Право рождения

      Просторный лекционный зал под завязку наполнился тугой, напряжённой тишиной. Илья повесил голову, покопался в кармане брюк и вытащил оттуда маленькую пластмассовую корову с накрашенными фломастером губами. Оглядел так, словно прощался с игрушкой, и решительно кивнул Борзому. — Быть по сему. — Мы ненадолго. — Тим сжал шерстяное плечо его пиджака. — Я... Пойми, боюсь, что на собственную свадьбу не успею. Это может затянуться и... Я не хочу влипнуть в историю, как с оползнем. Света не заслуживает...       Илья вскинулся и сверкнул на него угольями глаз. — С ума сошёл оправдываться? Мы поедем вместе на твоё задание и вернёмся в срок. Ты правильно сделал, что взял меня в помощники. Я тебя не подведу, Афоня-ойун. — Он стальной хваткой сжал запястье Тима. — Поднимемся, обсудим это, пока идёт обед. — Спасибо тебе, — у Тима позорно дрогнули губы. — Спасибо, родимый. — Не за что. Светоч удрала на конюшню с Владкой, и они будут там тусить до ночи. Можем после пар за ними заехать. — Славная мысль.       Илья отвёл Тима в кабинет, вдавил кнопку чайника и выставил на столик всё, чем был богат: курабье, конфеты, мармеладки, варенье из свирьских ягод. Борзой замахнулся усадить задницу на диван, Айвазов упредил его: — Ты осторожнее, этот край надломан. — О! Спасибо, что предупредил. — Тим уже в полёте скорректировал траекторию приземления. — Кем надломан имеет смысл любопытствовать, мил князь? — Обоих ты знаешь, граф, — заворчал смешком Айвазов. — К слову, много ли у тебя до моей Светки было женщин? Это так, не принимай близко к сердцу.       Тим мигом залился краской и показал Илье пальцем цифру «один». Тот хмыкнул в усы и кивнул. Чернобоги снова замолчали, потом Борзой потопал ботинками по старым паркетным доскам и со вздохом начал: — Мразу и Дэнни О'Доновану, это прокурор Верховного Шабаша, многое удалось выяснить. Не так давно, на прошлой неделе, в один из магазинов поставили редкого и примечательного духа. Хозяин лавки обратил внимание на то, что дух не помнил себя при жизни и обладал притом отличными колдовскими навыками. Следователи О'Донована занялись им, и вскоре стало понятно, что это чей-то предок, проданный нелегально через сотые руки. Чей — понять нельзя, облик духа чересчур сильно изменён. Мраз рассказал мне, что след барыг тянется из Центральной Арвиники, конкретнее — Мохика и Ягуарагуа. Не исключено, что орудуют одни и те же люди, для подий пересечь границу не проблема. По словам Матеуша земные там умеют многое. Я запросил аудиенцию у Дорохова в Балясне на следующий вторник. Уверен, он сможет многое прояснить. Он неплохо знал Малюту Яхонтова, а тот, по неподтверждённым данным, не только имел контакт с поставщиками духов, но и сам ими барыжил из-под полы. — И умел обрабатывать убитых колдунов, — мрачно добавил Илья, вспоминая, наверняка, своего отца. — Тётя Саша говорила, её родной брат, сын Малюты достался ей после смерти со стёртой памятью и долго служил в качестве добби, — рассуждал Борзой, хрустя печеньем. — Пока Малюта не был развеян. И те закабалённые им колдуны снова обрели себя. Значит... Если уничтожить предполагаемых воров, предки вернутся к своим родам. — Дато Арцивадзе тоже пропал после своей гибели, — Илья задумчиво размешивал сахар в кофе. — Вот как? — насторожился Тим. — Да. Дети его не видели, ни Савва, ни Вахтанг, хотя он должен был сойти к ним наставником, как думаешь? — По всему должен, — закивал Борзой. — М-да. Не нравится мне всё это. — Никогда не доводилось бывать в Мохике, — ободрительно улыбнулся ему Илья. — Что ж, древняя страна с интересной культурой. Мечта любого археолога. Изучим традиции, попьём текилы, поедим острых блюд. Самое обидное, что духов крадут из посмертья, и об этом мы с тобой вынуждены узнавать от колдуна жизни, а не от собственного бога. Хотя наш «вечерочек» тот ещё любитель прийти и потрындеть. — Ох, — напрягся Борзой, припоминая, февраль, — ну его, ей-Небо. Однажды пообщались, больше желания нет.       На это Илья, несмотря на тревожную ситуацию, заржал в голосину. Потом испустил глубокий вздох и сказал Тиму: — А мы у него в должниках ходим, не забывай. Ну, будет, граф. Есть у меня для тебя помимо Дорохова в Балясне один осведомитель. Даже получше, с моей точки зрения. И мы обязательно к нему заявимся. Ладно, — он хлопнул Тима по плечу. — Время работать. Покемарь тут, а я пойду отведу ещё лекцию и пару, и двинем к девкам. Вечер дня мудреннее, так? ...Ехать на соседнем сиденье новой пахнущей дорогой кожей машине Ильи было для Борзого особенным почётом. Как в памятном сороковом году «тот, второй», его «второй» гнал матово-чёрную красотку по трассе, из колонок её лились старые добрые песни — а рядом с ним сидел Тимур Борзой и балдел от захватившей его ностальгии. Как часто он мечтал вот так сесть к великодушному мужику в чёрную «Хонду» и ехать с ним, как с добрым другом, куда глаза глядят! И мечты его сбылись. Илья вёл машину уверенно и дерзко, при этом в ноты подпевая Тиму и музыкантам: — Кто молчал в ответ, медлил в ночь уйти, гнал дыхание дней, разлукой робел, печалился. Брачный месяц цвёл, в целом свете нас не увидел родней. Катилась слеза прощальная. — Эх, ты, не успели мы с ней свидеться, а уже прощаться еду, — посетовал Тим. — Бедная моя ласточка. Гуляка я, гуляка, Мстислав Богуславович! Ничегошеньки во мне не меняется. — Эй. Выше нос, — подбодрил его Илья, ловко вписавшись в поворот. — «Даст срок обернёмся — поженитесь». Вон она по полю скачет, твоя Ирондель, смотри!       Тим повернул голову туда, куда указывал короткий палец, и увидел среди осенних просторов хрупкую с виду фигурку на серой в яблоко лошади. Света грациозно двигала кобылу собранным галопом, и её косицы развевались по ветру параллельно с длинной гривой питомицы. Всё, как в былой жизни... — А вон и моя красапета, — прищурился Илья в небо. — Где? — Тим тщетно пытался разглядеть хоть что-то среди вечерних облаков. Но отцовское сердце видело яснее. Скоро порыв ветра скрутился в воздухе шаловливой девчонкой в зелёной куртке, и она полетела за всадницей, пытаясь поймать кобылу за хвост. — Хулиганка, — проворчал Илья и принялся сигналить им с дороги, потом приспустил стекло и крикнул: — Владка! Не балуйся! Получишь копытом в лоб!       Малышка залилась смехом, Света увидела их и замахала одной рукой, Илья снизил скорость и поехал вровень с кобылой. Тим высунулся наполовину из машины и посылал любимой воздушные поцелуи. — ...Где бы ни был я, про любовь твою помнить буду везде. Дай срок, обернусь, поженимся. Скрипнул ставень, пёс залаял, крикнул ворон у ворот. В путь от края и до края конь-огонь поводья рвёт.