Право рождения

      Воцарилось недолгое, гнетущее затишье, какое бывает перед бурной непогодой. Троица колдунов таращилась друг на друга, и у каждого в глазах полыхали молнии невысказанных обвинений. Первым разорвал оцепенение Савва: — Так... Где мой брат? Скажите на милость! — Где? Ты спрашиваешь «где»? — возмутился Илья, сделав упор на слово «ты». — Ты его сюда припёр, не хочешь поведать, с какой целью? — Нет, стоп, пап, стрелки не переводи, его сюда припёр ты! — затряс перед собой руками Савва и обвинительно навёл палец на Илью. — Я оставил вас в тёплой пещере в безопасности!       Это было резонное замечание, но Илья слишком разозлился. — И улетел искать кого? Борзого? — Да, за помощью! — уверил Савва. — Тимур, он нашёл тебя раньше нас? — обратился к однобожнику Айвазов. — Я был один, — холодно процедил Тим, багровея. — Где ж тебя носило, пока мы с Вахой добирались сюда? — скрестил руки на груди Илья. — Не скажешь же ты, что мы оказались шустрее, в это я не поверю! — Я заблудился! — огрызнулся Савва. — Если хочешь знать, Борзого не так просто выследить! И хватит обо мне, давайте лучше о вас! Вы двое что, дали им угнать Вахтанга в посмертье?! — Ага, вот как, Тимка, он, оказывается, эксперт в наших делах и делах лагартос! — обличил Савву Илья. — Я за вами же и подслушивал! — И что ты там наподслушивал? — насели на Яхонтова чернобоги. — Да всё! — отступил Савва, загораживаясь от них плечом. Илья схватил его за шиворот и подтащил поближе. — А ну говори прямо, зачем ты сюда припёрся! — Жажда приключений! Я подросток, мне положено! — запальчиво бросал Савва, пока Борзой чуть ли не обнюхивал его карманы. — Я чую силу! — сообщил он Илье. — Нашу силу. — Он залез в карман куртки Саввы и вынул крохотный свёрток. Подбросил на ладони. Яхонтов злобно заскрежетал челюстями. — Это что за дела? — Отдай, моё! — был властный ответ. — А ну-ка, граф, дай сюда. — Илья принял лоскут и, развернув, ахнул. — ## твою мать! — Не так уж обязательно об этом вслух, — скривил губы Савва. Илья всё пялился на находку, как на невесть какую ценность. — Ты хоть понима... — Илья осёкся, встретившись глазами с Яхонтовым, и тот чётко показал, что понимает, не дебил. — Да ты!... — Отдай, пап, — веско отчеканил Савва. — Она моя и ничья больше. — Что это такое? — встрял Борзой в их милую беседу. — Чёрная косточка его деда. — Илья бросил находку Тиму, минуя руки Саввы, как дети играют в «собачку». — То, о чём говорил старый некромант. Ты правильно почуял. — Боже-Стрибоже, договор с самим!.. — обомлел Борзой. — А что тут ужасного? — взъелся на него Савва. — Где в кодексе прописано, что с Чернобогом нельзя заключать сделок? — Нигде! — громыхнул Тим. — Но и нигде не написано, что дети вправе использовать чародейские артефакты неведомой силы! — Стоп, стоп, касаемо детей и запретов нет! — парировал Савва. — Да ты хоть знаешь, чем чреваты сделки с ним?! — Илья взъярился не на шутку. — Глупый ты мальчишка! Посмотри на нас! Благодаря немилости Хозяина Смерти у твоей матери застыла беременность, сестра спит вечным сном, а мы не можем справиться с делом и спасти их, а теперь ещё и Вахтанга! — Что? — воскликнул Савва, хватаясь за голову. — Ей оставалось совсем чуть-чуть... Что ты сделал с моей семьёй?! — С каких-то пор ты стал относиться к ним, как к семье? — сгоряча выпалил Илья. — Ты ведь их ненавидишь и презираешь! — Пап, это да, но что с ними, скажи сперва! — Савву затрясло крупной дрожью, и Илья мгновенно охладил свою ярость, кажется, впервые полностью осознав, какую беду он устроил. Если даже Савва пришёл в ужас! — Куль-Отыр остановил рождение в двух родах, моем и Тимура, пока мы не разберёмся с лагартос, — выдал он честно и куда более ровным тоном. — Ты же подслушивал! — Ага! Когда не бухал куантро с братом! Ох##ть! — вырвалось у Саввы, и Илья решил, что сейчас не время бранить его за мат и разгул. — Это что же получается, господа чернобоги, рождение у Яхонтовых тоже приостановлено? — А у Яхонтовых-то с чего? — не понял Тим. — А легенду о Колдуне Левой Руки кто-то отменял? — Савва засунул кончики пальцев этой самой руки себе в рот совсем по-детски. — Если вспомнить, то Яхонтовы от Бабогуровых и взялись. В современном виде. Пап, ты должен знать.       Илья поковырял носком бота каменную породу и смолчал. По всему выходило так. Савва с немым порицанием взирал на старших и качал головой, ожидая ответов, которых не было. — Так что ты намеревался делать с этим? — грозно напомнил Тим про косточку. — Да какая теперь разница, — проронил Савва. — Ничего. — Ой ли, — Борзой не поверил ему. — А что с ней делать, я даже не знаю! — принялся врать Яхонтов, и притом было видно, что под ресницами у него прячутся злые слёзы. Илья изумился тому, как неплохо для столь паршивой ситуации держался парень. Достойное продолжение своего рода, вот только суждено ли теперь и его роду продолжиться? — Я копался у деда и случайно нашёл её! — А что там ты пел про договор с Чернобогом? — колко прищурился Борзой. — Это ты, вообще-то, пел, — напомнил Савва. — Что ж, я заинтересован, не могу не признать. Отдавай. — Он потянул руку требовательным жестом.       Тим кинул косточку Илье обратно, и у Айвазова впервые за прошедшие двадцать пять лет появилась возможность рассмотреть диковинку. Вот она и нашлась. Финиковая, ну надо же! Оригинальность Малюты, на которую указывал Дорохов, Илье стала очевидна. Убить кошку Яхонтов не мог, а вот его перманентная страсть к пальмам и тут сыграла роль. — Я не называл имя Чернобога, — напомнил Борзой. — Ну это несложно догадаться. — Пусть забирает, — холодно сказал Илья. — Это его вещь.       Тим посмотрел на друга с недоумением и протестом, но Айвазов объяснил: — Если договор был заключён между ними, это их и только их дело. Не наше. У нас свои договора.       Савва, не веря удаче, хлопнул ладонями и поймал сокровище. Илья приметил в его мелькнувшем взгляде частицу благодарности, но потом Яхонтов, глубоко вздохнув, спросил: — И что вы думаете делать?       Вопрос был интересный, можно сказать, каверзный. Потому что ответа Илья который день не знал. Вернее, он был очевиден, но вот исполнение задачи... — Спасать всех.       На это Савва истерично и гулко рассмеялся, и хохот его прозвучал сходом горной лавины. Лавины презрения. Илья вспомнил, что похожим образом Малюта Яхонтов отреагировал на заявление о том, что с ним пришли покончить. Заржал в лицо. — Спасать? Вы издеваетесь? Да для вас проблема себя не порешить, на! Профессионалы. — Попридержи язык! — прогремел, защищая честь чёрных колдунов, Тим. — Я пять лет на службе у Шабаша и не знал поражений! — Оу, круто, ну, пора узнать! — Савва бился в конвульсиях и утирал текущие ручьём слёзы. Илья прекрасно понимал, что это отнюдь не плач веселья. Как тогда у Малюты. — Я тебе покажу, пора! — Тим стиснул кулаки, но договорить ему не дали. — Да ты чё-то только своим и показываешь! — обличил его Савва. — Глянь на отца, на нём живого места нет! — Неожиданно левая ладонь мальчишки устремилась в Илью. Айвазов, хотевший встрять и защитить однобожника, замер с открытым ртом. «Второй раз отцом назвал, — вдруг потеплело в растревоженном сердце. Злость вмиг смешалась с тем волшебным чувством, какое Илья испытывал к Бусинке. — Нет, не стоит верить в его искренность! Сентиментальный я дурак. Кого слушаю».       Тим же на обвинение Саввы заметно растерялся и захлопал голубыми глазами. — Я в этот раз ненарочно. — Вот ненарочно не убей его, а то как один справляться будешь?! — Савва выпустил пар и оглядел обоих воинов по-деловому. — Хорош сраться. Они свалили, это всё, что мы знаем. И пока они не объявятся в другом месте, мы бессильны. А стоять-орать тут друг на друга бессмысленно. — Это да, — согласился Илья. — Надо караулить и пока обмозговать план действий. — Каков тут план действий? — проворчал Борзой. — Этого в школу отправить, а ещё лучше с косточкой да маменьке на ковёр.       Савва болезненно сжался, а Илья, видя его таким, примирительно сказал: — Сперва стоит разбить лагерь и позаботиться о себе. А там видно будет.       С его предложением, поскольку иных идей не нашлось, согласились все.       Они опять схоронились в горах, найдя пещеру куда теснее предыдущей. Духи развели костер и занялись готовкой, Савва, обхватив колени и нахохлившись, сидел и хмуро глядел в пламя, а Тим принялся лечить Илью. — Не понимаю, как ты так замотан, не по-людски, — незлобливо проворчал он, снимая витки бинта, закрученного в непривычную сторону. — Сразу видно, сам себя перевязывал, горемыка мой.       Илья поджал губы и покосился на Савву. Тот едва оторвал голову от коленей и одарил чернобогов напряжённым взором. Айвазов благодарно мигнул ему глазами, но Яхонтов отвернулся. Его угловатая фигура выражала отчуждение, которое отчего-то хотелось разрушить. В ужин он не притронулся к еде, сославшись на дурноту, и, когда Тим дал команду отбой, остался стеречь костёр. Илье не было жалко проходимца-Савву, но поговорить с ним хотелось. Сказав Борзому, что будет ждать весточки от духов убитых лагартос, Илья осторожно подсел к мальчишке. Он занялся тем же, чем и Савва: созерцанием танцев огня. Вскоре по пещере затарахтел храп Тимура. Убедившись, что однобожник спит, Илья достал из-за пазухи красную шапку, протянул Савве и спросил: — Переживаешь за брата?       Савва преобразился, буднично вскинул на него брови и, завладев шапкой, мурлыкнул в чисто яхонтовской манере: — Нет.