Я не люблю тебя

Они познакомились вскоре после того, как Сережа без малейших сожалений оставил первопрестольную, где вырос, и перебрался в Северную столицу, где захотел остаться насовсем после знакомства с таким городом, как Питер. Это была обыкновенная шумная собирушка безбашенных людей, очарованных всеми музами искусства, у кого-то из чьих-то друзей на Ваське, как по-свойски, любовно именуется Васильевский Остров, драматично увековеченный в стихах Бродским. За окном стучали колесами по старым рельсам трамваи, из-за чего на кухне периодически дребезжали возмущающиеся таким безобразием стекла в рассохшихся рамах. Дом был олд настолько, что горячая вода имелась исключительно благодаря мамонтами ревущим колонкам, которые следовало исправно нагревать, а лифта вплоть до последнего, четвертого этажа отродясь не бывало, лестницы же были не как в каких-нибудь там занюханных «хрущевках», а длинные, долгие, почти как в песне незабвенных «Зеппелинов», услаждающих душу каждого нового поколения неформалов - на самое небо. Скромный, грозящий однажды непременно обвалиться балкончик, под которым колыхалось фиолетовым цветом целое море одуряюще сладостно пахнущей сирени, не мог вместить всех желающих покурить, потому те, кому более-менее хотелось глотнуть свежего воздуха, выходили и на лестничную площадку. Не то бы еще чуть и в квартире не то, что стало можно топор на воздух вешать, как Раскольникову на пришитую петельку в пальто, а пришлось бы его прорубать, следуя примеру основателя города. Но эти двое молодых людей вышли на лестницу не за этим… Они - вышли друг за другом. Сережа, шедший первым, говорил себе, что нефига ему не страшно обернуться и столкнуться взглядами теперь, с тем, с кем он уже наобменивался ими выше крыши, все более, чем откровенно заинтересованными и все жарче пылающими у обоих, уже сказавшими за них все без единого слова. Или того, что оглянувшись, он увидит, как идет один, и это ему будет в точности так же пофигу. Он остановился, как только за спиной раздался звук захлопнувшейся двери, приглушивший вновь во всю играющую в этих стенах запись «Дорз»; развернулся полностью, забыв хотя бы для видимости полезть в карман за сигаретами. И лицом к лицу столкнулся с тем парнем, чьего голоса он еще ни разу толком не расслышал и чьего имени так до сих пор и не узнал. Но спустя всего долю секунды уже целовал, как запоем пьют, теряя связь с окружающей реальностью. Не было страшно, что кто-нибудь сейчас тоже выйдет «покурить на свежем воздухе», или поднимется, или спустится кто-нибудь из соседей. Ничего не было страшно вообще. Он хотя бы того не успел испугаться, что ошибся, истолковал все неправильно, что неверно поняли его. Что из его рук вырвутся, от его вплотную прижавшегося, алчущего тела с содроганием отстранятся, что рассмеются, ударят, и лучше бы тогда врезали. Ничего из этого не произошло. Ему ответили сразу же, с тем же пылом, с таким же стоном, или это был его стон? Не разобрать абсолютно… Они провели эту ночь вместе, не смыкая глаз до утра, не отличимого от ночи. Лишь вновь застукавшие по рельсам трамваи возвестили о его приходе. Они заснули, не разжимая объятий, переплетясь между собой и впаявшись друг в друга, улыбаясь, спокойно дыша, умиротворенные, дико счастливые. И улыбнулись друг другу, едва открыли глаза, распахнув одновременно, словно в зеркале. - Я не люблю тебя. – зачем-то сказал Сергей то, чего говорить не собирался ни в коем случае, как и полностью противоположного. Вышло страшно некрасиво, он тотчас захотел извинится, уже рот начал открывать. Не успел. Поцелуем ему не дали добавить ни слова больше. - Я тоже тебя не люблю. – не переставая улыбаться, ответил парень, с которым он исключительно бурно провел эту ночь. А потом следующую. А потом еще и еще… Неделю, месяц, другой, следующий… Где-то через месяц они обменялись кольцами. Так, на поржать, по приколу. Один вдруг предложил, другой какого-то фига согласился. Почему нет? Это ведь ничего не значит. Никакой силы не имеет. Зато прикольно и камуфляж неплохой – ну кому придет в голову что повсюду болтающиеся вдвоем парни окольцованы гладко-золотым не девушками, варящими в эту минуту по борщу каждая у них с супругом дома? Спустя еще какое-то время махнуться кольцами предложил уже Сережа. Просто рекламка на глаза попалась, просто понравилось, как кольца выглядят, интересные такие, широкие, нетипичные, со «старинным» рисунком. Вся партия одинаковая. И совершенно идентичные нетипичные кольца сменили на их правых руках стремное классическое брачное золото. - Я не люблю тебя. – повторил с сердечной нежностью улыбающийся Сергей, вторично надевая своему парню кольцо на палец. - Я тебя тоже не люблю. – негромко, чуть севшим голосом повторил тот, влюбленно смотря ему прямо в глаза, ожидая, когда тот поднимет на него взгляд. После чего они стали целоваться с таким же неистовством, как в тот первый, познакомивший их раз, тогда, весной, на Васильевском. «Горько!», понятное дело, никто им не кричал. Сладко им вдвоем было безо всяких свадебных тортов, которыми намного интересней кидаться.