Право рождения

— Нет? — напрягся Илья, в очередной раз из многих пожалев, что заговорил с Саввой. — Нет, — тот размешал прутиком уголья и подбросил сухого топлива. — Твой брат живьём в посмертье, и ты не переживаешь за него? — С ним всё в порядке, — был уверенный ответ. — И его никто не тронет. Каброн — чёткий парень. Он ни меня, ни деда ни разу не подводил. Поймёт, что товар не тот, и попросит поменять на нужный.       Слушая спокойное объяснение Саввы, Илья не верил своим ушам. Ему на секунду показалось, что не ребёнок перед ним ворошит костёр, монстр в теле четырнадцатилетнего ребёнка, причём монстр древний, изощрённый, хладнокровный. Какие ещё тайны он скрывал? — И потом: у нас с Вахой связь, — добавил Савва. — Мы близнецы и чувствуем друг друга на расстоянии. Это не колдовство, просто максимальная степень родства. Я вообще часто угадываю события, как ведун. Но мне кажется, это лишь потому, что я умею работать головой. — А-а, — протянул Илья, передумав уходить от него. — И давно ты знаешь Каброна? — Порядочно. — И ведёшь с ним дела? — Веду. То есть, вёл. Как теперь будет, не знаю. Вы ж за ним явились. — Он достал из костра прут и задул дымящийся кончик. — Отсюда у тебя и деньги? — Илья провёл ладонью по лбу, переваривая информацию. — Были, — усмехнулся Савва. — Я всё истратил в магазине. А ты, — он указал прутом на висящую рядом уздечку для духов, — успел один камушек похерить. Вот и дари тебе подарки. — Я не похерил! — зачем-то принялся оправдываться Айвазов, как школьник перед учителем. — Я специально отколупал и выкинул! Чтобы дольше прослужила. У меня такой обычай.       Савва понимающе качнул головой и отвернулся. — Я рассчитывал сейчас поднять охеренную сумму. Но не вышло. — Ты приехал заключить с Каброном сделку? — Илья едва верил в то, что спрашивал это у мальчишки. — Она почти выгорела, оставалось немного. — Савва неотрывно глядел в пламя, не на Илью, и тот догадался, что ему так легче говорить. — Не обосраться и нырнуть с ними в посмертье. Деньги упали бы на карту. Ваха знает пин-код. У нас финансы общие, так что он бы разбогател за нас двоих и стал независимым от матери с её ценнейшим мнением. — Савва примолк на миг и добавил: — Знаешь, пап, я порой завидую брату и тому, как ему повезло со мной. Вахтанг — баловень судьбы, а я мытарь. — Хорош баловень, под землю провалился по твоей вине! Стой... Ты хотел продать себя?! — Илья выпалил и ойкнул, схватившись за живот — рану кольнуло. — Не хотел я! То есть, я хотел... — Он растёр лицо испачканными сажей ладонями. — Я не смог. Мне нужны были эти деньги от Каброна. Для Вахтанга. Но я думал проникнуть в посмертье не за этим, а чтобы напомнить Чернобогу про родовой договор! — Погоди, для Вахтанга? — переспросил Илья. — Почему для него? — Да так. — Савва замялся, не горя желанием делиться, — хотя, похер. Помнишь, мы летали как-то в Потешки? У Вахи там девушка. Девчонка, — Савва смутился. — Хорошая, в общем-то девчонка, на фаготе шпилит, только вот... Она хромая, со спиной беда. А Ваха, он на ней помешался, пап. Как дурак торчит у неё вечерами. Познакомиться боится, а мне то что? Пусть сталкерит. Но её бы починить. — Савва повыбивал искры из полешка. — А на это нужны деньги. И дажди. Имей хорошую цифру колдотуберов, Реджи можно было бы запихать на Сухарку. Ну, там, представить её, как суженую Вахи, а почему бы и нет? — Он косо глянул на притихшего Илью. — Вдруг так и выйдет? Может быть, пап, чтобы колдун и дичка предназначались друг другу Небом? Айвазов ответил кивком. — Её бы хоть поправили. И Вахе хорошо, и мне, и Редж. Но всё пошло наперекосяк, потому что я, сука, обосрался идти в посмертье! — досадливо цыкнул Савва. — А что бы вам мать о помощи было не попросить? — резонно вопросил Илья. — Смеёшься, что ли? Ей до того? О, пап, забей, такие мелочи! Выпей лучше, а, — Савва нервозно вывернул из своего рюкзака бутылку текилы с соком и сунул Илье. — И успокойся. Как твоя рана? На тебя смотреть жалко. — Спасибо... Эй, вы почему пьёте?! — Айвазов уже не знал на что и ругаться. — Хочешь мучаться, как я? Будь я вашим отцом, я бы вам запретил!       Его одарили говорящим о многом, пристальным взглядом с оттенком вековой усталости. — Будь ты моим отцом? — Илья сжал горлышко бутылки, готовясь принять от Саввы очередную колкость, но тот сощурился и веско бросил: — Будь ты моим отцом, я бы тебя слушался. Да мы и не пьём, — добавил он, вновь устремив взор в огонь. — Я эту бутыль с Теночтитлана непочатую таскаю. Хватило одного похмелья на двоих, Ваха ублевал все окрестные агавы. А блюющий Ваха, ты не представляешь, тот ещё геморрой. Так что прошу, ни в чём себе не отказывай, лечись.       Илья в свою очередь послушался Савву и пригубил бутылочную «Маргариту». — Ты оказался прав насчёт зависимости. Я не думал, что я функциональный алкоголик, что я болен. Ты заставил меня осмотреться. — Я всегда прав, привыкай, — иронично заявил ему Савва. — Ну хорошо, ты бы проник в посмертье. Дальше что? — Дальше? — Савва покатал голову по коленям и простонал: — Пап, я устал, как Берзарин! Не знаю, что тебе соврать. Если дашь мне пять минут, я придумаю достойный Яхонтова ответ. — Зачем врать, скажи, как есть, — подтолкнул его Илья, и Савва, закатив глаза, достал из-за пазухи косточку в лоскуте. Предъявил Айвазову. — Вот. Объяснять надо?       Оба колдуна, взрослый и маленький, вопросительно уставились друг на друга. — И? — мыкнул Илья. — Что — и? — передразнил мальчишка. — Если есть такой купон, грех не использовать халяву. Дед за него жизнь положил, считай, и с духом расстался. — Зачем тебе это? — поморщился Айвазов. — Ну, догадайся, — покровительственно улыбнулся Савва. — Это можно считать моим долгом перед фамилией. К сделке с Чернобогом шли поколения и поколения Яхонтовых. Я, как и предки, хотел возвеличиться.       Илья горько усмехнулся, и Савва недоумённо прищурился. — Савва. — Айвазов повёл руками. — Взгляни на меня. Я великий? — Нет, — сразу ответил тот. — По-моему вы с Тимом редкостные долбо#бы. — Вот, — невзирая на оскорбление, Айвазов поучительно поднял палец. — Величие достигается не сутью — чёрный ты или белый, стрибог или шут, или подия — а качествами личности. Если хочешь быть великим, учись быть великим. Это умение, достижение, опыт. Дерзай, как говорится! — Я не смог, — со стоном перебил его Савва, тряся головой. — Не хватило духу! Представил, что я никогда больше не смогу творить чары и летать, не увижу неба вблизи. Я не решился. И они поймали Ваху. — Сила и власть решений, — кивнул Илья, присаживаясь поближе к парню. — Решения — штука мимолётная! Если бы понимать, какие из них становятся судьбоносными! Можно мир пригреть на ладони. Или родное сердце. Решиться сложно. Признаться в любви, или пойти к врагу, чтобы убить его... — кофейно-чёрные и карамельно-карие глаза встретились, — и изменить решение под действием уговоров. Порой мелочь, сделанная или не сделанная, становится знаковой. И зачастую это настолько мимолётные знаки, что их крайне сложно распознать. Но от них зависит больше, чем жизнь. От них зависит будущее поколений. — Это да, — согласился Савва. — К чему ты этот спич выдал? — Вдруг тебе пригодится. Я зануда, — отмахнулся Илья, не стесняясь попивать коктейль из горлышка. — Не меньший, чем я, — измученно рассмеялся Савва и став серьёзным, тихо сказал: — Не знаю, парит меня это или нет, но, должно быть, я выгляжу совсем не таким, какой я есть... Говном! — Он снова залился смешком.       Словно эхом прозвучало для Ильи напутствие Ярославы, сказанное ему летом: «Эсли б ты лучшэ умэл изъясняться ртом, у тэбя было бы намного мэнше проблэм по жизни!» — Так попытайся быть искреннее. Зачем ты намеренно себя очерняешь? — Илья сложил голову на коленях, подражая Савве. — А это странно? Кому нужен хороший Яхонтов? От нашего рода, знаешь ли, никто не ждёт котяток в незабудках. И дед лицемерил, и мать врала всю жизнь, и мне приходится. Один дядька любил рубануть сплеча, а его печальную историю ты знаешь. Я, причём, терпеть не могу, когда мне врут. — Зачем же ты сам обманываешь? — не понял Илья. Савва погрустнел ещё больше. Подкинул топлива в огонь, постучал прутом по камням самодельного очага и выдохнул: — Должен же я защищаться. — От кого? — От всех. Включая собственную мать. От неё даже больше всего. — Она любит тебя, — уверил его Илья. Савва посмотрел на него с незлобливым снисхождением. — Вот и ты мне врёшь. — Я не вру! — встрепенулся Айвазов. — Она сама говорила! — А ты ей веришь. Между нами давно всё охладело, пап. Наши отношения лишены всякой надежды. — Нет! Это неправда. Вы нужны друг другу. Вы просто потеряли взаимопонимание! Хочешь, я попробую вернуть его? — Илья оживился, может оттого, что «Маргарита» забродила по его кровотоку, а может из желания залатать давно тревожащие его семейные дыры. — Остынь. Между главой рода и наследником Яхонтовых взаимопонимания нет и не было вовек, если верить легенде, — напомнил Савва. — У легенды есть концовка! Предсказание! Про рождение от той же матери... — О, пап, не стоит! — осадил Илью Савва, кладя руку ему на запястье. — Правда, не надо. Не стоит верить сказкам. Так меньше разочарование и тебе напрасно не страдать. — Да что же ты, — подивился его скептицизму Илья. — Ты ребёнок, Савва, кому как не тебе верить сказкам! А ты ведёшь себя так, будто держишь мир на плечах!       Илья поневоле испугался собственного сравнения. Уж не это ли ему внушал двадцать пять лет назад другой представитель Яхонтовых? А ныне его потомок и часть души вызывал те же ассоциации. — Я старец, всем ставец, — улыбнулся Савва. — Моё имя означает «старик». Вот и приходится ему следовать. «Никак не вспомню имя, — вспыхнуло у Ильи в памяти. — Моё имя. Скажи его, чтоб я вспомнил. Ты должен знать. Они все врут мне, но ты не станешь, о, я знаю, ты не станешь...»       Илье непросто было решиться на признание, но он ведь сам говорил только что о силе решений! — Твоя мать рассказывала тебе, откуда ты взялся, и что за колдуны в тебе смешались? — Да, — так же чётко и ровно, как начальное «нет», ответил Савва. — О, не рассказывала, но я не дурак, догадался. А теперь ты подтвердил мою догадку. Каброн на это и купился. — Значит, знаешь... ...«Пап, ты серьёзно думаешь, что я нихера не помню?» — Я на рожу вылитый дед. — Савва полушутливо оттянул себе веко. — Только не жирный и куда сексуальнее. И если б ты знал, что за херня мне снится! Эм, можно рассказывать не буду? — Илья мигнул. — Мне вот что интересно, если и ты в курсе, чей я гибрид, почему вернул мне косточку?       Раскосые, пытливые глаза опять обратились на Айвазова, но тот не растерялся. — Я объяснил: это ваши дела. И потом, ветрогон ты отличный, а чернобог, ну так, салага. Мы с Тимуром в два счёта тебя прибьём, если что, не переживай. — Хо-хо, ну спасибо, — оценил его юмор Савва. — Но, пап, неужели ты правда веришь в то, что я распоряжусь ею как вам надо? Это же етитская сила. Неборимый артефакт. Единственный успешный договор Яхонтовых с Чернобогом с начала времён! — Распорядись ею, как до́лжно, — посоветовал тогда Илья и долгим взглядом рассмотрел обращённого на него Савву. — Только тебе решать, как это будет. И, пожалуйста, не надо думать, что весь мир навалился тебе на плечи. У тебя есть семья. — Почти мёртвая семья, — поёжился Савва. — Семья, которая тебя любит. У тебя есть я, в конце концов, старый, потрёпанный алкоголик без собственного детского горшка, но тем не менее. — Горшок! — вспомнил Савва и затрясся истеричным смехом. — Ох, пап. Тебя это задело, признайся? — А что, не должно было? — поддразнил его Айвазов. — Ты и сейчас потешаешься! — Да я не потому смеюсь, — Савва испустил тяжкий вздох и прикрылся ладонью. — У нас с Вахой были такие же горшки. С эмблемой «ГосПара». Пластиковые, синие с белым. — С полоской и огоньком? — не поверил Илья. — Ага. И ты только представь мою жизнь! — Савва положил ему руку на спину и поводил прутом по воздуху: — Ничего своего, потому, что с тобой живёт твоя ненасытная копия и всё присваивает! Даже дня рождения собственного нет! Морду, и ту у меня украл! Все игрушки, велосипед, посуду, ботинки, ять, приходится вырывать с боем, и доказывать, что они, нахрен, твои и ничьи больше! Все вещи одинаковые, потому, что сразу два комплекта покупать удобно! Кроватка одна, коляска... Ох, пап! — Да ну, быть не может, — заулыбался Илья. — Те же горшки? — Могу доказать, как вернёмся домой, у нас фото сохранились на этих горшках, два пупса, я и Вах! Может, где-то и они сами завалялись, съездим в Заглядово, найду, подарю тебе. Будет твой собственный. — Я его взорву! — тут же заявил Илья. — Как ты мне кружку! — О, сделай одолжение!       Колдуны рассмеялись, потом так же резко затихли и отвернулись каждый в свою сторону. Покосились коротко друг на друга и опять развели взгляды по разным углам пещеры. — Вот так жизнь и мстит за учителей, которым пакостил, — задумчиво проронил Илья, вспоминая Севу и всё, что Тиронов вынес по его прихоти. — Подбрасывает тебе таких же пакостных учеников. — Жизнь — чёткий мститель, — поддержал его мысль Савва. — Я нет-нет да и задумывался, каким бы добби вышел Вахтанг. И вот мне расплата. А Буська? Мелкая трепушка. Разве я не молил Стрибога, чтобы она умолкла? Или мать куда-нибудь убралась с дороги. Но не таким Макаром. — Если понадобится, я отдам жизнь, чтобы спасти их, — твёрдо сказал ему Илья. — Ты их любишь? — буркнул Савва в сторону. — Да. — Я тоже. Вот бы всё вернулось. — Савва посжимал собственные плечи. — Не надо даже как в детстве, достаточно, как было хотя бы месяц назад. Лучше плохо, чем никак. Пап, хочешь я тебе скажу обо мне новую гадость? — Какую? — улыбнулся Илья. — Когда погиб Давид и его хоронили в закрытом гробу, я вдвойне возненавидел его, потому, что он отобрал у нас прежнюю маму. При нём она была любящей, весёлой и проводила с нами много времени. А после его смерти замкнулась. Начались эти бесконечные поездки, срывы, бл#дки, обвинения, подозрения. Я сам мечтал, чтобы у неё появился нормальный постоянный мужик. Ты пришёл к нам в семью, я подумал: ну вот, мать успокоится и станет прежней, как при Дато. Но зря я так думал. Да, она изменилась, но её отношение ко мне только ухудшилось. Теперь ей взбрело в голову, что вас всех надо от меня защищать. Наверное, я расту не таким, как ей хотелось бы, но я ничего не могу с этим поделать. Ровным счётом ничего. — Савва, я обещаю тебе, я всё улажу, — бросил через плечо Илья. — Нам нужно больше времени проводить вместе. Жить вместе. Я готов заменить вам отца! — Да не надо нам никого заменять! — перебил его Яхонтов и, заканчивая разговор, вскочил на ноги. — Я говорил тебе, в заменах мы не нуждаемся! — Тогда что? — возмутился Илья, поднимаясь следом. — Ничего, — вдруг огрызнулся Савва, и захлопнулся, подобно ракушке. — Сиди в тепле. Я отлить. — Эй, не... — Я осторожно. ...Савва выскользнул наружу и прислонился к отвесной скале. Кудрявые волосы трепал ветрило, на душе было одновременно и легко, и тягостно. Что-то решалось прямо сейчас, что-то, наоборот, пока казалось безвыходным. Пока. Илье хотелось верить, да, чёрт, хотелось, и Савва бы верил, если бы сам Илья открылся полностью. Но вот это «если бы»...       Мобильный маякнул сообщением и, увидев от кого оно, Савва вздёрнул брови. «Что, в посмертье теневой «Юничат» тоже пашет? Любопытно». R@monC@bron: шеф, ты надумал с нами шутить? Товар не соответствует характеристикам. Red_Sabbath: прости, амиго, вышла путаница. Товар поменяем. Верни тот, что у тебя в целости и получишь нужный. R@monC@bron: у тебя есть запасной близнец?       Савва засопел и уставился в небо, прокручивая варианты ответа. Поморгал, принял идиотское, но вместе с тем гениальное решение и набил Каброну: Red_Sabbath: ты плохо знаешь Яхонтовых. Нас трое.