Право рождения

      Илья так и так не ожидал одобрения со стороны сестры. Но после объявления о том, что он покидает кафедру в разгар полугодия, чтобы отправиться на другой край мира мочить неведомых козлов, в этничке полетели клочки по закоулочкам. — Ты в уме?! — скрежетала на Илью Инна у себя в кабинете. — Тебе сколько лет, а? Ты степэнный человек, без пяти минут профэссор, а не какой-то мальчишка с самодэльным луком! Куда ты намылился?! Кто за тэбя останется? — Беременная женщина аж пританцовывала от негодования, пока Илья с горящими огнём ушами стоял перед ней, повинный и смиренный. И понимающе кивал. — Инка, это мой долг. — Какой, к айнам, долг! Илюша! Ты ох#эл? — Айвазов, сам не желая, посмеивался над внезапно пробудившейся в сестре шоркой. — Саша сказала, что сообразит призрака, не отличить от живого меня. — Что за чушь! — Завкафедрой, утюжившая взад вперёд палас, застыла посреди комнатки и до трясучки сжала кулаки. Внезапно сморщила лицо, втянула губы и порывистой кабаргой бросилась Илье на шею. Вжалась лбом в плечо, задышала, как подстреленная, и шелестнула: — Боюсь тебя потерять. В феврале ты... Тоже дрался с ним. И чуть не погиб. Что бы я без тебя делала, братик? — Она испустила жалобный смешок. — Вот же... хотела сказать: «ты мне как родной». Я глупая, да? — Инна оторвалась от его воротника, и Илья увидел её похожей на панду — с потёкшей от слёз тушью. Она не любила дорогую косметику, не страдала аллергиями и пользовалась вечно чем придётся. Но выходило неплохо, пока не случалась очередная трагедия. «Как с Иваном», — бликнула мысль. Он взял сестру за уши и коснулся лбом лба. — Я вернусь, — внушительно шепнул Инне. — Я неуязвим, и Борзой мне не враг. — Он можэт убить тебя. — Он не станет.       Долгий, противоборствующий взгляд чёрных глаз и таких же упрямых — мокрых, на пол лица серых, в цвет дождевого неба. А ещё — уютных и оберегающих, как тёплый олений мех. — Ты всегда стояла за меня. Какую бы дичь я ни творил. — Илья продавил в горло ком. — Твои любовь и поддержка отведут от меня лихо. Я верю. И ты верь. Я вернусь, сестра. — И бережно прижал её к себе, чтобы она его отпустила.       Светка отнеслась к новости сдержанно — видать с февраля привыкла дожидаться жениха из суровых походов. Ласково прочесала пшеничные волосы спящего Тимура, переплела их с Ильёй ладони и кивнула: — Ты поступаешь правильно. Я знала... Да нет, я ждала, что однажды он позовёт тебя с собой, и ты пойдёшь. Потому что иначе быть не могло. Я не видела этого ни на картах, ни на мережке. Но это ваша суть, и она, по правде, неделима. Иди со всей удачей, которой я вам желаю, и приведи мне его к свадьбе. — Спасибо, Светоч.       Владка же сгребла в горсти отцову рубашку и попросила тихо: — Папуля, возьми меня с собой в Балясну. Я тебя на Колпаковке дождусь с тётей Настечкой и дядей Валерой. И с братиками повидаюсь. — Ладно, дочка, — сразу согласился Илья, понимая, что ей так будет легче пережить разлуку.       Саша выслала за ними спецборт в Балясну и сообщила, что без подготовки и ряда проверок их не отпустит, а Тимур взял, да подарил Илье накануне отлёта скаф. Оказывается, запасной. Другой Hunter Pangolin — белый и отражающий свет солнца — в таком можно было оставаться незамеченным на фоне неба, снега и крыш. Идеально для стрелка. Илье он очень понравился и сел ровно по фигуре. Чёрные шаманы, как оказалось, обладали одним ростом и телосложением, что обрадовало Тима и польстило Илье. — Тимур-Борзой-одетый-в-сумрак и Илья-Шаман-одетый-в-рассвет, — поддразнил младший чернобог старшего, заботливо поправляя на нём ремни. — А что? Звучит, — одобрил Илья. Погладил себя по кожистым бокам. Вытащил пряжку одного из ремней и позже, тайком от Тимура выбросил в мусорку. «На удачу!»       Из Новосвирьска Илья улетал с тяжёлым и тревожным сердцем. Обнимал одной рукой дочь, другой — адамантовый полиболус. И старался не думать о том, что его ждёт впереди. Ясное дело, что ничего хорошего. ... Спецборт с сине-белыми боками рассекал ночное небо и нёс пассажиров домой, на короткие каникулы. Каждый из них видел свой сон, и одинаковые мальчишеские лица искажались разными эмоциями. Вахтанг улыбался во сне и шептал слова первой любви, а Савва болезненно хмурился. Ему опять досталась пытка чужим прошлым.       Гор снился непривычно тихим и сумрачным, как будто был сам не свой. Ковырял подошвой опавшие ранетки в ботаническом саду Берестья и прятал холодные руки в карманы. Савва не знал, что он скажет, но добра не ждал, потому и приехал разобраться, в чём причина его отчуждения. И чутьё не подвело Яхонтова. — Нас засекли и сняли на «Полароид». Отец вывалил мне снимки. Ты на них счастливый, — Гор одарил его грустной улыбкой. — Я тоже. И мы голые. — Где нас застали? На пляже? — Савву обуял ужас от мысли о том, что и Вий в курсе их с Гором похождений. — И в бассейне гостиницы. И на горячих источниках. И на водопаде. — Нормально, — хрипло выдавил из себя Савва, хотя нормального тут ничего не было. — Отец в ярости. — Гор не пытался смотреть ему в глаза, всё под ноги да в сторону. — Твой тоже... Знает. — Интересно, кому в голову взбрело? — Савва огляделся, словно желая растереть в труху обидчиков. — Сева засёк, сказал Смарагдину. А тот, сам знаешь. — Их какое дело?! Завистники! Моё превосходство им спать не даёт! — Савву трясло от случившегося и от злости на бывших товарищей по команде. — Уроды. Мрази. — Так вот отец нас и назвал, — скривился Гор. — Хочет, чтоб я женился и подарил роду наследника. — Ты?! — Новый удар под сердце. — На ком? На ком, бл#? — Да так... Мэл. — Что? — Слова идут туго, как комья яда, засевшие меж рёбер. — Я не хочу. — Гор тянется, смыкает руки на его спине, прижимается всем телом, дрожит. Дрожит, сука, готовый пасть. — Не хочу стать убийцей. И тебя... Предавать. Не хочу.       Савва делает над собой титаническое усилие, чтобы не выказать слабости. Дышит в небо. Исходится улыбкой, от которой готовы раскрошиться зубы. Лепит на лицо безучастное выражение и выдаёт: — А как по мне, ничего такого в этом нет. Ты же понимаешь, рано или поздно нам обоим придётся через это пройти. Род есть род, Гор. — С каждым брошенным в него поучением пегие глаза Гора становятся всё круглее. — Сделай это, отстреляйся и стань свободным. — А... Как же девушка, Мэл? Она погибнет. Как погибла моя сестра, — бормочет растерянно, точно слабоумный. Савву накрывают обида и ярость. Какая, к Велесу, девушка, когда речь идёт о них, об их отношениях и репутации?! Как будто они обречены, не она! — Зато докажешь отцу, что ты нормальный. И я постараюсь доказать. Всё это ради нас, Гор. — Савва покровительственно кладёт руку на худое, дёргающееся плечо. — Если мы обзаведёмся наследниками, они нам слова поперёк не скажут. Ты же не подведёшь меня? — Нормальный?.. О, нет, не подведу... Я тебя не подведу.       Платиново-белая бошка покорно мотается в ответ, и Савва остаётся доволен своей безупречной марионеткой.