Приготовь мне ужин.

В последнее время мне приходится очень тяжело с моим отвращением и омерзением ко всему. Даже к себе. Хотя почему «даже»? К себе в первую же очередь. Невыносимо даже от того, что я просто ем вечером, хотя не должна. И вовсе не важно, что перед этим я не ела весь день, так как оттягивала нужный моему организму приём пищи на потом. Наверное, это и есть одна из множеств причин, почему я не могу похудеть никак. Когда готовлю себе, то так и хочется ножом провести по руке. Да так, чтобы можно было отчётливо увидеть жировые прослойки, которые будут казаться совсем белоснежными на фоне всего этого кровавого месива. Кровь так бы и лилась, пока не остановится каким-нибудь чудом, когда надежда на то, что она прекратит течь, не испарится вовсе. Но это мелочи. Что, если воткнуть нож себе прямо в живот? Сама я лично знать не могу, логично. Но как по мне, это будет адски больно, особенно если задеть внутренние органы. Наверное, это даже приведёт к тому, что я начну задыхаться, корчась на полу и захлёбываясь в слезах вперемешку с кровью и густыми слюнями. А в животе возможно буду чувствовать тёплый нож, так как он согреется от жара моего тела. Ой, что-то меня затошнило от таких мыслей. А я ведь только хотела пойти на кухню и приготовить себе что-нибудь. Хах, вот я глупая, опять решила поесть вечером, а на обед и завтрак забила. Вдруг дверь в мою комнату легко открылась, а в дверном проёме показался Леон. Боже, мне не по себе только от его вида. И почему это я обращаюсь к Богу? Я же ведь та ещё страшная атеистка. Хоть убейте, не верю я в этого дядьку в белых простынях средь пушистых облаков. Это же ведь абсурд настоящий. Даже если бы он существовал, я бы всё равно о нём плохо бы отзывалась. Больно противоречивой самой себе эта личность является. А ведь это удел людей, но никак не «Творца всего сущего». — Любимая, я хочу кушать, — выводит меня из задумчивости голос парня. Я вздрагиваю и оборачиваюсь назад, напряжённо смотря на него. Не хочу ему ничего готовить, не хочу с ним говорить. Но в то же время мне уже начинает казаться, что наши с ним отношения вполне себе нормальные. Если это конечно можно назвать отношениями. — А ты не мог бы приготовить себе сам? После урока физкультуры я не могу стоять нормально… Леон скрестил руки на груди, подойдя ко мне и ставя локоть на спинку стула. — Я не умею готовить, если ты не помнишь. — Значит пора научиться, разве нет? — Тц, тебе что, так сложно приготовить ужин для любимого человека? — внезапно спрашивает он, чем заставляет впасть в настоящий ступор. Любимого? Разве я когда-то давала понять, что люблю его? С чего он вообще это взял? Или же…просто решил всё за меня?.. — Иди и живо приготовь мне поесть. Иначе для чего тебе нужны руки с ногами? Чтобы резаться, да? — Что… -я теряю дар речи. Никогда не думала, что услышу от него что-то подобное. Он же знает, насколько это болезненная для меня тема! И он в курсе всех событий, что происходят с моим телом и психическим состоянием. — Кстати, раз уж пошла такая тема, я считаю, что эти таблетки, которые ты пьёшь, лучше выкинуть вообще. Ты стала такой сонливой из-за этого чёртового фенибута, меня это раздражает, -процедил он. Но я ведь не могу существовать без этих таблеток. Тогда я точно наложу на себя немедля руки. Я даже уже думала об этом, каким образом это сделать. Сначала задумалась о том, чтобы перерезать вены. Но вскоре узнала, что это слишком болезненный и неприятный способ самоубийства. Во-первых, это невыносимая боль, в конце концов. А во-вторых, из-за огромной потери крови тело становится совсем белым. А если это ещё делать и в ванне, то оно вдобавок станет разбухшим от воды. Да и ко всему прочему кишечный сфинктер расслабляется, поэтому вода будет смешана не только с венозной кровью, но ещё и с дерьмом. Вся эта система мне уж очень не понравилась, поэтому я решила наглотаться таблеток, в случае чего. Про эту тему я пока что ничего не знаю, только если тошнить меня начнёт. Если узнаю что-то ещё, что мне точно оттолкнёт, то буду искать другой способ умертвить себя. — Алло! Ты что, оглохла?! Или нарочно меня игнорируешь? –он внезапно схватил меня за волосы, больно дёрнув на себя. Я айкаю, моментально начав отрицательно мотать головой. В последнее время Леон стал ещё более агрессивным, чем ранее. С ним становится ещё более страшно и опасно находиться, что не может не огорчать и не ужасать одновременно. — Если не хочешь, чтобы я выдернул тебе твои замечательные волосы, иди и готовь мне этот проклятый ужин. — Х-хорошо… -запинаюсь я, держась за локоны у корней. Он улыбается, прищуривая хитро глаза. Мне не нравится этот вид. Напрягает и заставляет сразу же готовиться к самому худшему. Он вновь что-то задумал, отчего внизу завязывается узел, что тянется вниз. Я неуверенно встаю, шагая босыми ногами по холодному полу. Леон идёт сзади, касаясь подколенной ямки своим пушистым, мягким хвостом, чуть щекоча. Я захожу на кухню, включаю свет и подхожу к холодильнику. В нём опять стоял невкусный суп, в котором на дне засела перловая каша, от которой меня ещё с самого детства воротит. Но выбора особого нет, так как кроме этого ничего и не стоит. — Разогреть тебе?.. — Да, любимая моя, -шепчет мне он на ухо, обнимая сзади за талию. По телу проходит табун мурашек, чувства внутри смешиваются и заседают в голове. С одной стороны, страшно, неприятно, но с другой…хочется прижаться к его тёплой груди, вдыхать запах, который дурманит мой разум, трогать пушистые волосы, что так и лоснятся на свету. Я беру аккуратно кастрюлю в руки, Леон нехотя отходит от меня, позволяя подойти к кухонной гарнитуре, чтобы поставить суп. Беру привычно тарелку, наливаю с помощью половника эту жижу туда и ставлю в микроволновку. Парень подходит ко мне, целуя в щёку. Я сразу же закрываю её рукой, но он резко отдёргивает её. — Будешь прикрываться, сломаю руки. Я молча с этим соглашаюсь внутри себя и опускаю голову. Он трогает мои волосы, целует в щёку, в уголки губ. Даже в шею, что является моей эрогенной зоной. Мне вновь становится стыдно по поводу своего тела. Оно снова плюёт мне в душу своими приятными ощущениями от действий моего фактически насильника. Внезапно звякает микроволновка, оповещая о том, что суп разогрелся. Леон отстраняется и садится за стол, предварительно взяв ложку в руки. Я аккуратно ставлю тарелку перед парнем, внимательно наблюдая за его действиями. Он лишь ворочает ложкой перловку. Ну и чего же он не ест? Раньше же ведь ел. — М…приготовь что-нибудь сама. Я не буду есть это, -Леон встаёт из-за стола, беря посуду в руки и выливая жижу в раковину. Меня уговаривать не надо, так же, как и угрожать. Я беру овощи и начинаю мыть, резать их. В общем делаю всё то, что нужно, чтобы приготовить нормальную еду. Я так долго старалась, а он всё это время лишь мешал мне, на что я старалась внимания не обращать. Он внезапно хватает меня за волосы, дёргая к низу. — Ай! За что? — Слушай меня сюда. Хватит игнорировать меня, моя любимая никчёмная глупышка. Я не собираюсь терпеть и дальше все твои выходки. Леон начинает стягивать с меня нижнюю одежду, случайно цепляясь ногтями за кожу, оставляя тем самым красные следы на бёдрах. Я ожидаю уже всего. Не надеюсь даже, что он остановится. Вдруг я чувствую его палец у себя между ягодицами. — В этот раз будет больно. — Что? Пожалуйста, не надо!.. — взмолилась я, с ужасом поглядев себе через плечо. Но он даже не собирается со мной разговаривать. Просто входит пальцем, даже хотя бы слюной не смочив. На глазах выступают слёзы, с губ срывается болезненный крик и коленки подгибаются. Как страшно…я не хочу этого! Мне до смерти больно, что я даже готова на стену полезть. — П-пожалуйста, выйди… Меня трясёт. Я чувствую это даже отчётливее, чем палец в своей заднице. — Тогда скажи, что сожалеешь о своём поведении. Скажи, что будешь послушной девочкой, -он приближается ко мне сильнее, что я чувствую левым бедром его стояк. Неужели…ему нравится это? О, боже…по всей видимости, он из тех, кому нравится что-то подобное. Леон…садист? — Я сожалею…я буду послушной д-…девочкой… Парень молчит и сбивчиво дышит мне на ухо. Проходит целая вечность, за которую мои ноги уже не держатся, а боль внизу даже начала потихоньку затихать. -…подчинись мне, -неожиданно для меня говорит он и давя пальцем сильнее. –Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. Подчинись мне. — Я подчинюсь тебе! Подчинюсь! –вскрикиваю я, прерывая его. Он снова молчит, вдруг вытащив из меня палец и уходя из кухни в принципе. Я плюхаюсь на пол, смотря ему вслед. Долгое время не могу даже встать, боюсь и не обращаю внимание на то, как постепенно мёрзну. Что же…что же на него нашло?