Осколки твоей души (вычитка)

"Согласно Заратустре, человек – это канат, натянутый над пропастью.

С одной стороны, человек соединен с миром животных, а с другой, в нем есть страсть,

стремление выйти за пределы человеческого, – ибо человек не сущность, человек – всего лишь мост;

это нечто, что нужно пройти, это лестница."

Ницше.

 

Солнце, медленно опускаясь за горизонт, окрашивало улицы Колумбии в различные оттенки. Это было удивительное зрелище. Краски, разлившиеся по небу от багряного до нежно-оранжевого, с проблесками желтого и красного. Эндрю не отказался бы сейчас насладиться этим закатом, даже в одиночестве, чтобы снова задуматься о прошлом. О прошлом, которое он на самом деле хотел бы забыть, но не мог. Возможно, потому, что именно оно давало ему силы двигаться вперед, как бы парадоксально это ни звучало. Оно заставляло его жить и работать там, где он отдавал всего себя уже на протяжении семи лет.   Отбросив мысли, он опустился на ступеньки своего дома, подаренного ему приемными родителями. Из кармана брюк достал потрепанную пачку своих любимых сигарет «Мальборо», мысленно произнося их название, и вытащил одну. Ветер был сильный и холодный, пронизывающий до костей. Эндрю закутался в пальто, слегка наклонил голову, зажал сигарету губами, прикрывая её ладонью, и поджег. Сделав затяжку, он поднял взгляд к небу. Живот заворчал, словно голодный зверь, требующий своей доли пищи, и он осознал, что последний раз ел только утром.    Вновь утолял голод сигаретами. Ещё недавно за такое он бы получил лёгкий подзатыльник от матери, но её не стало несколько месяцев назад — почти сразу вслед за отцом. От одной этой мысли грудь болезненно сжалось.   Эндрю давно перестал отслеживать, сколько времени просидел на ступеньках, затягиваясь одной сигаретой за другой. Да и зачем? Когда дни проходят в одиночестве за рабочим столом, среди бесконечных отчётов, когда недели и месяцы сливаются в одно сплошное дежурство и выезды на места преступлений, само понятие времени теряет смысл. Поэтому ему было безразлично, просидит ли он здесь ещё час или до самого рассвета.   Голова невольно наклонилась вперёд, и взгляд Эндрю упёрся в густой тёмный лес за домом, по ту сторону внутреннего двора. Над деревьями сгущалась дымка, придавая пейзажу загадочность, почти мистическую притягательность. В памяти всплыл давний эпизод: они с братом играли в футбол, когда из лесной чащи донеслись крики. Не настолько громкие, чтобы поднять на ноги весь район, но вполне достаточные, чтобы заставить их насторожиться.  

***

Аарон, брат-близнец Эндрю, схватил мяч и повернулся на резкий крик. Эндрю подошел к нему, не отводя глаз от тёмного леса. Оба переглянулись, на мгновение подумав, что им показалось, но крик раздался снова.   — Эй, Эндрю, ты спятил туда идти? — всполошился Аарон, хватая брата за локоть и таща назад, когда тот поддался вперёд.   — А если кто-то в беде? Не будет ли тебе совестно потом, когда увидишь в новостях о трупе, который нашли в лесу?   — Что мы сможем сделать, если пойдём туда вдвоём? Нам ведь всего шестнадцать! И, между прочим, даже вдвоём мы не справимся с тем, что там происходит, — раздражённо произнёс близнец. — А вдруг это серийный убийца? — Фантазия Аарона, казалось, не знала границ, и он ярко представил, что может скрываться за этим криком. Возможно, всему виной были фильмы ужасов, которые Эндрю так любил смотреть ночью, а Аарону некуда было деваться, так как он чаще всего находился в комнате брата.   — Боже, тебе нужно перестать смотреть со мной ужасы, — закатил глаза Эндрю и снова двинулся в сторону леса. Аарон остался стоять позади, не решаясь следовать за братом. Но когда он увидел, что Эндрю уже исчез за деревьями, положил мяч на траву и поспешил за ним. Не то чтобы он хотел этого. Просто если он чувствовал, что рядом опасность, а его брат один, он почти без колебаний шагал рядом.   Нижние ветви деревьев хлестали братьев по лицу, оставляя на коже красные полосы, а густая лесная тьма будто втягивала их в себя, словно в бездонную пропасть. Колени Аарона подрагивали, глаза резало от напряжения, пока он пытался привыкнуть к мраку. Голова кружилась от того, как быстро он вертел ею, стараясь уловить хоть какие‑то ориентиры. Но что тут запомнишь? Лишь бесконечные стволы да непроглядная темнота.   Эндрю, шедший рядом, на первый взгляд казался совершенно спокойным. Его мысли были сосредоточены на крике и на том, что за ним может скрываться.   Услышав голос снова, Эндрю прибавил шаг, стараясь двигаться как можно тише. Он ступал на носки, на ощупь пробираясь сквозь заросли, пока не вышел на небольшую поляну, где в лунном свете вырисовывался силуэт мужчины. Тот стоял, склонившись над дрожащим телом.   Эндрю медленно приблизился, пытаясь рассмотреть, что происходит, но держался на таком расстоянии, чтобы не выдать своё присутствие. Тьма и плотные кусты скрывали детали, и сердце забилось чаще, когда он понял: ситуация может быть куда опаснее, чем он предполагал.   Аарон, наконец догнавший его, остановился рядом. Он тоже всматривался в происходящее, ощущая напряжение, исходящее от брата. Что же за картина разворачивалась перед ними — и как им теперь поступить?   Он невольно приоткрыл рот от ужаса, но тут же сомкнул губы и рывком втянул Эндрю обратно в кусты. Они старались укрыться так, чтобы их силуэты не попали в поле зрения убийцы и ни малейший звук не выдал их присутствия, но при этом всё ещё могли наблюдать за происходящим. Незнакомец поднял руку с каким‑то предметом над телом, лежащим у его ног, и резко опустил её. Аарон был готов поклясться, что услышанный звук был похож на отсечение части тела.   Эндрю наклонился к уху Аарона и прошептал:   — Мы опоздали. Нам нужно вернуться назад, и как можно скорее. Если полиция не поймает его, то, может, успеют застать труп, — Аарон согласно кивнул, и оба тихо, насколько это было возможно, стали отдаляться в сторону дома.   На полпути близнецы перешли на бег. Впереди уже маячил их дом, они ступили на собственный газон, взбежали по лестнице и, схватив телефонную трубку со стены, начали набирать номер службы спасения.   — 911, что у вас случилось? — раздался женский голос.   — Нам нужна полиция, — выпалил на одном дыхании Эндрю.   Аарон крутился вокруг него, нашептывая, чтобы тот положил трубку и обдумал всё ещё раз.   — Может, это было наше воображение? — бормотал Аарон ходя кругами по гостиной. — Ну, знаешь, как в книге «Искупление». Возможно, там не было убийства, и наш мозг так воспринял эту сцену?   Эндрю не знал да и знать не желал ни о какой книге — тот увлекался мрачными вымышленными романами и мог рассуждать о них часами. У него в голове крутилась лишь та сцена. Он и сам не был уверен в том, что увидел. Может, его брат отчасти прав, и там не всё так, как они представили. Однако, чтобы окончательно убедиться и успокоить свою совесть, он должен пойти на то поле вместе с полицейскими и удостовериться во всём сам.   — Что у вас случилось? Алло?   — Нам нужна полиция, — повторил Эндрю. — И быстрее.   — Назовите ваш адрес.   — Думаешь, они что-то найдут? — тихо спросил Аарон, слегка заикаясь от неожиданно пронзившего его холода. — Ты ведь точно понимаешь, что мы поступили правильно, позвонив в полицию, да?   Полицейские прибыли спустя десять минут после звонка. Когда раздался стук в дверь, Эндрю сразу открыл её и впустил двух офицеров в форме. Все четверо без слов направились к заднему двору, пересекли газон и снова углубились в лес. Лучи фонарей освещали путь, хотя Эндрю и без дополнительного света мог бы найти дорогу к тому зловещему месту. Он сам не понимал, как у него это выходит, но с первого похода с отцом умел безошибочно ориентироваться на местности. Ему не требовались ни карта, ни компас, ни какие-либо другие подсказки.   Эндрю и Аарон одновременно указали на место, где развернулась жуткая картина. Полицейские двинулись вперёд, внимательно изучая траву в поисках возможных улик. Эндрю последовал за ними, тогда как Аарон остался позади, не сводя взгляда с фигур, продвигавшихся вперёд.   «Не терять их из виду», — подумал Аарон.   — Чёрт, — прошептал один из полицейских. Второй подошёл к нему и встал рядом, осматривая обнажённое и расчленённое тело женщины. Кожные покровы мертвенно-бледные. Вокруг рта рвотные массы с примесью крови. Пульс на магистральных артериях полностью отсутствовал, что было вполне очевидно. Устремив взгляд на глаза женщины, полицейский записал в блокнот под свет от фонаря: «симптом Белоглазова». Полицейский нажал на кнопку рации, находившуюся на его плече, и попросил подъехать криминалистов.   — Да, всё верно, у нас свежий труп, подтверждаю.   Теперь Эндрю, до последнего надеявшийся, что в сгущающейся тьме его воображение просто сыграло с ним злую шутку, тяжело выдохнул, позволяя напряжению на мгновение отступить.   Это было первое, но далеко не последнее тело в его жизни, изуродованное до такой степени, что от одного взгляда к горлу подступала тошнота и желудок готов был взбунтоваться.  

***

Спиной он уловил приближение человека, который недавно вошёл в дом и теперь направлялся к нему. Он всё ещё курил и дрожал от холода, но не поднимался со ступенек. Звук шагов был слишком знаком, чтобы ошибиться.   Повернув слегка голову, он краем глаза уловил движения своего напарника — человека, которого он едва терпел. Тот был невыносимо самодовольным, ещё более прямолинейным, чем он сам, и, что раздражало сильнее всего, — настоящим Дон Жуаном. Хотя Эндрю предпочитал называть его жиголо: тот так усердно хвастал вниманием девушек, будто это было его главным и единственным достижением в жизни.   — Эндрю? — послышался вопрос за спиной, и Миньярд уже полностью развернулся, не выпуская при этом сигареты изо рта. Та дымилась в уголке его рта. — Нашли труп двадцатипятилетнего мужчины. Нас просили подъехать.   Что ж, пусть и без особого энтузиазма, но деваться было некуда — работа остаётся работой. Он был единственным во всём участке, кто относился к делу безукоризненно и с полной серьёзностью.   Докурив сигарету и затушив её в пепельнице, Эндрю поднялся, сунул руки в карманы брюк и направился к выходу, двигаясь в сторону машины своего напарника.   — Поступил звонок, оповещающий о перестрелке в одном из зданий на Центральном проспекте. Судя по всему, в этом строении находится крупная бизнес-компания. Наверное, это снова мафиози что-то не поделили. — В руках у Кевина лежал блок сигнализации от машины, и, нажав на одну из кнопок, он открыл двери.   — Наверное? То есть ты просто предполагаешь, не увидев место перестрелки? — Скептически подняв бровь, спросил Эндрю. — Твои предположения погубят твою карьеру, — не то с наставлением, не то с равнодушием, заключил он. Кевин, поджав губы, замолчал, одновременно выезжая со двора.   Кевин Дэй постоянно слышал о детективе Эндрю Миньярде как о скептичном, эгоцентричном и чёрством. Нет сомнений, что с таким человеком трудно найти общий язык, несмотря на его лидирующее положение среди детективов Колумбии благодаря высокому проценту раскрытых дел.       На пути к месту преступления Кевин и Эндрю молчали, не обменявшись ни словом. Лишь радио заполняло напряжённую тишину. Эндрю смотрел в окно, отмечая мелькающие сцены: женщина с детьми, нагруженная пакетами из супермаркета и пытающаяся удержать малышей, носившихся по парковке; мужчина в наушниках, нахмурившийся над экраном телефона; подросток, которого его собака буквально тащила вперёд, высунув язык и поскуливая; машины, выезжающие со стоянки; ветви деревьев, покачивающиеся от ветра, и птицы, взмывающие в воздух и тут же улетающие прочь. Когда‑то у него с Аароном тоже была собака по кличке Ричи — пока соседский мальчишка не убил её поздней ночью за то, что она слишком громко лаяла.   Воспоминания об этом всплыли так резко, что Эндрю едва заметно поморщился. Тогда ему было всего десять, но он до сих пор помнил тот глухой удар, приглушённый визг и тишину, которая повисла после. Помнил, как Аарон стоял рядом, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Помнил, как отец долго говорил с полицией, а мать пыталась успокоить их обоих, хотя сама едва держалась.   Эндрю отвёл взгляд от окна, будто пытаясь стряхнуть с себя эти образы. Машина свернула на Центральный проспект, и городские огни на мгновение ослепили его. Он глубоко вдохнул, возвращаясь в реальность, где его ждали не детские страхи, а очередное дело — и, возможно, очередная ночь, которую он предпочёл бы забыть.   — Мы приехали. — Эндрю отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Кевин последовал его примеру и оба стояли уже напротив тридцатиэтажного здания.   Архитектура, без сомнения, притягивала взгляды прохожих: фасад, сложенный из стеклоблоков, днём отражал утреннее солнце, а вечером и ночью — как сейчас — сиял благодаря встроенным огромным экранам, непрерывно показывающим рекламу. Поправив чёрное классическое пальто и плотнее закутавшись в него, Эндрю направился ко входу и вошёл внутрь.   Холл оказался впечатляюще просторным. В углу стоял полукруглый стол, за которым сидела молодая девушка. Чёрные кожаные диваны располагались напротив прозрачных столиков с журналами — судя по обложкам, о моде. Пол был выложен мраморными плитами, а ослепительно белые стены оживляли несколько декоративных зелёных деревьев.   Заметив мужчин, девушка сразу поднялась и направилась к ним. Напарники уже доставали удостоверения, давая понять, что пришли по служебному делу.   Эндрю сообщили, что перестрелка произошла на самом верхнем — тридцатом — этаже. Впереди располагались два лифта премиум‑класса, что нисколько его не удивило. Внутри кабина была полностью отделана зеркалами, и Миньярд впервые увидел себя при ярком свете. Рубашка и пальто помялись, чёрные брюки и ботинки покрылись пылью, а от укладки не осталось и следа. Большая часть его светлых волос сбилась вправо, и пробор сместился на левую сторону. Под глазами залегли тёмные круги от бессонницы, а острые скулы отбрасывали резкие тени, придавая лицу суровый, почти хищный вид.   На фоне Эндрю Кевин выглядел куда презентабельнее: темные волосы аккуратно зачёсаны назад, тёмно‑синяя рубашка без единой складки, идеально сидящие брюки и чёрное пальто, дополненное лакированными ботинками. Казалось, что перед ним не детектив, а модель, только что вышедшая из агентства.   «Надеюсь, он не задержится в напарниках надолго», — мелькнуло у Эндрю.   Резкий звонок в кабине лифта сообщил им, что они прибыли на нужный этаж. Стоило дверям разъехаться, как Миньярд сразу заметил суету коллег: кто‑то собирал улики, кто‑то фотографировал место преступления, кто‑то склонился над телами. Эндрю глубже вдохнул — воздух был пропитан тяжёлым металлическим запахом крови.   Проходя мимо безжизненных тел, он внимательно рассматривал каждого под своим углом. Все мужчины были одеты в одинаковые чёрные классические костюмы.   «Похоже на охрану», — отметил про себя Эндрю.   Подойдя к телу, детектив присел на корточки и натянул белые медицинские перчатки. Поднеся пальцы к челюсти мужчины, он осторожно повернул голову сначала влево, затем вправо, проверяя, нет ли повреждений. После этого переместился к шее, слегка надавил, ощупывая…   Эндрю резко выдохнул, поднялся на ноги и процедил сквозь зубы:   — Уволю.   Он обвёл взглядом всех, кто находился на этаже.   — Кто этот идиот, который объявил его мёртвым?! — рявкнул детектив так, что несколько сотрудников вздрогнули. Рабочие замерли, понимая, что за этим могут последовать не только крики.   — Быстро людей сюда! Везите его в больницу! Он может быть нашим единственным свидетелем. Где его документы? — бросил Эндрю ближайшему сотруднику.   Тот смутился, будто его поймали на серьёзной ошибке, пожал плечами и неловко отступил назад. Прежде чем Миньярд успел окончательно вспыхнуть, к нему подбежал Кевин и протянул пакет с уликами. Эндрю достал водительские права и бумажник, внимательно изучая их.   На правах значилось: Натаниэль Веснински, 25 лет.