Кринж

Джихун нехотя открывает глаза и сразу же жалеет об этом. Утро обещает быть хреновым. Особенно после вчерашней ночи. Нагулялись они знатно. Ну, хотя бы повод реально важный. Ура, победа… — Бля-я-я, убейте меня… — стонет Пак и встаёт с кровати. — Нужно выпить кофе. Точно. Кофе… Лишь этот божественный напиток может поднять бедного лидера с колен и заставить двигаться дальше. Но чувство, что Джихун что-то забыл, всё никак не может покинуть его. Пак включает свой телефон и тут… — Блять. Пиздец. Ну ёб твою мать… — «Я ушёл погулять. Вернусь не скоро. Не волнуйся. Я с другом не геем Асахи. Люблю тебя, бро». — Ну и где мне его теперь искать?.. Искать, однако, не приходится. Через несколько мгновений и несколько глотков горячего напитка Джихун слышит, как открывается и закрывается дверь. А затем и сам Йошинори появляется на пороге кухни. Хотя, скорее появляется его тело. А вот то, что внутри — сомнительно похоже на человека живого… — Доброго полудня, блять, — Пак вроде бы и рад, что ему не пришлось поднимать свой зад на поиски одногруппника, но при этом всё равно злится. Не понятно правда на Йоши, из-за того что тот так безответственно слинял, или на себя самого, из-за того что не прочитал эту смс раньше. — Пизда… — тянет Канемото и с пустым взглядом опускается на соседний стул. Джихуну это всё не особо нравится. — Твоя? — ехидничает из дверного проёма Харуто, который не понятно когда решил прийти на эти утренние посиделки. — Это беда… — продолжает Нори. — Что случилось? — Джихун заглядывает Йоши в лицо, но тот быстро его опускает, чем знатно пугает старшего. — Эй! Я у кого спрашиваю? Тебя что, поймал кто-то? Менеджер? Фанаты? — Может ограбили? — решает поинтересоваться и Ватанабе, подсаживаясь за стол. — И что же делать теперь… — Канемото не отвечает ничего внятного. *** Асахи, как будто в одурманенном состоянии, добирается до своей квартиры и уже было тянется до ручки двери, но спотыкается об что-то очень большое и мягкое прямо напротив входа. — Пиздец. Ты что тут забыл? — Приподняв свои солнечные очки, Хамада всё-таки смог разглядеть черты своего друга. — Ты чего смски не читаешь? Я тебе вчера и звонил, и писал. Ты где всю ночь пропадал? — Хёнджун встаёт с коврика, на котором очень по-доброму написано «Вам тут не рады». — Мне из-за тебя тут всю ночь спать пришлось… — Ну, я всю ночь пытался проверить свою ориентацию… — Чего? *** Опять всё болит и опять Едам в этой комнате. Слабые воспоминание двухмесячной давности вместе с воспоминаниями прошлой ночи крадутся в проясняющийся разум Едама, и он планирует абстрогироваться от них под чужим одеялом. Однако долго это делать не выходит, так как становится слишком светло. Такое чувство, что уже полдень, а штор в комнате вовсе нет. — Доброе утро, — слишком уж радостно говорит омега и вынуждает Бана повернуться в его сторону. Красные волосы парня прилизаны, сам он одет в странный белый халат-ханьфу, а в руках он держит меч. — Доброе, — Едам не особо хочет узнавать, зачем и откуда у Доёна холодное оружие. Вдруг это всё-таки галлюцинация. А если и реальность, то более безопасно будет делать вид, что Бан не замечает… — Что делаешь? — Готовлюсь к становлению небожителем. — Прикольно… — Не то слово! Я шел к этому всю жизнь! — на радостях омега даже подпрыгивает. Едам начинает глазами искать свою одежду, но находит только брата Доёна в дверном проёме. Как его там звать… Хонджун? Хёнджин?.. Ой, бля, они все одинаковые… — Пиздец, Доён, я в ахуе! — Сон захлопывает за собой дверь и садится на закиданный грязной и местами облёванной одеждой стул. — Отчего же? — омега садится на пол, достает платочек и начинает начищать ножны. — Асахи — гей! — Интересная информация. — Да я вообще в ахуе. Я от него сразу же убежал, так как не знал, что мне на это сказать. Этот недоромантик ещё и названивает теперь. — и тут, будто в подтверждение, телефон альфы начал вибрировать. — Асахи, не звони больше, мне нужно подумать! — Да, трэш… — Едам уже дырку в двери просверлил, так как пытался придумать план побега из этого странного места, но был замечен. — Тааак. А вот с вами-то мне нужно поговорить. — Сон трёт свои ладошки. — Когда налоги платить будем? — Так я же вроде плачу?.. — Едам, как самый добропорядочный гражданин Южной Кореи, никогда не уклоняется… — Да я не про эти, — Хёнджун тяжело вздыхает. — Ну ты же с моим братом уже второй раз спишь? — Сплю? — Да-да, и трахаешь тоже. Короче, давай дань за него плати. Ну, а что ты хотел? Пробная версия пользования моим младшим братом-монахом закончилась. Теперь, будьте добры, приобретите платную полную версию. У нас за подписку каждый месяц плата взимается. В противном случае, мне придется рассказать всем, что ты обманул бедную омегу, а он от тебя залетел. Вам же такая плохая репутация не нужна, да? Бан от такого немного (очень даже много) ахуел и мысли его унеслись куда-то вдаль. — Эй! Я тут вообще то! — Хёнджун начал щёлкать около лица альфы своими пальцами. — Эй Едам, я здесь! Эй Едам, Едам. Едам богом дан! — Ты ему молитву читаешь? — вновь подает голос омега. — Ну типа… — Хёнджун закончил гипнотизировать Бана, поняв, что лучше от этого не станет. — Помог бы, а? — Я занят. — Доён аккуратно кладет меч рядом с собой и начинает что-то писать на старом листе бумаги. Похоже на китайские иероглифы… — Чем? К вознесению готовишься? — Сон смеётся. — Ну типа. — Я так и не понял, с каких пор он беременный… — после раздумий говорит Едам, садясь на кровати и укутываясь на ней в кокон из одеял. — Это не важно. Он уже аборт сделал, — Хёнджун машет рукой. Внезапно звонить начинают сразу два телефона. Сон не берёт трубку до последнего, но в итоге всё-таки снисходит до Асахи. А вот у Едама выбора нет — хочешь, не хочешь, а пизды от Джихуна всё равно получишь. Поэтому лучше уж он сейчас на расстоянии на него поорёт, а потом в общежитии будет помягче. — И ты тоже хочешь моего инфаркта?.. — Пак готов заплакать. — Вот ведь паскуда… Чего трубку не берёшь? — Да я вроде сразу ответил… И в смысле «тоже»? — Бан не понимает. — В здравом! — кричит на заднем плане Ватанабэ. — У нас тут Йошинори — гей! — А ведь так старательно отрицал… — между делом кидает Доён. — Пиздец. Вы там оба что-ли? — Сон крикнул в трубку к Асахи, а в ответ тишина… — У вас там тоже гей есть? — Харуто выкрикнул это уже из динамика другого телефона. — Ага… — Хёнджун до сих пор пытается это осознать. — Так. Погодите. Йоши, ты с кем вчера гулял? — уточняет Джихун у младшего. — Пиздец! Асахи! Так ты с ним геем стал?! — до Хёнджуна доходит просветление. — Ну типа… — отвечает уже Йоши. — Так, ладно, мне пора к Машихо на вознесение, — Доён встает на ноги. — Я походу тоже сейчас вознесусь, — говорит Джихун. — Кстати, хён, я тут давно хотел сказать… — Харуто нервно хихикает. — Я ухожу из группы… Внезапно время останавливается, люди замирают и нависает гробовое молчание. Похоже, Машихо упустил всё самое интересное. *** — Пиздец, что с этой дорамой не так… — Чону выключает телевизор. Не зря Джехёк его спать гнал ещё несколько часов назад…