Право рождения

Июнь 2046 года, Пошново. — А ты думал, нам тоже устроят праздник, э? — Вахтанг утёрся рукавом рубашки и с ехидством посмотрел на Савву. — В стране официальный праздник, день независимости. Мы её равноценные граждане и имеем законное право быть независимыми! — тот выразительно ткнул пальцем в стол. — Я уж молчу, про то, как из-за них мы просрали день защиты детей. Нас никто не защитил! Заставили дробить бетонные блоки. Но уж во всеобщий выходной я не буду и вихрем шевелить в этом зале! Я ребёнок и хочу выходной! Мы все дети! — Он поочерёдно указал на каждого из группы, а их в комнате отдыха собралось человек пятнадцать несовершеннолетних ветрогонов. — И что ты сделаешь с расписанием тренировок? — принялись галдеть парни. — Нас никто не отпустит в город! Ещё и кросс гонять заставят, чтоб энергии поменьше было! Да этот Смарагдин старый! Полоумный упырь! Придурок! Ага, ему похер на нашу задолбанность, мы ему для прославиться нужны! — Но мы не ишаки! — оборвал их возмущение диктатурой главного тренера Савва. — Пора доказать маразматику, что мы тоже личности! — Как ты докажешь, Яхонтов? — огрызнулся Вовка Корундин, сын Владимира Корундина, внук Владимира Корундина и, как полагал Савва, правнук тоже. — Он тя слушать не будет! — Я посмотрю на тебя, после того, как ты от него выйдешь на трясущихся ножках! — добавил Гога Фианитов. — А никто к нему и не пойдёт, — спесиво прищурился Савва. — Разве нам нужны разрешения быть свободными гражданами этой страны? Наши права прописаны в конституции. Свалим так. И пусть они сами дрочат свои трени.       Вахтанг сокрушённо схватился за макушку, видя, что остальные пацаны уже на стороне близнеца. Савва улыбнулся. Брат в любом случае оказался бы с ним заодно.       Несмотря на высокопарные заявления бунтари решили покинуть лагерь сразу после обеда. Так оставалось больше шансов не попалиться — целые три часа, отведённые в режиме на отдых, можно было провести на городском концерте! Навыки редактирования видео помогли Савве в его авантюрах не единожды. Мальчики-колдуны подменили картинку на камерах слежения у пожарных ворот и беспрепятственно сбежали ветрами.       Хорошо летом в праздничном городе! Хорошо быть свободным отступником, врагом системы, другом своих желаний! Хорошо, когда ты не один. Вкусным было всё. Сливочное мороженое и газировка впервые за три недели спортивной диеты. Улыбчивые девчонки и парни, смуглые от южной крови, провожающие заинтересованными взглядами их шумную процессию. Разбегающиеся в стороны коровы. Жаркое солнышко, шелест пальм вдоль главной пешеходной аллеи города, ароматы жареного теста и кипарисов. Дружный марш ветрогонов под хохот и песни, а также большой полотняный триколор в руках Вахтанга — флаг они стянули с одного из домов. Савва чеканил шаг по улице и представлял, что вот так они с братом пойдут строем в сборной на открытии ВКИ через два года — гордые, лучшие, взрослые. Это были мечты, но Савва знал — мечты сбываются, если им помочь. Мальчишки прошествовали, размахивая флагом, до площади, откуда гремела музыка, и Ваха воскликнул: — Ого! Там играет «Del'Tonic»! — и припустил на шоу известной группы. Савва усмехнулся радости близнеца. Сам он «дальтоников» не сильно любил, но попрыгать на гигантской дискотеке был не прочь. Да и другие парни оживились. — Классно, что ты убедил нас свалить! — проорал Гога. — Да, Савка, это лучший день за лето! — согласился ещё кто-то. А Савва тем временем уже, бледнея и прикрываясь краем триколора, смотрел на Бориса Петровича Тиронова, который буквально в нескольких метрах от малолеток обжимался с какой-то эффектной девицей. Борис Петрович, тренер-куратор лагеря, повернул голову, и сальная улыбка уползла с его круглого, курносого лица. Голубые глаза встретились с карими. Савва понял, что они попались, хоть тренер и выглядел сам пойманным с поличным. Но Тиронов умел управлять собой не хуже Саввы. Он ласково шепнул спутнице пару слов на ушко и, подбоченившись, направился к ученикам. Савва дёрнул Вахтанга за плечо, тот неловко ахнул и, выпустив флаг, накрыл полотном тренера-куратора. Тиронов забарахтался в символе страны, Савва воспользовался заминкой и крикнул парням: — Гоним отсюда!       Юные стрибоги, как воробьи, рассыпались с площади, свернулись ветрами и помотали кто куда. Борис Петрович, сдув флаг, коршуном помчал следом. Близнецам и так было ясно: им обязательно влетит. Поэтому, когда цепкие пальцы Тиронова ухватили Савву за лодыжку, тот особенно рьяно не брыкался.       Не прошло и часа, как вся орава мальчишек торчала в кабинете главного тренера одной понурой шеренгой. Геннадий Смарагдин, титулованный спортсмен старой невгородской закалки и некогда противник самого Малюты Яхонтова в поединках стормикраша, злобно кривясь, обошёл беглецов. Каждый из них ждал бури, но тренер не спешил обкладывать их в своей манере. Он, как питон, выбирал основную жертву, и это было несложно. Внимательные жёлтые глаза чуть навыкате остановились на невозмутимо замершем Савве. Морщины на бронзовом лице Смарагдина пришли в движение. Савва сглотнул, догадавшись, что тренер сходу просёк зачинщика, и сейчас получит он. — Ну что, мальчики, хорошо погуляли?       Савва скосил взгляд на пути отступления. Борис Петрович стоял монолитом в дверях, расставив ноги и уперев руки в бока, кабан кабаном. В горле стало сухо и холодно, в печёнке, наоборот, жарко. Но терять себя Савва был не намерен. — Да ничего так, — он повёл бровью и вскинул подбородок, чтобы казаться выше. — Геннадий Васильевич. — Это ты их надоумил. Вечно ты. Я за тобой давно слежу, Арцивадзе. — Тренер прекрасно знал, чей Савва наследник, но нарочно обращался к нему по официальной фамилии. Злил. Савва его тоже. — Вахтанг справа, Геннадий Васильевич, — откашлялся Савва. — Я знаю, где Вахтанг, я говорю с тобой. — Моя фамилия Яхонтов, сэр, — издевательски произнёс Савва. — Несложно ведь запомнить? Я-хон... — Заткнись, ушлёпок. — В глазах главного тренера закорчились злые черти. — И, поверь, этой фамилией тебе лучше не кичиться. Ты не сможешь выступать под ней на играх. — Почему? Под ней и буду, — улыбка Саввы стала поистине лучезарной. Тренер хмыкнул в кулак и приблизился к лицу мальчика, навис над ним всем своим несгибаемым авторитетом. — Ты вроде молодой, Арцивадзе, а несовременный какой-то. Устаревший, архаичный. Яхонтовы давно не в моде. Проклятый род. Ни один из них, — он сосчитал кивками шеренгу испуганных спортсменов, — не считает, что быть Яхонтовым круто. Даже твоя мать сменила... — Яхонтовы — величайший род в истории чародейства со времен большой войны, — отчеканил Савва, глядя на тренера прямо и не мигая. — И не вам в этом сомневаться. — Что? — Смарагдин даже заозирался, ища поддержки в побледневших лицах других стрибогов. Все молчали. — Что ты сказал? — Вы оглохли? Купите себе духа-переводчика, Геннадий Васильевич. Или слуховой рожок. Давно пора, — продолжал нарываться Савва. Раздался смачный шлепок — это Борис Петрович зарядил себе по бородатой щеке. — Арцивадзе, ты в курсе, что я могу выпинать тебя из юниорского состава сборной в любой миг? — заскрежетал зубами Смарагдин. — Это за что же? У меня превосходные показатели по тренировкам, — Савва почуял свою силу. — Потому, что ты много болтаешь и не уважаешь старших, — пояснил Геннадий Васильевич. — Я не уважаю тех, кто не уважает память и неоспоримое величие моего рода. — Убийц, подлецов и маньяков! — Да вас просто дед в задницу имел, потому вы меня ненавидите, на мне сорваться хотите! — моментально взорвался Савва и сразу охренел от собственной наглости. Ветрогоны хором ахнули. Вахтанг бросился на близнеца и залепил ему рот рукой, боясь, что тот продолжит оскорблять главного тренера. — Так! Савва! Извинись немедленно! — встрял, спохватившись Тиронов. — М-м-м! — промычал Савва слова отрицания и сдёрнул руку брата с лица, — не буду! Он не имеет права так говорить! Кто такие Смарагдины? Они ничем не прославились! Никогда про вас не слышно! Вы и место подсидели за дедом Борис Петровича! Бор, скажи, ну! А Яхонтовы — величайший род в истории! И я наследник Яхонтовых! Я горжусь...       Борис Петрович уже спутывал его. Смарагдина аж трясло, как вулкан, готовый похоронить под лавой полуостров. — Всем! Этим! На пирс в лёгкой форме! Через десять минут! Борис, проследи и Кольку Берзарина с собой возьми! — Он метнул пальцем знак в отступников, как молнию, и вывернулся чёрным ураганом из собственного кабинета. Тиронов отпустил Савве несильную затрещину, впрочем, это был больше родственный знак. — Ты дебил? Нахрена ты его выбесил, ёш твою медь? — Нахрена он меня выбесил, Борис Петрович, — пыхтя и трясясь, проворчал Савва. — Ты же всем им нагадил! — Тиронов похлопал себя по лбу. — Он ж вас распнёт, сопляков! — Кто кого распнёт, — Савва оглядел зверем шестнадцать перепуганных до смерти прыщавых рож, из которых одна была как его собственная. — Не ссать, пацаны. Победа за нами.