слова, меня удивило. При переходе язык, хотя бы устная речь, изучался автоматически, это напрямую связано с магией призыва и облегчения магического взаимодействия, ведь большая часть магии активировалась словами заклятия, а магия переходов в первую очередь создавалась для заключения союзов с равными. Ведь раньше для ее использования были нужны двое магов, один в принимающем мире, а второй в отдающем. Это сейчас магию развили до меток, которые ставили на нужного человека. Перед глазами опять все поплыло, только на этот раз это было воздействие моей собственной энергии, она явно собиралась усыпить меня, чтобы восстановить все то, что пострадало при переходе, а я не стало сопротивляться, блаженно прикрывая глаза. Кокон сможет защищать меня еще несколько часов, этого времени должно хватить, чтобы залечить все то, что сейчас так болело. Воздействия извне я не боялась, энергия резерва это энергия жизни и если она направлена на защиту той самой жизни, она практически неразрушима. Жаль только обращение к этой энергии нехило так сокращает жизнь, но кажется выбора мне этот новый дивный мир, не оставил.