Право рождения

Июнь 2046 года, Качурский округ, Приполярье. — Дядя Пашечка, здравствуй, я так скучала-а!       Бусинка пересекла крохотный аэропорт и завизжала как натуральный поросёнок, просадив голову Ильи выстрелом боли в правый висок. Айвазов скрипнул зубами, но ничем больше не выдал страданий. Не показывать же своей слабости Палычу и остальным? Руководитель экспедиции, как никак. Впервые в жизни. Дочка уже вовсю обнималась с егерем. — Дядечка Пашечка, а мы, когда приедем, будем плести косички?       Палыч загнанно покосился на Илью. Тот в ответ криво усмехнулся. Влада обладала прекрасной памятью и не забыла, как в феврале возводила макраме на отросшей шевелюре егеря. Не забыл и Спиридонов.       Пока трясся по цветастой лесотундре микроавтобус на аэроподвесе, обычно говорливый Палыч сидел, тише воды ниже травы. Зато вместо него всю дорогу до Мынто не затыкалась Влада, выспрашивая у отца и Светки то одно, то другое. Под конец Илья был готов взвыть от безысходности и приступа мигрени. Если б не падчерица с её попытками отвести Владкину энергию на себя, маленькая приставала доконала бы отца вусмерть. — Папа, а это мамина земля? — Да. — А она вся мамина? — Да. — И птички на ней мамины? — Да. — И облака? — Да. — А когда они улетают в другие края, они тоже мамины? — Нет. — Но мама никогда не отдаёт своего, почему она разрешает своим птичкам и облакам улетать?       Илья мученически вздыхал и пытался поступать с дочкой, как эрси. То есть, оставлять её вопросы без ответов. Тогда помимо качки на дорожных ухабах его трясли за рукав камуфляжной куртки и шлёпали по бритой голове. — Папочка-а, ну почему? Скажи!       Влада много взяла и от отца, и от матери. Особенно двойную порцию настырности. — Ух ты-ы-ы! — Тоненький пронзительный голосок возвестил очередное дивное зрелище: Влада заметила вдали облако, дремавшее на сопке и украшавшее её наподобие меховой шапки. — А что это папа, пап, зачем столько дыма над горой?       Илья психанул. Сверкнул глазами и рыкнул на дочь: — Кашу тут варят! На всех!       Та разом отлипла от стекла и уставилась на отца чёрными глазами-бусинками в полнейшем изумлении. — Прям на всех? На всех-всех? И на нас тоже? — Да, — без угрызений совести соврал Илья. Зато дочь умолкла на благословенные пять минут, переваривая полученную информацию и пришёптывая: — Кашу... На всех!       Светка испустила еле слышный вздох облегчения, а Инна приняла более расслабленную позу. Илья смекнул, что те тоже опухли от болтовни Влады, и почти пожалел, что взял с собой в экспедицию такого маленького ребёнка. Не стало бы это медвежьей услугой! — Папочка, а она вкусная? — Кто?! — подпрыгнул на особенно крутой кочке Илья и опасливо глянул на беременную Инну. Но той и тряска оказалась нипочём. Сидела себе и сочувственно улыбалась коллеге. — Да каша... — А хочешь поиграть? — встрял тут Иннин аспирант, Толик. Сунул Владе телефон, развернул голоэкран с яркими мячиками, которые надо было загонять в цель. Но дочка деликатно вернула игрушку. — Спасибо, дядя Толечка, мне с папой нравится беседовать. Пап, а папуль, она вкусная или нет? — О-очень!       Илья приготовился к тому, что его бедовая голова не доедет до Мынто, а разнесётся ошмётками мозгов по всему микроавтобусу.       У мегалитов мало что изменилось. Разве только защищать их теперь не было необходимости. Илья готовился спокойно заниматься наукой, копать, искать доказательства существования легендарной Страны Городов — Земли Калтысь. Центр её принадлежал жене, как та долгие годы стремилась, но его надлежало оберегать, как собственное дитя. Познавать и открывать остальному миру. — Папочка!!! — Влада вылезла из автобуса и в восхищении раскинула ручонки. — Как тут красиво!       Илья устало улыбнулся. Светка прислонилась щекой к его плечу. — Я же не была такой балаболкой, нет? — Была, — не преминул подколоть её Айвазов, вспоминая бесконечные Светкины «почемухи» в её первой экспедиции. — Нет! — возразила в шутку Касаткина. — У меня золотой характер, ты сам сказал! — Золотой, значит тяжёлый, — многозначительно ответил Илья и пошёл ловить младшую, пока она не нашла себе приключений на задницу. — Папочка, а где мы будем жить? — В чуме. — В настоящем? — Нет, в игрушечном, розовом, как у твоих Барби! — поддразнил Владу отец. — Правда? Вот здорово! Я хочу! Хочу розовый чум! У нас будет розовый чум? — Та не переставала удивляться и всему по-детски верила. Это подкупало настолько, что Илья задумался, можно ли добыть у келе розового меха с какими-нибудь блёстками. И решил, что можно. Да, экспедиция обещала стать во всех смыслах весёлой.       Учёные привычно разбивали лагерь и налаживали быт. Вскоре рядки палаток устроились на каменистой качурской тверди стайкой спящих разномастных птиц. Над полевой кухней завился дымок. Светка с аспирантами решили озаботиться готовкой ужина. Но тут археологов ждал очередной сюрприз. — Света, а зачем ты хочешь варить макароны? — тормознула Касаткину Влада, отобрав и рассмотрев пачку рожков. Илья, сидевший рядом на скамье, напрягся. — Ну, нам надо поесть, — объяснила Светка как само собой разумеющееся. — А папа сказал, нам наварили каши на той горе, — напомнила Бусинка. — Вдруг она вкусная? Па-а-ап! А ту кашу скоро принесут? Она с мясом?       Илья аж поперхнулся коньяком, которым его угостил Палыч. Касаткина прыснула и глянула на него, мол, вот что значит, обманывать. — Конечно с мясом! Рисовая. Плов, — на ходу придумывал Айвазов, стараясь сохранить невозмутимость. — Кто сказал — плов? — Брезентовый полог откинула Инна, у возникшего за ней Михаила Тихоновича тоже был весьма заинтересованный вид. — Ну а что, на той горе нам сварили, а доставку сейчас закажем, — деловито сообщил Айвазов и принялся, вспоминать, в какой из баулов он засунул колотушку от тюнгура. — Ого, сервис на высоте, — недоверчиво хмыкнул Толик. Будучи дичком, он не знал, чего ждать от волшебной кафедры, на которой учился. Но странности прошлого февраля коснулись всех, и даже самый неоперённый аспирант в стенах этнички догадывался, что доцент Айвазов — кладезь причуд. — Я отлучусь минут на двадцать, — сорвался с места Илья. — Светоч, варите пока чай. Влада, не ходи за мной. — Ага, — хором кивнули девочки, и их глаза одинаково заблестели в ожидании чуда.       Илья отошёл в облюбованный сойками ельник и присел с тюнгуром на гладкий голубоватый камень. Птицы, завидя его, треща, поспешили прочь — не рискнули стать наблюдателями. Золотая шаманка владеет Землёй Калтысь. Чёрный шаман владеет всеми её духами. Илья заворчал горлом и начал камлать, привычно и легко входя в полудрёму транса. Ему не понадобилось много времени. Через завесы густых полуприкрытых ресниц он уже видел, как послушно сползаются на стук его бубна тёмные расплывчатые тени, как они обретают формы существ — многоликих, могущественных и строптивых. Но ни одно из них не смело перечить его воле. А значит, у дочек будет и плов с горы, и Барби-чум. Кто бы там что ни говорил, и как бы не открещивался в детстве от Ильи, а всё же хорошо быть роднёй чернобога! — Исполните мою волю без промедления, — твёрдым тоном приказал духам Илья, и те разлетелись по делам.       Спустя обещанные двадцать минут, сияя от гордости, Илья втащил на полевую кухню огромный казан дымного плова. — Ого! А бухлишка твои келе не прислали как комплимент, а, Илюша? — резонно вопросил Палыч. Илья важно залез во внутренний карман камуфляжа и выставил на стол пару запотевших бутылок. — Вот это дело! И у меня кое-что есть за встречу! И-эх! — Спиридонов, кряхтя поднялся, чтобы сбегать к себе и прибавить количество выпивки на душу населения. Влада со Светкой уже раскладывали плов по мискам. Бусинка повела носом и причмокнула: — Вот, я всегда знала, что каша с горы вкуснее обычной, из кастрюли! Археологи засмеялись. — А давайте, теперь каждый день нам на горе будут готовить? — Светка подмигнула Илье. Тот чокнулся с егерем и аспирантами, потом опрокинул в кишки коньяк и заявил: — А давайте, Светослава Истиславовна, без давайте? Ваше здоровье.       И Светка скуксилась, явно уяснив, что кафедральное рабство никто не отменял. А Илья глянул на Бусинку, за обе щеки хомячившую плов, и решил, что та уж сублиматы замачивать и тарелки мыть точно способна. Разделение труда в лагере всех касалось, и дочка ещё в аэропорту клятвенно пообещала помогать по хозяйству. Но сегодня её ждал сон на природе.       Чум и впрямь вышел девчачьим, Илье даже стыдно стало. Он скорее напоминал облако сладкой ваты, чем жилище брутального во многих смыслах Нава Качурки. Внутри тоже всё оказалось яркое и плюшевое, с жердей свисали ленточки и звёзды, а на постели устроились куклы и любимый Владкин пони. — Ура-а-а! — захлопала в ладоши дочка, оглядывая новый дом. — Папа, ты лучший папочка на свете! Как тут здо... — она полезла под шкуры цвета феиной радости и вылезла с противоположной стороны, — ...рово! Я принцесса мехового царства.       Илья с молчаливым довольством подбросил дров в очаг. Мигрень унялась, и дочка уже не так раздражала. Наконец-то он привёз её сюда, чтобы познакомить с землёй предков! Да, он поступил верно, взяв её с собой, и он справится. Малышка лежала на ворсистом мехе, стараясь занять всю площадь постели, и смотрела в конус полога из шкур — туда уходил дым от очага, и занимался розовый ночной сумрак. — А где ночь? — В июне на Качурке нет ночи. — Он прилёг рядом. — Совсем? — Дочь нахмурилась, надула губки, и Илья подметил в её гримаске полностью свою мимику. Да, всё-таки они были невероятно похожи. Любознательность тоже была его, тут и пенять не на что. Он сам так же доставал отца расспросами, пока тот был рядом... — Совсем. Солнце катается по горизонту, и темень не наступает вовсе. — Значит тогда вот что! — Бусинка взяла его ладошками за лицо. — Я принцесса розового мехового царства, и небо в нём тоже розовое. А ты, папа, его король. — Да. Она снова откинулась на шкуры. — Сплю на новом месте, приснись жених невесте, — услышал Илья от шестилетней дочери и едва сдержал ржач. Экспедиция началась.