Nothing at all to me

Моя жизнь разрушалась медленно, Словно трескалась по осколочкам. Вокруг — ни малейшего облачка, Что спасло бы от одиночества. Моя жизнь разрушалась стремительно, Очень больно и очень мстительно, Я хотел от себя избавиться, Перестать ощущать, но не справился. Моя жизнь трещала по швам, Но лишь мне в ней жить, не вам… Я уже почти что в порядке, Посадите на той самой грядке Пару роз к остальным цветам. ©Заебавшийся человек Сначала было много боли. Очень много, до немого крика в истерике, когда плачешь, открывая рот и пытаешься кричать, но не можешь. И вполне логично, что когда-то наступает другая пора — равнодушие. Как лампа не может вечно гореть, так и человек не способен на это. Они оба гаснут со временем. Но перед этим происходит взрыв, стекло вокруг трескается. Оно так и было, на самом деле. У него было много всего, с чем приходилось справляться каждый день: тревожность, апатия, депрессия... А ещё его мучила социофобия. В какой-то момент он не смог больше выйти из дома даже за сигаретами. Просто внутри что-то шептало о том, насколько опасны люди, насколько сильно их нужно опасаться и изолироваться. А последнего хотелось с каждым днем всё больше. Юнги не боялся. Ему, скажем так, давно стало похуй. Вообще на всё, что происходит вокруг него. Он просто кивнул головой, понимая, что сделать что-либо он не в силах. Отправной точкой стала его первая любовь. Они были вместе с четырнадцати лет, Юнги тогда впервые понял, как это — любить. Он не мог концентрироваться ни на чем вокруг, кроме лишь одного человека. Ему нужно было его внимание, вообще весь он, потому что это было настоящей любовью. Юнги любил его, он носил его толстовки, которые были чуть больше его собственных на пару размеров, и всё время зарывался в них носом. На них был его запах. Однажды утром парень проснулся совсем другим человеком. Он был в одной постели с ним. Простынь пахла кондиционером для белья, собственные руки тряслись от волнения, а задница немного болела, но эта боль была приятной. Значавшей, что теперь всё изменится, ведь подросток стал мужчиной. Они все утро целовались, смотря друг другу в глаза, и между ними не было стеснения, только бесконечная нежность. Юнги любил очень сильно. Он боялся своих чувств, потому что был одержим. Не мог без него, в прямом смысле, дышать. И пугало то, что это было взаимно. Так бывает очень редко, когда встречаются две души, созданные исключительно друг для друга. Это почти невозможно, и тому, кто нашёл своего человека, действительно повезло. Юнги слишком сильно… Они пили соджу глубокой ночью, смотря на реку и, такие глупые, строили совместные планы. Они мечтали о самом сокровенном, о чём не знал никто, кроме них двоих. Им было очень хорошо вместе. Юнги думал, что они будут всегда. Ночью другого дня, когда телефон зазвонил, парень поднял трубку, едва разлепив глаза. Звонили с незнакомого номера. — Алло? — Юнги! — это его мать. У Мина вся жизнь перед глазами пронеслась. Нежные прикосновения, долгие поцелуи, такое прекрасное тепло. — Его задержали. Любимые глаза и губы. «Навечно», что он шептал, когда доводил до сумасшествия и обжигал дыханием. Юнги, игравший на пианино своими красивыми длинными пальцами, а он всегда слушавший, восхищавшийся и при этом затаивший дыхание. Ведь песню о первой любви Мин посвятил именно ему. — У него в кармане нашли наркотики, — женщина плачет горькими слезами, от её плача сердце рвётся вклочья. — Приедешь? — Приеду, — Юнги хмурится и говорит уверенным тоном. Это ошибка! Это не может быть правдой! Когда Мин со всех ног бежит в следственное отделение, его сердце бьётся очень быстро. Парень боится этой встречи, боится, что не выдержит и заплачет у всех на глазах. Он сидит за решёткой и смотрит через неё. Юнги подходит к ней медленно, пальцами очерчивая холодные железные прутья, переплетённые между собой. Взгляд его опустошённый и страшный. — Что с тобой происходит? — шепчет парень, он закрывает рот ладонью, видя безумные глаза, что смотрят в ответ, медленно поднимаясь. Юнги чувствует, как горько становится во рту, как плохо — на сердце. Он слышит рыдания его матери, а сам не понимает, когда. Когда он не усмотрел за своим лучшим и единственным другом? Когда тот начал ломать свою жизнь? — Почему? — шепчет Мин, по его щеке скатывается одиночная слеза. Они же так долго мечтали. Друг достаёт из кармана белый порошок и смотрит. Он предлагает скатиться на самое дно вместе, как когда-то они планировали сделать что-то хорошее. Юнги не верит, что видит перед собой его — человека, которого любит больше всего на свете. Он плачет, мотая головой, он не хочет. Он абсолютно не хочет, чтобы всё было именно так. Глаза приносят боль, а потупевший взгляд сводит с ума. Губы, оттопыренные, те самые, что целовали так нежно. Руки, искалеченные, в мозолях, что касались так приятно и плавно. Человек, который был всем. — Ну вот и всё, Юнги-я… — шепчет так виновато. Юнги никогда не забудет и не простит. Его на несколько лет, а Мин так и не сможет в это поверить, никак не отпустивший прошлое. «Что было бы, если бы всего этого не случилось?» Agust D 2 — «Dear my friend»