Кринж

Рады снова приветствовать вас на нашей ежегодной премии «PAPA» — Perspectivnaya Asiatckaya Pyleneprobivaemaya Awards — после столь длительной рекламы Samsung. Уже совсем скоро мы узнаем, кто же возьмёт наш самый главный дэсан «Nedoponyatie genii». Многие фанаты предполагают, что это будет одна из самых популярных групп Южной Кореи. Да что уж Кореи, всего мира! Сейчас голоса фанатов, которые не спали несколько месяцев, чтобы заработать денег и купить себе неимоверное количество сим-карт, будут разделены между двумя группами: BTC и Magnum. На самом деле, мы уже видим большой отрыв по голосам в пользу первой группы… Однако из-за плотного графика они не смогли присутствовать на нашей премии, отчего исход этого мероприятия интересен даже нам… И… Да! С проигрышем в семьдесят тысяч голосов побеждает группа Magnum! — Ахуеть… — единственное, что может выдавить из себя Хёнджун, который хотел посмотреть дораму, но случайно ошибся каналом и наткнулся на старых друзей. С момента их последней встречи прошло около двух месяцев, и за это время Хёнджун уже несколько раз успел пожалеть, что не вытряс с айдолов деньги. Каким-то магическим образом буквально за восемь недель эта сомнительная компашка из ноунеймов превратилась в ноунеймов мирового масштаба. А это значит, что и доходы у них стали куда выше, эх… — Да, трэш, — из неоткуда взявшийся Доён тянет руку прямиком к чипсикам Хёнджуна, и альфе остаётся только грустно фыркнуть и закатить на это глаза. — Тебе стоит почаще наступать на говно, твоя жопа, походу, магнит для денег, — Сон растягивает губы ниточкой и распластывается по креслу как блинчик. Доён, забирая всю пачку чипсов, собирается уходить восвояси, однако в последний момент брат хватает его за ткань трусов на жопе (трусов с сердечками, кстати). — Ты чего? — Ким смотрит на старшего, как на придурка, и закидывается жменей чипсиков. — Твоя жопа должна нам помочь! — Чё? — Короче, план скам, — Хёнджун подрывается на ноги, почти опрокидывая стол. — Пошли в тот же самый клуб высматривать этих твоих айдолов! В этот раз я их не отпущу! Только надо тебя нарядить… — А может всё-таки пойдёшь работать? — Это для дебилов. Неси одежду. Я сам выберу. *** — За наш первый дэсан!!! — и после первого же тоста четверо альф отрываются от реальности. Да… Через час участники группы Magnum перестают походить на себя в обычном состоянии. Джихун начинает напевать какие-то странные мелодии так, будто он не вокалист вовсе, а чайка; Харуто, изредка залипая на прикольные разноцветные кружочки цветомузыки на стене, решает подливать Йошинори в напитки воду, дабы тот не упал лицом в стол, ну а Едам уходит в отрыв. В отрыв от остальных парней, то есть. Этот идиот вновь решил покринжовать перед каким-то бедным омегой… Видимо свои же ошибки его ничему не учат. — Машихо, забери меня пожалуйста отсюда! — почти кричит в трубку Доён, закрывая второе ухо ладонью, чтобы хоть как-то услышать ответ друга. — В смысле ты смотришь корейский «Дом два» и не можешь меня забрать? И вообще, почему «Дом два»? А где первый дом? Эй! Не бросай трубку! — Машихо бросает трубку и Доён разочарованно вздыхает, потому что так и не узнал, куда же делся первый из домов… Он поворачивает лицо к Едаму, который уже минут десять пытается ему что-то сообщить, и продолжает пытаться понять хоть что-то. Выходит так себе. — Так, сделай лицо чуть посчастливее! А то на фотках плохо получишься. — Хёнджун начал принимать очень странные позы, держа в руках телефон. И нет, он делал это не для того, чтобы поймать хороший кадр. Так просто обычно все фотографы делают, вот и он захотел. — Зачем ты вообще нас фоткаешь? — Доён тяжко стонет и пытается снять руку Бана со своего плеча, но она как бумеранг тут же возвращается обратно. — Трэш… — Я потом этими фотками их шантажировать буду. Ну или продам какой-нибудь чокнутой фанатке. А может и какой-нибудь репартёр из жёлтой прессы купит. Вариантов много. Можем хоть ими всю квартиру обклеить. Точно! Я обязательно должен распечатал себе фотообои с лицом твоего недоайдола! Доён решает, что ему не остаётся ничего, кроме как смириться. Стрёмно, конечно, что брат (хоть и не родной) готов буквально продать его, однако младшего это не сильно удивляет. Он бы и сам не был против сделать то же самое с Хёнджуном. Поэтому омега садится на барный стульчик, рядом с ним тут же приземляется Едам, и альфа вновь начинает что-то там заливать. Благо (для Бана и его группы), кроме Хёнджуна и Доёна на это всё никто внимания не обращает. — Пиздец, мне кажется, мы где-то встречались? Может, в моих снах? — Едам икает и вновь заливает в себя что-то высокоградусное. — Ага, в пантеоне бессмертных… — А ты умеешь шутить. *** Хёнджун на радостях залетает в туалет и, не обращая внимания на странные стоны из кабинки, садится на не особо чистую раковину. Клуб на самом деле очень так себе, не понятно, что тут вообще айдолы забыли, но, возможно, это такая стратегия, чтобы их никто не узнал. Сон набирает Асахи и спустя несколько гудков уже слышит голос друга. Ну и наркомана на полу тоже… — Ало, Асахи, ты даже не представляешь на сколько я сегодня разбогател!.. В смысле «на ноль»?! Помнишь, мой брат примерно два месяца назад переспал с каким-то айдолом и к нам домой вся их группа ещё завалилась… Да-да, и там ещё был прикольный чел, у которого имя как водоросли. Да, я помню. Хамада, сейчас не о нём! Так вот, они сегодня выиграли какую-то награду, и мы с Доёном, ну то есть я, решили поймать их в баре. Я столько компрометирующих фоток наделал! Если хочешь, можешь сюда приехать, вместе отметим… Не знаю, вроде этот твой водоплавающий тоже тут… Так ты приедешь?.. Супер. Жду! *** Не проходит и полу часа, как в этом бедном баре появляется фешн-террорист Хамада Асахи. Хёнджун в первый раз увидел, что его друг так хуёво… То есть сильно составлял лук. Да, именно «сильно». Он даже укладку сделал — Ты это специально для меня нарядился? — Мечтай, — Асахи приподнимает свои модные солнечные очки, чтобы было удобнее разглядывать людей в тёмном клубе. — Как там Доён? — Да нормально, вроде. Смотри, какой счастливый сидит, — Сон начинает показывать Хамаде размытые фотки своего брата. — По его лицу прям видно, что он счастлив, — Асахи мысленно желает омеге долгих лет жизни и продолжает анализировать происходящее. Главная парочка дня сидит довольно близко, а рядом, собственно, сидит и остальная группа Едама. Асахи уже собирался было подойти к ним сам, однако тушка Джихуна заметила их с Хёнджуном быстрее и сама сделала первый шаг на встреу пиздецу. — Ребят, а не хотите с нами сыграть в правду или действие? Ой, блять, простите… — Пак хотел пригласить каких-то «незнакомых людей» поиграть с ними, но увидев их лица, сразу понял, что это не к добру. Но попытки скрыться с их глаз успехом не заканчиваются. — Хотим, — Хамада успевает остановить его за плечо и очень странно улыбается. *** — А что это, ваш герой-любовник играть не будет? — Асахи кивает в сторону милующихся. — В смысле?.. Опять?! — лидер подскакивает с места, чтобы увидеть лично этот внеочередной позор, однако «парочку» очень удачно прикрывает какой-то пьяный бета, решивший начать танцевать танец Trice под песню BTC. Да и Хёнджун тут же останавливает бедного Джихуна. — Предлагаю начать без них. Итак, э. Как вас… Звать? — хоть старший Сон уже когда-то и знакомился с ними, но это было совсем неважно. — Харуто, — Ватанабе оказывается самым трезвым, судя по голосу, поэтому Сон решает, что начинать с него бесполезно. Асахи тут же шепчет ему на ухо имена остальных и Хёнджун, будто бы вдохновившись, вновь воспылает духом. — Йошинори, правда или действие? — Сон решил, что макне — это лучший кандидат, с которого и следует начать. — П. Правда, — Йоши поднимает лицо со стола (да, план Харуто с водой не удался) и внезапно замечает перед собой Асахи. — Ого, вот это вертолёты сегодня красивые. — Йоши, вертолеты — это когда тебя кружит, а не галлюны… — Харуто вздыхает. — Похуй… — Так вот. Скажите честно, в вашей индустрии много геев? — Хёнджун исподтишка достает телефон и включает диктофон. Как же жаль, что музыка тут орёт так, что он сам еле слышит слова собеседников… — Не знаю. Я не гей… — Я тоже! — тут же выпаливает Асахи. — Ого, крутой, — Канемото слабо тянет к Хамаде кулачок. — Будем с тобой вместе не геями. — Это называется натурал, — подмечает Джихун. — Мда, с вами всё понятно. Харуто! — Хёнджун крутит пустую бутылку на столе и горлышко как по волшебству указывает на Ватанабе. — Правда или действие? — Ну давай правду. Делать что-либо сейчас так впадлу. — У тебя когда-нибудь возникало желание уйти из группы? — Нет! — Ватанабе аж подрывается от таких вопросов! — Я не гей! — А это тут причём? — Джихун очень странно оглядывается на своего рэпера. — Да так, просто к слову, — Харуто загадочно отводит взгляд, а затем залпом начинает хлестать соджу из горла. — Он просто тоже хочет быть в нашей тусовке! — Канемото протягивает и ему свой кулачок. — Сомневаюсь в этом, Нори. — Асахи медленно вернул руку Йошинори обратно. — Он сам по себе будет не геем! — Оп, а что это у вас тут происходит? — тут неожиданно за стол садится Едам. — О Не-е-ет! — коллективный разум срабатывает быстро и все как по команде вскакивают из-за стола и подбегают к Едаму, чтобы он не успел поломать тут что-нибудь. Бан, как космонавт после центрифуги, не может понять где право, а где лево и где верх, а где низ. Поэтому как-либо передвигаться в пространстве ему плохо даётся. — Кто довёл его до такого состояния? — Джихуну хочется так же напиться и забыться, но осознание, что за это он получит от менеджеров, возвращает его в реальность. — И что нам теперь делать-то с ним? — Ватанабе вздыхает и впечатывается лицом в свою ладонь. — В общагу его везти нельзя. — К нам можно! — вдруг выпаливается Хёнджун — Доён его как раз довезёт! — Да, трэш, — Асахи с прищуром смотрит на Хёнджуна. *** — Кажется, я где-то это уже видел, — проговаривает себе под нос Едам, пока Хёнджун вместе с Доёном затаскивают его в отчего-то знакомую квартиру. — Ага, в своих снах, — вздыхает Доён, отпуская этого человека и заставляя брата тащить его тушку в одиночку. — Почему я так мало выпил сегодня… — Я принесу алкашку, если хочешь, — Сон кидает айдола на диван и потягивается, хрустя своими старыми, двадцати с лишним летними, костями. — Неси. Хёнджун быстро уматывает в сторону кухни, оставляя парочку наедине. Честно говоря, хоть Доён и считает, что это всё супер кринжово и странно, ему Едам чем-то нравится. Понял он это ещё в их первую встречу, однако сильно долго думать над чувствами не стал, потому что его путь духовного развития подразумевает под собой обет безбрачия. Хорошо хоть, что не воздержания… — Чё ты делаешь? — распластавшись по мебели спрашивает Едам, не забывая поикивать. Доён, засмотревшись на потрясающий воображение узор на однотонной белой стене, даже не заметил, как погрузился в лёгкую медитацию. Хорошо хоть. никакая чакра не успела открыться. — Жду алкашку. А ты? — Я тоже. — Круто. — Да. Просто космос. — Вообще песня, — вмешивается Хёнджун и ставит бутылки на стол. — Я уматываю до утра куда-нибудь. Только дом не громите. — Ты на улице спать будешь? — Доён щурится. — Ну, если Асахи мне не ответит, то да. *** Пока Джихун и Харуто пытаются отвлечь менеджеров от исчезновения Едама, они как-то упустили момент исчезновения Йошинори. Которого, собственно, умудрился украсть Асахи. — Тебе не сильно от них попадёт за то, что я тебя увёл? — Асахи держит в руках два стакана с чем-то алкогольным из клуба, которые они с Канемото решают одолжить у бара. И, естественно, они собираются их вернуть. Да. Точно. — Да нет. Они сейчас больше за Едама переживать будут. Тем более, я отправил смску Джихуну-хёну. Так что всё путём, — Нори улыбается и вдыхает глоток на удивление чистого воздуха. На улице ни души. Ещё бы — три часа ночи, будний день, зима. Нормальные люди в это время спят. — А куда мы идём? — Это пока сюрприз. Но обещаю, ты точно не пожалеешь, — Асахи поправляет свои солнечные очки и сворачивает в какой-то переулок. Альфы заходят в какое-то очень высокое здание по видимому с чёрного входа и начинают подниматься по ступенькам, минуя лестничные пролёты один за другим. — Тебе не страшно? — Хамада как крот в солнцезащитных очках, пытается ориентироваться в полной темноте. Лампочек на этой лестнице нет, поэтому приходится довольствоваться только лунным светом из окон (да, фонарик на телефоне включить не судьба). — Нет. А тебе? — Йоши резко останавливается и разворачивается прямо на Асахи, стоящего чуть позади. — Нет. Но… Мне только что чуть не стало страшно, когда ты так сделал, — Хамада смеётся и делает шаг вперед. — Мы почти пришли. — Ура! — Ага. Только подожди. Надо сделать кое-что, — с этими словами Асахи снимает с себя очки и надевает их на Нори. — Тебе идёт. — Я, наверное, в них красивый, — Канемото делает несколько поз для селфи, а Хамада начинает над ним хихикать. — Почему ты смеёшься? Я вообще-то вижуал в нашей группе! — А я думал, что эту должность у вас занимает Харуто… — Ну, так и было… Пока я его не сместил, — Йоши ехидно улыбается. — А он об этом знает? — Пока нет. Но я ему смску напишу! — Важные проблемы требуют важных решений. Ладно, пойдём уже, — Асахи тянется к ручке двери. — Подожди. Я в этих очках ничего не вижу. Как ты в них вообще ходишь? Хамада умиляется и берет Канемото за руку. Тянет за собой. — Так, сейчас иди аккуратно, тут можно споткнулся и упасть. — сама эта картина выглядят весьма сомнительно: двое альф, один из которых в солнечных очках ночью, а другой с двумя стаканами в одной руке, идут за ручку и пытаются переползать через какие-то завалы в полной темноте. Все же так по ночам гуляют, да? Согласны, узнали. — Ещё долго? — Как самый настоящий двадцатилетний ребёнок Канемото очень терпелив. — Всё. Пришли. Подними голову и смотри! — Хамада уже приготовился наблюдать бурную реакцию Нори, но что-то идёт не так… — А что я должен увидеть? — В глазах бедного Канемото так темно, как будто Джихун уже наказал его за такой побег лишением зрения. Джихун вообще реально однажды сказал так: «Главное, что голос и слух на месте. А что ещё айдолу для счастья надо? Зрение? У нас нет денег на такую роскошь!» — и после этого лидер поправил свои очки для зрения в минус пять. — А… Ой… Прости. — Асахи ставит стаканы на пол и снимает младшему очки. — Теперь смотри! — Ва-а-ау! — Перед взглядом Йоши открывается бескрайнее небо с тысячами разных звёзд. Кажется, что сейчас они куда ярче и ближе, чем всегда. — Нравится? — Асахи обожает смотреть на звёзды именно с крыши этого здания. Но сегодня на небо смотреть совершенно не хочется. Ему хватает и звёзд, отражающихся в глазах Канемото Йошинори — главного вижуала группы Magnum.