Право рождения

— Светоч, вы там собрались? — Илья с Тимом стояли у запряжённых духами нарт и терпеливо ждали, когда перевоплощение осуществится. — Сейчас! — отозвалась тётя Саша. — Миленькие, одну минуточку, на меня скафандр не налазит! — и Борзому стало ясно, что это голосом Айвазовой вещала его зазноба. — Уй! Саша, не дери меня! — Ра-а-а! — вторило ей раскатистое медвежье рычание. — Ро-о-о! — Да я, выдыхаю, а оно никак! — оправдывалась Света. Потом пискнула, дождалась жужжания молнии и вылезла из чума — красная с натуги, но от Саши не отличить. Подмены не заметил бы даже Вий. Лже-Айвазова поводила головой, присматриваясь, и Тим уже было хотел помахать, чтобы привлечь её внимание. Но тут рослая медведица, надвинувшись сзади, от души дала Касаткиной поджопник в сторону нарт. — А, спасибо! — та слепо сощурилась. — Теперь вижу! — Куль-Отыр дери, — проворчал на это Илья сквозь зубы, — она ж близорукая, как крот. — А разве с мутабором она не должна была получить физические данные Саши? — поинтересовался Тим. — А это как повезёт, — скривил губу Айвазов. — Тут, очевидно, не повезло.       Света бодро шагнула в нарты, запнулась ногой о полозья и улетела ничком в настил, чуть не придавив Бусинку. Илья, видя такое, насупился и повернулся к косматой жене. — Я надеюсь, ты прониклась и будешь неотступно её мониторить? — Ра-а! — обнадёживающе вывалила клыки Саша. — Ура, мы едем в гости! — торжественно объявила Влада. — Мамочка сказала, что я буду их со Светой глазками! Так что, ты не волнуйся, папа, мы, ведьмы, вместе умеем мультики смотреть! — Обнадёживает. — Илья уселся править духами, а Тим — придерживать Свету с Бусинкой. Четвёрка келе, отдалённо напоминающих гигантских оленей, подняла нарты в воздух. Саша замахала им с земли когтистой лапой. По правде, она порывалась отправиться с ними и шастать близ стойбища, пока обряд не кончится. Но Илья сумел убедить супругу, что разгуливать поблизости от метких и охочих до мяска эрси в обличье медведя — не слишком удачная идея. Да и охотники, скорее всего, запомнили её приметы в той стычке и могли сорвать аферу. Обнимая обеими руками девчонок, Борзой с любопытством всматривался в пёстрое тундровое одеяло под ними. Вот келе промчали их мимо группы отвесных скал, с одной из которых взирал на свои владения нарисованный Борзым Харыысхан. Совсем юный вайкут, предыдущее воплощение Ильи, все так же неподкупно целил стрелу в любого, кто посягнёт на мирную жизнь Калтысь. Айвазов проводил узким, острым взглядом граффити, полуобернулся на художника и с лукавой признательностью подмигнул ему. Повозка двигалась дальше на север, и спустя час глазам путников предстал ровный километровый круг выеденной смертью земли с кострищем посередине. Сила Ильи изгнала отсюда всё живое для их с Тимом битвы, и до сих пор это славное место не проросло ни травой, ни ягодниками. Лысый пятак на теле Калтысь, обагрённый кровью обоих чернобогов и осенённый благословением зародившейся крепкой дружбы. Илья перекинул поводья в одну руку и потянулся к Тиму другой. Борзой, как тогда в феврале, не отказал однобожнику в поддержке и обжал его сильную смуглую ладонь двумя своими. Потряс, похлопал для пущей важности. — Брат-колдун, — шепнул Айвазову, и тот засмеялся.       Вдалеке, за извивом бурой змейки-реки показались стройные пирамидки эрских чумов, и Тим заметил россыпь оленьих стад по плоской равнине до самого морского берега. Дальше, за нескончаемой водной преградой не располагалось боле никакой земли, кроме горстки островов и — край света, Северный полюс. Нарты начали снижение, духи завыли, предвкушая вольную. Внизу под ними уже скопилась узкоглазая детвора вперемешку с пушистыми белоглазыми щенками. Как смекнул Тим, то была родня отцовой Буквы. Эрсята подпрыгивали и размахивали рукавами летних малиц, крича: — Темер Борзо! Темер Борзо! — Держи ухо востро, — проворчал Тиму Илья, — и помни, что я тебе говорил про подарки.       Куда там! Только Борзой спустил ногу в лишайник, дети обступили его со всех сторон, галдя и цепляясь ручонками за пряжки скафа. Тим расхохотался от такого внимания. — Да что вы, бесенята! Экие славные! — Он хватал ручонку за ручонкой и трепал улыбающуюся малышню по чернявым макушкам. Один из мальчишек ткнул Тима в бок и протянул кусок окровавленного оленьего сала. — Мне? Подарок? — растрогался Тим. — Спасибо!       Он принял из рук ребёнка сало, и тотчас мальчишка завизжал от радости, словно выиграл миллион в лотерею. Прочие дети тут же принялись совать Тиму всякую снедь: сахар, косточки, а кто и конфеты. — Спасибо, детишки! — приговаривал Тим, забирая подарки и стремясь осчастливить каждого эрсёнка без исключения. — Ты что делаешь, мил граф, — дёрнул его за рукав Илья. — Ты со всем стойбищем решил породниться? — Да с меня же не убудет, — возразил Тим. — Пусть! Мало у них радостей в жизни! — Достаточно. — Илья теснил Борзого от детворы, а тот всё хватался за маленькие руки. Тут один малыш уцепил Тима за пряжку скафа и потянул к себе, мыча. — Нравится? — Борзой отодвинул Илью. — Забирай! — Тимур, остановись! — упредительно сказал Айвазов, но было поздно. Пряжка отправилась к мальчугану, и тут же на него набросились соплеменники с визгами и бранью. Завязалась потасовка, и Тиму пришлось разнимать детей. — Хватит! Это его пряжка! — прикрикивал он, ловя драчунов. — На тебе тоже! — Он выпустил другую пряжку и сунул самому большому забияке. — Не деритесь!       Лес рук потянулся к нему за подарками. Тим похлопал себя по карманам, понимая, что у него ничего нет. Сконфуженно глянул на Илью, но тот уже махнул рукой и занимался беседой с кем-то из соплеменников. Тима держали за руки, в лицо заглядывали десятки алчущих глазёнок, а он ничего не мог придумать. Тогда один из мальчиков замычал и показал на свои волосы знаком «отрезать». Тим догадался, что их устроит и такой скудный подарок. Нагнул голову, подставив её под маленькие ножики и стиснул зубы. Дети не могли его поранить, но больно трепали, выбирая себе прядь погуще. — Э! — рявкнул Айвазов, видя такой беспредел, и бросился на детей с почти нечленораздельной руганью. Выкатил глаза, выставил пальцы-когти, зашипел сквозь сжатые челюсти. Мелюзга с воплями бросилась врассыпную. Тим, посмеиваясь, ощупал свои искромсанные волосы и получил отповедь: — Ты слишком добрый для чернобога! Почему ты им позволил так с собой обращаться? Я же предупреждал тебя! — Дети, — развёл руками Тим. — Знал бы, конфет бы прихватил! — Знал бы, не брал бы тебя с собой! — огрызнулся Илья. — Идём, они готовы начинать обряд!       Тим, потирая саднящую голову, осмотрелся. И впрямь, было заметно, что эрси приготовились к торжеству. На козлах висели освежёванные оленьи туши, рядом на жердях покоились головы с томно прикрытыми бархатными глазами. Создавалось впечатление, что звери спят, а не убиты. В корытах поблизости дымились потроха, а посреди стойбища было воздвигнуто кострище. Тим даже рот приоткрыл, догадавшись, что это всё предназначено Свете. На куче хвороста высотой метра в два разместился берестяной короб, причем вся эта конструкция держалась на жердях над выдолбленной в каменистом грунте ямой. Тим переглянулся с Ильёй и шепнул ему: — А это не опасно? — Нет. Не думаю, — был неуверенный ответ. — Для Бонне взойти на костёр не впервой, — дрогнувшим голосом шепнула Света. — Я справлюсь, вот увидите.       У жаровни скопились люди в расшитых рубахах, платках и малицах — их приветливые до того лица разом обрели суровость камня. Тим почувствовал, как его пальцев легонько коснулась Светина ладонь, но Илья сразу же развёл их руки. Откуда ни возьмись вылез шаман. Что-то брякнул на непонятном, дождался столь же мутного ответа от Ильи. Подошёл, заставил каждого пришельца по очереди ткнуться головой себе в пахнущие табаком руки. Взмахнул бубном с колотушкой, завыл и затрясся. Как по сигналу эрси задвигались следом, уцепившись за руки в жутковатом хороводе. Цепочка их приблизилась к гостям, двое охотников протянули руки Свете. Та вытянулась вперёд и прищурилась. Илья потормошил отвлёкшуюся на игру со щенком Бусинку, чтобы продолжала смотреть за Свету, и вытолкнул падчерицу, заставив уцепиться за земляков. Процессия повлекла бедную девушку к кострищу. Тим напрягся и бормотнул Илье: — Если они ей хоть чем навредят, я их покрошу. — Своих-то новообретённых родственничков? — издевательски усмехнулся тот. — Не бойся. Не в их интересах вредить Хозяйке.       Высоченная фигура Светы в ребристом шкуре для сторминга удалялась от них. На губах её играла вполне яхонтовская ухмылка, а в карих глазах стоял испуг. «Бедная моя, самоотверженная ласточка!» — подумалось Тиму.       Свету загнали на жаровню и утолкали в короб. Затем, и это было очень неожиданно, принесли корыта с оленьей требухой и забросали короб сверху. Потом некто явился с мешками, полными полуистлевших костей, чёрных от разложения птичьих тушек и прочей пакости, все это отправилось туда же в короб. Кажется, Света даже взвизгнула пару раз от омерзения. Влада же подавила рвотный позыв и уткнулась отцу в куртку. — Илья, — заявил Борзой и посжимал рукоять Подписи. — Я сейчас не выдержу. — Спокойно, спокойно, — осадил его Айвазов. — Это ещё не самая жесть, но она к ней морально готова.       Затем короб со Светой заколотили деревянными гвоздями, и прежде, чем Тим догадался о том, что будет дальше, шаман зажёг факел и поднёс к кострищу. — Твою мать! — Борзой рванул к пылающему столпу, в котором оказалась заключена его любимая, но Илья скрутил его и развернул лицом от себя. Шепнул на ухо: — Доверяй жизни. Стой и смотри.       Тим совершил над собой титаническое усилие, чтобы не зажмуриться. Илье он верил, и верил в то, что Айвазов ни за что не дал бы погубить падчерицу. Но обряд был чудовищный. Трещали жерди и шкворчал жир, вонь и копоть заполонили воздух, и в довершение картины Борзой увидел, как эрские дети дружным строем несут его подарки — волосы и пряжки, и кидают в костёр. — Избавляются от лиха, — объяснил Илья. — Перекидывают свои беды на твою судьбу. Так-то, граф. — И пёс с ними! — Горячо... — тихо пропищала Влада, дуя себе на ладошки. — Бабушка Умси, горячо. Что ты хочешь мне сказать?       Илья зыркнул на дочь и уверенно кивнул. — Обряд идёт как надо, Тимур.       Тем временем костёр и короб с пленницей под собственным весом рухнули в яму. Эрси, не мешкая, принялись забрасывать огонь комьями земли, туша его и одновременно с тем замуровывая Свету. Их ликующие голоса напоминали волчий лай и грызню обезумевших духов. Шаман воздел руки и проорал какое-то заклинание. Порыв ветра налетел на остатки костра и задул последнее пламя, оставив дымную яму, полную земли и обгоревших веток. Тим уже прикидывал, как вывернуться от Айвазова и разнести тут всё к чертям собачьим, но шаман, припадая к земле, подобно ящерице, прокрался к яме. Начал рыть горячую землю, отбрасывая комья и углубляя воронку. Прислонился ухом, что-то спросил. Ответом ему зазвенел Светин смех, пролился елеем на тревоги Борзого и заставил облегчённо вздохнуть. Шаман раздвинул почву, обнажив лицо ведьмы. Света улыбалась — по-видимому требуха и гниль защитили её от ожогов. Шаман протянул руку и, ухватившись за него, Света выбралась из ямы. Эрси заголосили и как один простёрлись перед нею. Света растерянно улыбалась и утирала сажу с лица, потом дошла до Ильи и шепнула ему: — Вы со мной за это ввек не расплатитесь. — Видела что? — покосился на падчерицу Айвазов. — Видела, потом расскажу, — бросила Света.       Шаман снова заголосил, и племя подхватило его торжествующий клич. Свете в руки были переданы атрибуты рода Айваседа: обтянутый заскорузлой кожей бубен и деревянная колотушка. На голову водрузили нечто, похожее на дохлую ворону: колпак с обтрёпанными птичьими перьями и рядом монист. Потом шаман провозгласил: — Целуйтесь! — да так, что Тим вздрогнул. — Ой-ой, — Бусинка прижала ручки ко рту. Илья со Светой загнанно уставились друг на друга, потом на Борзого. Тим сделал равнодушный, насколько возможно, вид, хотя от ревности у него истекли желчью все кишки, и захотелось дать Илье в табло. Айвазов пригладил усы и сглотнул, Света беспомощно сжалась. — Не буду я её целовать! — вдруг заявил Илья на всё стойбище, — она чум ставить не умеет! Плохая жена, плохая!       Борзой тут чуть сам не полез к однобожнику обниматься. Племя осуждающе затрясло татуированными пальцами, а сразу после этого началось пиршество. Оленьи туши, прямо сырыми, выставили на настилы, и можно было взять нож да полакомиться свежатинкой. Видя, как эрская малышня набросилась на угощение, Влада потянула отца за рукав. — Что тебе, дочка? — Папа, а это вкусно? — с сомнением на лице спросила Бусинка. — Кому как, — Илья улыбнулся. — Для эрси вкуснее ничего не придумать. — А мне можно такое попробовать?       В ответ на это отец дошёл до туши, отрезал добрый шмат мяса и протянул дочери. — Держи.       Бусинка пугливо приняла яство, понюхала, лизнула, надкусила кусочек. Пожевала и просияла в щербатой улыбке: — Вкусно. — Моя кровь, — погладил её Илья по голове.       ...Домой они засобирались глубокой ночью, благо ночь на Качурке в июне можно с лёгкостью не заметить. Коралловый сумрак объял стойбище, окрасил гребни чумов багрянцем, подарил покой и монотонный комариный гул. Илья запихал своих в нарты и созвал келе. — Жена снова прибудет к тебе через денёк-другой, — уведомил он Айпоха. — Договариваться о совместной работе по Таросу. Не прохлопай шанс хорошо устроиться. — Если Уна прибудет не чтобы обворовываать землю, мы готовы сотрудничать, — пообещал кузен. — Ыляку. — Что? — Илья уселся на место каюра. — Умси перед этим днём снилась мне. Она сказала: «Обряд всё равно свершится. Хочет Уна этого или нет, но ей придётся самой пройти путь шаманки до того, как Белая Звезда увидит небо». Это были слова Умси, а теперь они твои. Понимай их, как хочешь. — Айпох больше ничего не сказал, и Илья не стал допытываться. Ему сделалось зябко и гадко: в основном потому, что судьба — штука неотвратимая, хоть Саша и привыкла с ней бодаться.       Они полетели на юг. Айвазов задумчиво правил духами, Бусинка с Тимом спали, а Светка грызла безоаровый камень. — Не переедай этого, козлёночком станешь, — окликнул её Илья. — Светоч-замарашка. — Мне хочется ещё немного побыть Сашей, — оправдалась Касаткина и восторженно вздохнула. — Это... Было волшебно. Я видела Калтысь, Илюш. Такой, какой она была до обледенения. Огромные чумы или яранги на сотню человек со скарбом. Капища Матери-Земли и Перуна. Людей, каждый из которых, без исключения, умел общаться с духами, тундру, полную роз и нарциссов, яблоневые рощи на месте ельников. И мамонтов! Ручных, в красивых сбруях и попонах. Даже теперь хочется себе такого. Да, важная информация! Ко мне приходила ваша та бабушка с жёлтыми глазами и кое-что просила передать.       Нарты качнулись над лесом. Чуть не выпустив келе, Илья выровнял их и бросил через плечо: — И что же? — Легенду. Или быль. Словом, вот что, — начала рассказ Светка: — После того, как дочь правителя великой Калтысь пожертвовала собой ради спасения родной земли, отец её отбыл для клятвы верности новым порядкам и новым вождям. Его супруга осталась с дочерью управлять землёй. Но вождю небесных, колдуну Левой Руки, принявшему присягу и получившему перстень первым из родов, было мало одних лишь заверений отца — он решил убедиться сам, что Калтысь подчинилась. Он собрал небольшой отряд из самых отчаянных воителей и помчал на север. Приехав, увидел, что непокорная земля по-прежнему живёт старыми порядками и погрозился правительнице завоевать их. Либо, если она хочет мира и благоденствия, пусть отдаст ему дочь для рождения наследника. Правительница не могла пойти на это, так как её старшая дочь была будущим Калтысь, и сказала полководцу: я сама принесу тебе сына. Возьми меня вместо моей дочери. Полководцу было всё равно, с кем из них зачать, он видел силу этих женщин и хотел, чтобы она влилась кровью в его род. И правительница Калтысь сочеталась с полководцем, а позже понесла от него. Она не пережила родов, но подарила колдуну Левой Руки здорового и сильного наследника. И полководец отступил от земли, повинуясь данному слову. Признаки той породы закрепились в роду полководца, и с тех пор все в их роду карие и с раскосыми глазами. Вот.       Безмолвно слушал Илья неизвестный ему доселе кусок старого предания, и лишь изредка качал головой. Потом промолвил, не поворачивая головы: — Значит, всё и вправду приходит к истокам. Мир обновляется, и те, кто были разлучены волей времени, обретают себя и друг друга. Спасибо, Светоч. Это нужная и важная информация. — Ме, — в ответ сказала Касаткина. Илья обернулся на блеяние и вместо падчерицы увидел в скафандре Саши серенькую безоаровую козу.