Право рождения

Август 2048 года, Качурка. — В квалификационном поединке номер восемь среди стормеров среднего веса побеждает Вахтанг Арцивадзе.       Савва расплёл пальцы и выдохнул. Вахин бой, казалось, пролетел одной секундой. На его протяжении разлученный по собственному желанию с братом близнец неотрывно глазел в экран прямой трансляции и не дышал. В третьей четверти боя Ваха сумел вымотать и задавить Жозефа Арно массой, прижал его к матам и закончил поединок досрочно. Упёртый осёл! Савва хмыкнул. Знай старина Жо-Жо каков Ваха в жизни, сдался бы без попытки. На экране замелькала мать. Без стеснения вылезла на ринг в своих красных тренерских шортиках и зацеловала измочаленного, но довольного сына. Савва сразу решил, что в случае победы не позволит ей его облизать и засунуть головой в декольте.       Он не смог лично поболеть за Ваху. Так распределились старты. До его собственного оставалось минут тридцать, и радоваться за брата он будет после. Сейчас — собраться. Савва приспустил молнию давящего костюма и расслабился в кресле. По спине прошуршала дрожь. Первые ВКИ. Позавчера они с Вахой вышли на представление команд с флагом Родины. Как самый молодой участник команды, флаг нёс Вахтанг. Битва за честь нести символ страны была жестокой, но что уж там: Савву из матери вынули первым. Да и он всегда представлял себе, как именно его брат, гордо задрав нос, пронесёт мимо публики эту тряпку на палке. А символом Игр стал живой мамонтёнок, родившийся в нехлюдовском центре пару месяцев назад. С какого-то перепугу, а точнее, с подачи отца, его назвали Савва Мамонтов. Смешно. «Соберись, — пихнулся здравый смысл. — Ты два года шёл к стартовой таблетке ВКИ, просто соберись сейчас».       Савва верил в собственную исключительность. Валера верил в Саввину исключительность. Про отца и говорить было нечего, верил, поддерживал, чуть не на руках пёр сюда, в кресло. Потом, правда, умчал смотреть Ваху, а теперь посещение спортсменов перед стартом закрыли для всех, кроме тренеров. «Я горжусь тобой, сынок!» «Не рановато ли? Я ещё ничего не сделал!»       Отец становится собранным, перехватывает малую на другую руку, сверкает чёрными глазами и показывает Савве сжатый кулак. «Так иди и сделай!»       Умеет же он убеждать! Препод, без пяти минут профессор. Савва потуже затянул на ногах бутсы и скосолапил ступни, словно готовился оттолкнуться от выхода. Составить конкуренцию монстрам гастинга, сегодня, в одном залёте — разве не об этом он мечтал, пока смотрел их выступления по колдосети? Питдог Мамбо. Шада Арунди, Небойша Чосич. Милрод Калина. «Савва Яхонтов», — любезно подсказало честолюбие.       В паддок для подготовки спортсменов к старту врывается Берзарин в блестящем Jeto Sky Artist — модели, разработанной при его непосредственном участии. На Савве Stormholder SoftShell — нечто среднее между скафом для глиссинга и сторминга — гастерам нужна защита покрепче и волокно помягче. — Савун! Ваха прошёл в основную турнирную таблицу! Причём, не на последнее место влез по очкам. — Я видел, — ровно говорит Савва. Валера садится рядом, треплет по волосам. — Психуешь? — Ничуть, — играет Савва уголками губ. — Ну и супер. — Вий обкусывает ногти. — Ты, Савка, на первых стартах не рвись побеждать. Как мне советовал Сева на моих первых ВКИ: «смотри, что они делают». Чемпионы. Как они выходят, как встают на таблетку, как закручивают, что едят, как расслабляются и восполняют силы. Я бы тебе рекомендовал после своего залёта остаться и внимательно смотреть другие. Так ты скорее переймёшь нужный опыт. — Валера по-свойски прощупал его плечи, подтянул молнию, проинспектировал вдоль и поперёк белёсыми глазами из-под кустистых седых бровей. Обернулся направо, налево и украдкой сунул в руку действительно нужное. Савва ощутил тепло металла, и в нём моментально прибавилось дюжести, раза так в три. Он благодарно хмыкнул: конечно, ни мать, ни брат его бы без поддержки не отпустили! — В общем, ты не рви жилы, — воровато косясь на камеры и обморачивая их чарами, говорит Вий. — Да, и Дорохов пожелал тебе довертеть до финиша, а не свалить через приоткрытый портал в Арвинику, как на позапрошлой трене. — Он насмешливо подмигивает. — Угумс. — Савва знает, что прячет в карман: сапфировый перстень и запонки с орлами. Валера целует на удачу и уматывает. «Не рви, смотри, как же, — щурится Савва. — Сам на первых ВКИ два чемпионских места занял, в прямом токе и эстафете. Что если попробовать выиграть?»       Тянется под костюм, сжимает золотой самородок на цепочке и обещает сам себе: — Я буду великим. Сегодня или завтра. Буду.       Скоро объявляют начало квалификаций в дисциплине «гастинг». Савва смотрит на экран и ищет себя в таблице залётов. Губы сами собой складываются в матерное слово: он на соседней таблетке с Робинсоном. Через спортсмена от них — Каваллини. Какой залёт! Савва чувствует себя крохотным малюткой и слабо представляет, как выйдет и встанет на один старт с этими ребятами. Но род есть род, Яхонтовы смотрят на него с Неба и из собственного сердца, и всё, что он может сделать сейчас для них — то, что должно. Он же этого хотел. Он же так решил.       Встать. Натянуть капюшон. Заправить волосы. Покинуть паддок. Яркое солнце долбится в глаза, заставив прослезиться. Погода сегодня отличная. Адамант фонит как никогда. Гнус и природное дутьё убрали заклятьями специально для залётов гастеров — ничто не должно помешать рекордсменам скорости ветра отодвигать планки невозможного. И Савва один из них. Сколько же народу со всей Земли — трибуны битком! Толпа разномастных колдунов скандирует имена чемпионов — гастинг в последнее время набирает популярность. Савва прислушивается, ища в гомоне своё имя, нет, ещё рано. Они его ещё не знают, только как второго близнеца самого юного участника Игр. Ваха прыгает у заграждения в обнимку с Редж — он умудрился протащить девушку-дичку в качестве гостя. Почти касается рукой скафа, но Савву нельзя трогать — можно нарваться на дисквалификацию. Огромное солнце светит в спину — стартовые таблетки разместили так, чтобы гастеры видели, куда лететь. Все условия создали. Бери и лидируй.       Питдог Мамбо выглядит убийственно. Просто киборг, полтора центнера смертоносной скорости. Шоколадный гигант в красно-синем скафе, легенда и путеводная звезда для многих начинающих, он идёт по качурской земле, как хозяин сегодняшнего дня, меряет бутсами прогретую августовскую тундру. За ним следует Каваллини — менее мышечный, но более жилистый. Про него говорят, что он «рвёт пространство», но это всего лишь громкие эпитеты. Чего о Савве не скажешь. Он-то как раз буквально рвёт. Пока об этом знают трое: Яхонтов, Дорохов и Берзарин, но скоро увидят все. Савва, давясь волнением, чешет за чемпионами. Заходит на свой подъемник. — Дамы и господа! Во втором квалификационном залёте в дисциплине «гастинг» участвуют: первый выход — Джейсон Купер. Второй выход — Мансур Хартала. Третий выход — Джейми Робинсон. — Тысячегласый рёв толпы. — Четвёртый выход... — Из-за приветствия Питдогу Савва не слышит своего имени. — ...ов. Пятый выход — Джерико Абель...       Пока озвучивают всех, Савва едет наверх, на старт в лифтовой трубе. Внутри от возбуждения всё горит огнём. Зубы стучат друг о друга. На таблетке обзор становится лучше, солнце ближе. Оно всеобъемлющее и ласковое. Бездонное голубое небо всматривается в занявшего позицию Савву, любуется им и шепчет что-то нежное. Да, он уверен, это слова любви. Приметным белым пятнышком внизу, в толпе, на руках у мамы — двухлетняя малышка в лёгком платьице. Смотрит на брата, и, кажется, машет ручкой. Сердце прыгает аж до глотки. «Он уже, наверное, ходит, и, может, что-то говорит, — совсем не к месту рождаются тёплые мысли. — Интересно, помнит ли он моё прежнее имя? Видит ли во снах полёты в бездну?»       Питдог Мамбо ловит рассеянный взгляд Саввы, ободряюще подмигивает ему, надевает очки. Собранность возвращается. «Не сейчас, Гор. Не сейчас».       Савва упирается шипами бутс в шероховатую поверхность таблетки. Берётся за поручни. Механизм наклоняет стартующих лицами вперёд — отталкиваться удобнее от вертикали. Савва дышит размеренно и глубоко, как всегда за секунды до старта. Не бездна — высокое синее Небо, наполненное любовью и надеждой, взирает на него. — Одна минута до старта.       Толпа затихает, и гулкое безмолвие, как дань вечности, накрывает стадион. Лишь шуршат флаги в руках у болельщиков, да ленты на адамантовом памятнике Всеславу и Ачи. Знаменитый археолог, чьим именем назван стадион, металлическими руками сжимает руки своей возлюбленной, с которой они стоят спина к спине у стеллы. Их поза выражает любовь, которая, Савва знает не понаслышке, сильнее смерти. Как и его к Гору. — Тридцать секунд.       Сердце успокаивается и идёт ровным темпом. Савва готовится приоткрыть портал, чтобы разрядить воздух впереди себя. Такую технику ни один гастер не использует. — Пятнадцать секунд.       Время тянется слишком медленно. Для гастера вся жизнь умещается в один стремительный рывок. И в нём не надо сдерживать страсть и ярость. Можно показать всё, на что способен. Выпустить мощь и неистовство Яхонтовых вновь в месте, где погибли Всеслав и Ачи, но на сей раз не ради разрушения. Ради прогресса. Как и любит Савва. «Прости, Валера. Но сегодня я никому не уступлю».       Небо улыбается Савве разноцветными глазами. Левый — голубой и чистый. Правый — золотой и лукавый. Гор и Сет складываются в Херуифи. — Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть... «Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. И на сей раз я сделаю всё как надо». — Пять. Четыре. Три. Два... «Я клянусь тебе, Гор».