Sinner

Смерть пахнет жжёным сахаром.

      Черная, ничем не примечательная машина едет вдоль дороги под покровом ночи. Джинни лежит где-то между остальными спящими игроками — тихо, недвижимо. Ей удалось задержать дыхание когда салон автомобиля наполнился усыпляющим газом, а затем притвориться спящей. Пользуясь преимуществом темноты салона она приоткрывает глаза. За окном кромешная темнота, лишь дальний свет фар освещал дорогу, пока машина рассекала под покровом ночи. Джинни понимает что не узнает местность даже когда они приблизились к более оживленному месту, напоминающий какой-то порт. Из приоткрытого окна со стороны водительского сидения доносился множественный шум таких же машин направляющиеся в одном направлении и тихий, убаюкивающий шум моря.       В какой-то момент машина встала и еще минут десять не двигалась с места, а затем, автоматическая дверь минивэна с ее стороны раскрылась, чуть ли не заставляя ее вздрогнуть от неожиданности. Джинни мигом уронила голову на бок, притворившись спящей. Послышалось движение, звуки открывающихся дверей и шаги. Внезапно Квон чувствует как на секунду машина с задней стороны просела на секунду, словно кто-то быстро заскочил на задний ряд пассажирского сиденья. Внутри все задрожало: Джинни не смогла заставить себя даже взглянуть глазком.       Началась проверка игроков. Джинни не видит, но прекрасно чувствует и слышит как сотрудник проверяет их, один за другим раздаются механические звуки. Затем очередь доходит и до нее, а после — к заднему ряду. Но что-то пошло не так.       Сотрудник тянется к игроку на заднем от нее сидении, оттягивает мочку уха и сканирует. Выдало другой механический звук, словно что-то не так. В замешательстве, он пробует другую сторону. Джинни начинает медленнее дышать, стараясь не выдать себя.       Все усугубилось очень быстро. Человек сзади от нее нападает первым, наотмашь бьет сотрудника по голове, пытаясь вырубить. От паники она открывает глаза, осознав что в машине началась драка, но застывает на месте, пытаясь вычислить в голове следующий ход событий. Тоже напасть? А если ее убьют? Сотрудник в костюме замахнулся ножом, но человек ловко перехватил его атаку, заламывая руку назад, заставляя того застонать от боли. Спустя минуту сопротивление прекратилось и в машине стало тихо. Собственное дыхание Джинни раздавалось в ее голове, и тогда когда все окончательно стихло, она осмелилась открыть глаза и повернуть голову. Сотрудник игр лежал в проходе между рядами безжизненным грузом.       Она хочет сказать, как внезапно чувствует большую теплую ладонь закрывающий ей рот, не дающий сделать ни звука. Джинни хватает ладонь, в панике пытаясь содрать ее со своего лица, но подозрительно спокойное поведение человека позади немного расслабило, но насторожило. — Капитан полиции, Хван Чжун Хо. — четкий мужской голос донесся до ее ушей, уведомляя ее о своей личности. Она издает тихое приглушенное мямление в его ладонь. — Пожалуйста, не кричи. Она медленно кивает и тогда он убирает руку с ее рта. — В-вы. — она шепчет, ее голос слабо дрожит, разворачивается лицом и в полутемноте видит слабые его очертания лица. — Зачем? Ее вопрос звучал слишком глупо в данной ситуации, но в ее голову ничего другого не пришло кроме как отреагировать так. — У меня нет времени на объяснения, я все объясню позже. — Чжун Хо тихо шепчет, переворачивая лежащий в проходе труп задушенного сотрудника на спину. — Притворись что спишь. Квон кивает, закрывая глаза. Несколько минут спустя Чжун Хо поменялся одеждой с убитым сотрудником, а затем вынес его из машины. Сев обратно в машину, Джинни почувствовала неловкое молчание между ними. Тишину разрушила она. — Вы ведь не один из игроков, так ведь? — она смотрит на него через зеркало заднего вида. Черная маска с кружком не выражает никаких эмоций, но Квон чувствует как Чжун Хо замялся с ответом. — Нет. — сухо сказал он, положив руки на руки, словно готовый вот-вот тронуться с места, но с ответом не торопился. — Тогда что же полиция делает здесь? — Джинни давит на него, в голосе звучит конфронтация. — Или вы думаете что я просто забуду то что только что произошло в машине? — Я пришел сюда чтобы найти своего брата. — Чжун Хо прикусил губу под маской. Он очень не хочет никаких больше свидетелей о том что он сюда пробрался, однако, в следующее мгновение его словно осенило. — Ты же игрок… Что ты знаешь про это место? Джинни вскидывает брови, но затем, отвечает: — Вы расследовать хотите? — она говорит в полголоса. — Я не знаю ничего особенного. — в голосе Квон звучит тяжесть. — Однако, это место очень… необычное. Я вообще не знала что такое может ускользнуть от властей. — В каком смысле? — детектив напрягся в голосе, он поворачивается на водительском месте чтобы заглянуть ей в глаза: взгляд Джинни смотрел на него с нескрываемым страхом. — Это место, — она шепчет, словно боится что их услышат, слегка наклоняется в его сторону. — Как в «Голодные игры». Четыреста пятьдесят шесть человек играют на смерть чтобы выиграть огромный денежный приз. Чжун Хо замолкает на секунду. Маска, скрывающая личность не выражает никаких эмоций, но повисшая тишина дала понять что он в оцепенении. Варианты о его брате и то каким боком он может быть замешан в этом прокручиваются в голове мужчины со скоростью света. — На смерть? — он переспрашивает словно хочет убедиться в ее словах, в горле пересохло. Джинни молча медленно кивает. — Мы уже успели сыграть в одну игру… — она говорит, откидываясь назад на спинку своего кресла. — Тише едешь дальше будешь. Хренова туча людей выбыло в первый раунд. — Погоди, — он перебивает ее. — Ты сейчас про детскую игру? — Сумасшествие, не правда ли? — в голосе Квон звучит досадная горькая усмешка. — Тут все игры такие. Они заставят нас играть в детские игры, проиграешь — тебя убивают. Она смотрит в окно машины со своей стороны. Сотни точно таких же машин ожидают прибытия парома на место назначения. Ее рука залезает в карман куртки, надежно сжимая ручку-нож. — Нам дали шанс уйти голосованием. — Джинни добавляет, не отрывая взгляд от вида за окном. — А потом я получила визитку тем же вечером и все встало на свои места. Чжун Хо достает телефон, начиная записывать в заметки все что она говорит, словно на допросе. — Визитка? С номером? — он уточняет, разум возвращается к визитке которую он нашел в квартире Ин Хо. На его слова она кивает. — Получается, вы возвращаетесь в игру? — К сожалению. — Джинни вздыхает. — В последний путь. Впереди стоящие машины тронулись с места, сигнализируя о том что они прибыли. Чжун Хо на автомате заводит двигатель, снимая с рычага, Джинни же вернулась к своей маскировке спящей. — Как тебя зовут? — Чжун Хо произносит, не отвлекаясь от дороги, следуя за впереди идущими машинами. — Квон Джинни. — она произносит достаточно четко чтобы он услышал. — Я была под номером триста одиннадцать, всем игрокам давали определенные номера. Я думаю сейчас я снова буду под этим же номером. Чжун Хо молчит, но он мысленно запомнил все что она сказала. Мужчина еще не знает сможет ли он еще встретиться с ней, но если ему выпадет такой шанс, то он точно будет искать в толпе цифру триста одиннадцать. — Ты не знаешь там никого по имени Хван Ин Хо? — Хван спрашивает, машина заезжает в туннель от чего становится намного темнее. — Вы думаете ваш брат может быть одним из игроков? — Джинни спрашивает. — К сожалению, если вы затеяли все эти расспросы чтобы узнать про брата то я ничем помочь не смогу. Я толком там ни с кем познакомиться не успела. Я сомневаюсь что кому-то есть дело до знакомств. — Я понял. — Чжун Хо досадно вздыхает. Надежда на то что Джинни станет ключом в его разгадке потухла так же быстро как и зародилась. На нее полагаться нельзя. Чжун Хо еще не знал что его ждет впереди, но слова Джинни насторожили его, словно готовя к самому худшему исходу. К слову, Чжун Хо всегда готов к любым ситуациям — не даром он детектив. Проехав туннель, они оказались на огромной крытой парковке. Припарковав машину на свободном месте, прежде чем выйти из машины Джинни положила руку ему на плечо. — Удачи. — она тихо говорит, прежде чем снова притвориться спящей. Мужчина кивает. — И тебе.

중지

      Сначала она услышала звук включения света, а за ним последовал сам яркий, ослепляющий еще не привыкшие глаза свет. Джинни поморщилась, накрывая себя с головой одеялом. С того момента как их завезли обратно в так называемое «общежитие», Квон сняла свою маскировку спящей, но по-настоящему вздремнуть ей так и не удалось. Все оставшееся время она пялилась в темноту огромного помещения, наблюдая как сосед по кровати спит и иногда украдкой посматривая в сторону двери, за которой свой час наготове ожидали солдаты.       Джинни пересиливает себя, откидывая одеяло в сторону. Рука непроизвольно опустилась вниз, убедившись что потайной ножик на месте, только после этого она смогла встать. Перед глазами уже предстала знакомая картина: то же море из зеленых спортивных костюмов, заполонившее все пространство, но значительно меньше. Если в первый раз игроки ходили вокруг, озираясь, то сейчас стали куда более на энтузиазме; кто-то вообще уже начал формировать свои команды.       Джинни оттягивает мастерку — усмехается про себя когда видит все тот же триста одиннадцатый номер. Организаторы действительно учли такие моменты и раздали всем игрокам номера которые были у них изначально. Такая маленькая, но важная деталь, от которой невольно возникают мысли о том что организаторы знают куда больше чем игроки думают.       Взгляд падает на табло висящее в самом верху над дверьми лифта. Почти все выжившие после первой игры решили вернуться, чего Джинни и ожидала. Квон вздыхает тяжело, мысленно думая о том что мужчины с которыми она познакомилась перед и после первой игры тоже могли вернуться. Ее взгляд поднимается в толпу, глаза рыщут, но не находят ни знакомую кудрявую макушку Али, ни мужчину с номер четыреста пятьдесят шесть, и, в особенности, не находят Сан-ву.       Однако, спустя несколько секунд обзора пространства Джинни замечает одиноко сидящую фигуру на лестничном пролете. В голове словно включилась лампочка когда она осознала что это Ми-Ньё. Женщина так же оценивающее осматривала помещение с крайне невыразительным лицом, словно выискивала, кого-то к кому можно прибиться, кого-то по-сильнее ее. Джинни быстро встает с места и идет в ее сторону через все общежитие, засунув руки в карманы. На лице заиграла самодовольная ухмылка когда Ми-Ньё ее заметила и тут же изменилась в лице на отвращение. — Ну что, успела дать имя своему ребенку? — Джинни, засунув руки в карманы спортивной кофты, подошла к лестничному пролету на котором сидела та. — Опять ты. — Ми-Ньё фыркнула, лицо женщины исказилось в притворном недовольстве. — Надеялась не увидеть твою белую морду здесь.       Губы Джинни слабо дрогнули на ее расистские слова, но она сразу их поджала, окатывая женщину старше нее многозначительным взглядом. Даже спустя столько лет такие слова работают как триггер пистолета на ней. — И я тебя тоже рада видеть. — она ответила с легкостью, выдавив едкую улыбку. — Тугая жизнь, да? — Слыш, а. — Ми-Ньё приняла свою типичную быдловатую защитную форму в тоне голоса. — За языком следи, или тебе напомнить старые времена?       Хан взмахнула кулаком в угрожающем жесте, надеясь напомнить Джинни о том кто ту все детство задирал. Квон в ответ даже не дернулась. — Какая же ты жалкая. — Джинни выплевывает в ее сторону. — Мы, кстати, уже давно не дети. — И что? — Ми-Ньё ехидно усмехнулась, вставая с места. Из-за того что она стояла прямо на ступеньке, казалось будто Ми-Ньё крупнее и выше Джинни. — Я найду способ тебя под себя подгрести, поняла, да? — она тычет Джинни пальцем в лоб словно суровый родитель который пытается достучаться до своего ребенка.       Длинный указательный палец довольно больно ткнул Джинни в лоб, оставляя красный след на мягкой коже. Острый ноготь оставил отметину, словно напоминая что она — никто. Джинни морщиться, отмахивает от себя ее ладонь, и трет место на лбу. Квон старается не показать что такой жест со стороны Ми-Ньё действительно заставил почувствовать ее униженно, поэтому она просто разворачивается и уходит в сторону своей кровати с надутым лицом. — Вот же старая сука. — Джинни бормочет себе под нос, не смея даже оглянуться назад, не желая видеть самодовольное лицо ее «онни».       С тяжелым вздохом она садиться на койку, по-турецкий усевшись подмяв ноги под себя. Слова Ми-Ньё никак не выходили из головы. Джинни прикусывает язык за зубами, вспоминая на что эта безумная способна. Ми-Ньё всегда стремилась быть за чьей-то спиной, пользуясь своим положением и силой: сначала это был ее парень который на тот момент был грозой всего интерната для сирот, потом это стала ее собственно сформированная компания таких же злых и независимых в себе девочек. Устанавливая свою иерархию в женском обществе такого закрытого места было крайне легко для тех кто стремился властвовать, особенно легко было задавить силой тех кто ничем не выделялся.       Из раздумий ее вывела мужская фигура которая опустилась с рядом с ней на кровать, словно возникла из ниоткуда. Ким Ён-Чжу самодовольно закинул руку вокруг ее плеч и тут Джинни по-настоящему задрожала. — Квон. — дыхание мужчины наполненное мерзким запахом аммиака от многолетнего стажа курения опалило ее лицо. — Какая встреча.        Джинни чувствует как готова съежиться от страха. Так близко к ней он был в последний раз когда угрожал ей расправой, вдавив в пол голову сапогом. — Я готов забыть старое и простить тебя. — сказал мужчина, все еще некомфортно прижимая к Джинни себе. — Объединимся?       Джинни отстраняется, словно пытается показаться сильнее чем кажется, скидывая руку Ён-Чжу с себя. Тот же, на удивление, не сопротивлялся. — С чего бы мне с тобой объединяться? — сказала Джинни с открытым недоверием. Она тут же встает на безопасное для себя расстояние, рука прячется в кармане, держа оружие наготове. — Думаешь, я забыла как ты попытался на меня напасть?       Ён-Чжу усмехается, покачивая головой. — Какая же ты глупая. — он говорит с притворной досадой, почесывая бороду. — И злопамятная. — Слушай, оставь меня в покое. — Квон делает шажок назад, на что тот вскинул бровь. — Да не бойся ты так, я не обижу. — сказал он, поднимаясь с ее кровати. Рост Ён-Чжу был намного выше, что лишь заставляло Джинни еще больше чувствовать недоверие. — Эти жалкие идиоты формируют команды. — он кивнул в сторону остальных игроков. — Такая малявка как ты в одиночку точно не продержится. — голосе мужчины звучала едкая насмешка. Вальяжно засунув руки в карманы штанов, Ён-Чжу чувствовал себя как никогда уверенно. — Пора бы перестань строить из себя независимую. — Не волнуйся, не сгину без тебя. — Джинни плеснула ядом в тоне. — И компанию получше тебя найду… — она добавила, кидая взгляд на остальных игроков. — Уже нашла. — Ах да? — Ён-Чжу притворно строит удивленное лицо. — И кого же? Неужели ты про нелегала который тебя защитил? Окружаешь себя себе подобными?       Джинни сжимает ножик в кармане с кофты, чувствуя как костяшки на пальцах белеют. — И зачем тебе я? — она резко переводит тему. — Почему не идешь вот к тем, например? — она находит в толпе стоящих неподалеку от них уже сформированную компанию из четырех мужчин, яростно тычет в их сторону пальцем, на что те, кажется, заметили. Было не трудно догадаться что сто первый игрок у них главарь. — Вон они, сброд из гангстеров и опущенных — твой вариант.       Ён-Чжу не по-доброму хмуриться на ее слова, кидает в их сторону безразличный взгляд, тут же заприметив сильного союзника в сто первом. Но его это не привлекало. — И зачем мне окружать себя такими же? — Ён-Чжу ухмыльнулся. — Тот амбал уже подмял под себя всех. Не хочу соперничать. А вот с тобой сотрудничать куда интереснее будет. Ты женщина, в женских детских играх на смекалку должна быть хороша. А я — в физических. Мы сформируем отличную пару. — заявил мужчина, играя бровями, надеясь выкупить ее доверие.       Джинни насквозь видит единственное желание Ён-Чжу — подмять под себя. Не смотря на заманчивое предложение, недоверие к его личности взяло вверх и она отступает. — Я в шестерки не нанимаюсь. — она говорит, напоследок кидая взгляд на его номер чтобы как можно чаще избегать. Пятьдесят восемь. Она разворачивается и растворяется в толпе.       Не смотря в сторону Ён-Чжу она водит взглядом по толпе, осознавая что тот был прав. Многие уже действительно сформировали свои круги общения, что могло лишь значить что Джинни останется одиночкой. Бродя вокруг она чувствует на плече знакомую ладонь — как в тот раз. — Али? — она разворачивается, губы растянулись в искренней улыбке. Хоть до этого она и надеялась никого не встретить из знакомых, но сейчас иммигрант в ее глазах выглядел как спасательный круг. — Рад вас видеть, Агасси — Али в ответ тоже расплывается в улыбке, куда искренней чем ее. — Я заметил вас издалека, вы выглядели напуганно. — глаза сто девяносто девятого смотрят в сторону Ён-Чжу который молча наблюдал со стороны ее кровати. — Этот мужчина она вас беспокоит? — Нет, нет, не берите в голову. — Джинни облегченно вздыхает, кидая в сторону ее бывшего Босса косой взгляд. — Хорошо. — Али наивно кивнул с легкой улыбкой. — А мы с остальными уже образовали свой лагерь! — Остальными? — Джинни нахмурила брови. — Вы о ком? — Ну как же? С дедушкой, четыреста пятьдесят шестым и Господином Сан-Ву. — улыбка не сходила с его лица.       Упоминание Сан-Ву у Джинни все внутри будто рухнуло. Этого еще не хватало, быть в одной команде которому по-пьяне открыла душу и сердце. В прямом и переносном смысле. После вчерашней ночи она еще долго мысленно била себя по лбу за то что дала слабину… И отдалась. Квон сглотнула подступивший к горлу ком, но ничего не смогла вымолвить, лишь слабо кивнула на энтузиазм Али. Тот же, крепкой хваткой взял ее за руку и потащил в сторону остальных. — Господа, я привел ее! — они подошли к лестничному пролету у кроватей. Трое мужчин машинально повернули голову в ее сторону, а Джинни же в свою сторону неловко отвела взгляд, чувствуя как ноги от нервозности превращаются в вату. Лишь бы не встретиться взглядом с ним. — Ну вот и славно! — с улыбкой заявил мужчина под номером четыреста пятьдесят шесть. Квон помнит его с первой игры, тяжело забыть такого излучающего из себя детскую радость человека. — Решено, будешь рядовой.       Он с улыбкой похлопывает ее по плечу, на что Джинни хлопает ресницами в смущении. — У нас команда или армия? — она слабо усмехается, украдкой смотря на того. — А как же! Представь что мы отряд в армии: Я, конечно же, сержант, — четыреста пятьдесят шестой с улыбкой бьет себя кулаком в грудь. — Сан-Ву у нас капрал, дедушка — старшина, Али — Ефрейтор, а ты у нас будешь Рядовой. Как самая молодая.       Четыреста пятьдесят шестой, Али и дедушка обменялись дружественным смехом. Все, кроме Сан-Ву, который тоже кажется старательно пытается не смотреть в ее сторону, смотря куда-то в пустоту, взгляд который лишь мог говорить о том что он не очень рад ее видеть. Джинни закусывает нижнюю губу.       Бежать от такой команды действительно было не куда. Ибо когда женский голос объявил что настало время обеда, вся их команда поспешила в сторону выстраивающейся в линию очереди, утянув с собой Джинни. Она встала за спиной четыреста пятьдесят шестого. Сзади пристроился Сан-ву. Пока вышеупомянутый шутил с дедушкой и Али том что вся эта ситуация с обедом напоминают ему очереди в армии на обеде, Джинни внезапно для самой же себя развернулась к Сан-Ву чтобы уже наконец-то посмотреть ему в глаза. Они встретились взглядами. В этот раз на нее уже не глядел тот самый пьяный и раскрепощенный Сан-Ву с которым у них был весьма занимательный вечер. На нее сверху вниз смотрел ее сосед — скрытный, скупой на эмоции, как на первой игре, только уже без очков. — Почему очки снял? — Джинни небрежно спрашивает, уже самой для себя давно перейдя с ним на «ты», вместо до этого вечно вертевшегося на языке «Господин Чхо». Старается завести с ним разговор ни о чем, словно ничего вчера между ними не было. — А почему тебя это волнует? — мужчина лениво, почти без всякого энтузиазма вскинул бровь.       Джинни пожимает плечами, разворачивается к нему спиной когда очередь за едой подходит к ней. Беря из рук сотрудника игр железный ланчбокс и бутылку воды, она добавляет: — Просто в очках тебе очень идет. — она добавляет, проходя мимо него, направляясь в ту сторону куда пошли остальные из команды. — Но и без них тоже хорошо.       Последние слова Джинни тихо уронила себе под нос, а затем устремилась к остальным, оставив Сан-Ву думать к чему все это было.       Команда уселась вокруг кровати дедушки. Джинни держала в руках железный ланчбокс, предполагая что же там может быть. От касаемого ее пальцами дна коробочки не веяло теплом вкусной еды, что не могло разочаровать. Внутри ожидал рис, с куском жаренного яйца, а по бокам — аккуратно уложенный гарнир, создавая общую картину недо-пибимпаба, только перцовой пасты не хватало в комплекте. Увидев содержимое, старик издал радостный возглас. — Ух ты. — радостно смотрел на еду, словно это его в первый раз когда он нормально поест. — Навевает воспоминания. — Что, и раньше такое готовили? — четыреста пятьдесят шестой снисходительно улыбается на реакцию дедушки. На лице Джинни проскальзывает легка улыбка, ковыряя содержимое ложкой. — Еще бы, — старик зачерпывает еду прибором. — Моя жена раньше возилась с обедом для меня и моих детишек.       Квон пробует содержимое, как и ожидалось — совсем холодное. Остывший рис который превратился в легкое подобие пласта, кусочек яйца больше не выглядел так аппетитно, а лишь наоборот добавлял в блюду сырость. Ее слова в слух озвучил четыреста пятьдесят шестой после того как распробовал на вкус холодной рис. — Вот бы была у нас тут печка какая-нибудь. Ты помнишь, как в детстве? — он смотрит на Сан-Ву с приятной ностальгией в глазах.       Интерес девушки вырос в глазах когда четыреста пятьдесят шестой начал напоминать Сан-Ву о школьных годах и буржуйке в их классе. — Вы друзья детства? — Джинни спрашивает с интересом, кладя в рот очередную ложку остывшей еды. — А как же. — четыреста пятьдесят шестой гордо улыбнулся. — Все детство, отрочество и ранюю юность вместе провели, я его еще во-о-от таким вот помню. — мужчина опустил руку вниз имитируя рост ребенка, что не могло в Джинни вызвать легкий смешок.       На секунду она представила такого зрелого мужчину как Сан-Ву в образе неуклюжего маленького мальчика, со смешной прической под горшок которая на те года была распространенной. Одна лишь идея об этом не укладывалась в голове, но звучала очень смешно. — Ки-Хун. — Сан-Ву внезапно поднял взгляд со своей еды, обратился по имени к беззаботному другу. — Чем прошлое ворошить, лучше бы подумал о следующей игре.       Джинни не могла обратить внимание на его резкую реакцию которая словно сбила всю только зарождающуюся атмосферу в команде, которую Ки-Хун хотел поддерживать. Квон еще не знала что он собирался это сказать на этапе упоминание буржуйки — тяжелые воспоминания вчерашнего вечера когда он собирался сыграть в ящик в ванной комнате своей квартиры.       Задумчиво поедая еду и сверля Сан-Ву взглядом исподтишка, разговор зашел об предстоящих играх. — …а у девчонок были конги, резиночки, ниточки… Что там еще-то? — Ки-Хун начал перечислять, загибая пальцы, зависая в процессе когда понимает что больше ничего не помнит. — Точно, у нас же девушка в команде. Какие игры ты еще помнишь?       Все остальные машинально смотрят на Джинни которая в удивлении поднимает голову на них, думая о том как бы деликатнее сказать что она плохо застала уходящую эпоху дворовых детских игр. — Ттакджи, если это можно считать. — Джинни пожимает плечами. — У нас в интернате девочки на переменах складывали ттакджи из бумаги. Мальчики не особо любили в это играть и больше предпочитали воланчик и юлу.       В остальном традиционно «девичьи» игры уже перечислил Ки-Хун. Ниточки, резиночки и конги.       Спустя какое-то время наступил час отбоя. Джинни вернулась на свою койку которая находилась неподалеку от кровати Ки-Хуна и Сан-Ву, залезла в постель сняв обувь и аккуратно спрятав под кровать. Когда обратный отсчет до отбоя достигнул цифры ноль, основной свет в общежитии погас, лишь большая копилка на потолке приятно освещала пространство теплым золотым светом. Квон смотрит прямо на нее, напоминая самой себе за что она будет бороться до конца. Когда ей надоело, свет начал раздражать. Вертясь из стороны в сторону, Джинни сдается и усаживается, подперев себя локтями. Достав ручку из кармана, быстрым движением по постели проверяет чернила на письменность — хороши как никогда. Предметов на котором можно было бы рисовать не было, поэтому ей ничего не оставалось кроме как развлекать себя рисуя узоры на правой руке, витиеватые узоры и всякие закорючки, из которых выделялся один четко нарисованный элемент. Спустя двадцать минут работы ее рука была похожа будто бы была забита тату по локоть, из всей общей картины выделялась одна вещь — мотылек. Джинни улыбается, любуясь своей работой. Не смотря на гнетущую атмосферу места, страха смерти и того чего ее может ожидать завтра, единственное свое спокойствие она могла находить только в рисовании. Квон всегда хотела набить себе тату, но так и не успела сделать это во время своей «нормальной» жизни. Жизни, когда ее только окружали финансовые проблемы, но смерть хотя-бы не дышала в затылок. Из раздумий ее выводят громкие ругательства со стороны двери, за которым последовал ряд агрессивных хлопков. — Эй-эй-эй, откройте дверь, уроды! — Джинни напряглась когда поняла кому принадлежит этот голос. — Я сейчас описаюсь! Вы что, придурки, сами писать не ходите?       Джинни в спешке слазит с кровати, натянув на ноги обувь, устремляется в сторону разоравшейся на весь зал Ми-Ньё. — Совести на тебя не хватает. — Джинни процедила сквозь зубы, подходит к ней и останавливается напротив, скрестив руки на груди с раздражением. — Тут люди вообще-то спать пытаются. — А ну сдрысни! — Ми-Ньё смотрит на нее с раздражением. — Тебе первого раза не хватило? Я в туалет вообще-то пытаюсь попасть!       Из маленького круглого окошка в железной двери из которой на них ранее таращился «Треугольник» внезапно показалось замаскированное лицо «Квадрата». — Покидать общежитие можно только в определенное для этого время. — заявило «начальство», на что двести двенадцатая со злости выпалила. — Природа, по-вашему, тоже в отведенное время работает, да?! — женщина снова яростно затарабанила рукой по стеклу, словно намереваясь его разбить и врезать «Квадрату». — Да прекрати ты! — Джинни перехватывает ее руку.       Ми-Ньё тут же резко вырывает руку из хватки и замахивается в пощечине. — Ах ты! — ее недовольство и гнев переключился на Джинни. — Хабалка!       Джинни вскрикивает от пощечины, а затем сгибается в три погибели когда Ми-Ньё по своей старой привычке задиры схватила за волосы на макушке. — Больно! — Джинни пытается отцепить цепкую хватку женщины от своих волос, Откройте дверь, ей моча в голову ударила!       Их недо-драку которую только могли бы устроить две женщины между собой остановил громкий звук открывающейся двери. «Треугольник» стоял в дверном проеме, его руки сжимали оружие на груди, но в них он не целился. Так, взглядом за маской дал понять Ми-Ньё что рукоприкладство тут не приветствуется. Двести двенадцатая отпускает хватку на волосах Джинни, самодовольно направляясь к двери. — Ну вот, всего-то надо было устроить шоу. — она противно усмехается на что Джинни фыркает и встает с колен. — Я тоже пойду. — она процедила сквозь зубы. После такого унижения возвращаться обратно в постель будет позором. — Я с ними. — холодным тоном сказала шестьдесят седьмая которая будто-бы внезапно выросла из-под земли.  — Куда? — Джинни замечает как Ми-Ньё изменилась в голосе и в выражении лица, смотря на высокую девушку с недовольным лицом за которым скрывалось некое подчинение. Она не спорила, ведь спорить с шестьдесят седьмой было страшно — одни своим холодным и видом отстраненной одиночки она внушала силу. — А что-ж ты молчала-то, пока я тут шоу устраивала?        Джинни втискивается между двумя женщинами, фыркая как паровоз от нарастающего раздражения, желая поскорее попасть в туалет.  — До чего же вы обе наглые девки. — Ми-Ньё устремляется вслед за Джинни, под равнодушный взгляд шестьдесят седьмой.        Джинни стоит напротив зеркала, оперевшись об раковину, тяжело дыша, словно пробежала марафон, проводит рукой по растрепавшимся из хвостика волосам, стараясь пригладить. Затем, поняв что все еще выглядит как чучело, с цоканьем стягивает резинку одним движением. Легким движением намоченной водой руки ей удалось пригладить их, привести в более-менее приемлемую форму. Она слышит как о чем-то разговаривают между собой Ми-Ньё и шестьдесят седьмая в кабинке туалета, но не обращает внимание. До тех пор пока не видит как ее тело исчезает в открытой двери вентиляционного люка. Интерес Джинни вырос до космических размеров, выключая воду она поспешила к кабинке где Ми-Ньё, с зажатой сигаретой в зубах смотрит наверх сидя на крышке унитаза.  — А ты даже не думай! Я только с ней договаривалась! — Ми-Ньё возмутилась когда увидела что Джинни появилась в дверях, но девушка лишь молча залезла на край унитаза и оперевшись об стенки туалета руками вдавила ногу в плечо женщины, намереваясь залезть вслед.        Ми-Ньё распахнула глаза от резкой в боли в плече, от сильно сжатой в зубах сигареты посыпались искры.  — Да ты совсем охренела. — она стонет когда вторая нога Джинни упирает ей прямо на противоположное плечо. — Шевелись, я в стулья не нанималась!  — Перебьешься. — Квон подпирает тело руками и залезает в шахту люка.        Оглянувшись по сторонам она заметила уползающую в право фигуру шестьдесят седьмой. Недолго думая, девушка поползла в лево. Пробираясь сквозь узкое пространство вентиляции по-пластунски, она Джинни еще метров пять-шесть не видела ничего кроме пустых коридоров, пока наконец не увидела совершенно другую обстановку когда заглянула в люк.       Комната была просторной, основной свет тускло освещал от чего много чего в помещении не было видно. Стены глухие, серо-металлические, без единого окна. Только прищурившись она поняла что все стены в помещении это один сплошной железный шкаф с многочисленными выдвижными ящиками. Подле стоял длинный стол с ровно разложенными папками, над которыми склонившись работают два «Квадрата». Джинни замерла в тесном люке, прижавшись щекой к холодному металлу. Сквозь гул вентиляции голоса доходили обрывками, будто их рвали на куски потоки воздуха. «…Вот она, папка… Черная метка… Особый игрок….»       Пальцы сжались так, что ногти впились в ладони. Речь шла о ком-то из игроков. «…Особая ставка с Господином Фронтменом…»       Квон задержала дыхание, стараясь уловить каждое слово, но гул стал громче, голоса растворились в нём, оставив после себя липкий осадок. В горле пересохло. Зачем кому-то делать ставки? И что значит «выкуп»? Она сползла чуть назад по узкому ходу, стараясь не издать ни звука. Сердце билось так, что казалось его услышат сквозь металл. Пока она пыталась отползти назад, гул вентиляции прекратился. — Зараза, опять заглохла. — послышалась ругань «Квадрата». — Пусть работники завтра посмотрят что с ней не так.       От прекратившегося гула вентиляции звуки стали четче и Джинни не могла не замереть снова, вслушиваясь. — Знаешь, это как с лошадиными боями… иногда богатые договариваются, что если жеребец продержится до конца, они выкупят его себе. — послышался голос одного.       Её передёрнуло. Четко вонзившись образ: сплошная кровь, храп и падающие тела животных, все это почему-то казалось слишком близким к тому, что она видела здесь. — Только здесь не лошади. Но принцип тот же.       Шорох бумаги, за которым последовала короткая пауза. — Не по правилам это. — сказал один из них. — Правила пишут те у кого есть деньги. — с циничным смешком ему ответил второй.       Больше времени на их разговор у Джинни не было. Она поспешила вернуться обратно в туалет, быстро пробираясь по шахте. Шестьдесят седьмая в этот момент уже была готова закручивать винты обратно. — Быстрее давай! — послышался голос Ми-Ньё которая в панике пыталась поторопить Джинни.       Квон вылетает из люка, а затем из кабинки, держа дверь с той стороны. В этот момент шестьдесят седьмая быстро закрыла крышку люка и вонзила шурупы на место даже не закручивая их. Еще через мгновение в туалет зашел «Треугольник», твердым шагом надвигаясь в сторону кабинки. — Подождите, вам туда нельзя. — но ее уже оттолкнули и раскрыли дверь.       После небольшого момента с Ми-Ньё сидящей над унитазом со спущенными штанами и шестьдесят седьмой держащей для нее туалетную бумагу, Треугольник заставил их всех вернуться обратно в общежитие под крик женщины о сексуальном домогательстве и угрозах засудить. Джинни молча идет вслед за остальными женщинами, мысленно благодарит за то что их пронесло.       Вернувшись в постель, Джинни накрывается одеялом с головой, закрывая глаза, но мысли о подслушанном разговоре все никак не выходили из головы.