Над зарослями бамбука

Сашино тело блестит и переливается от массажного масла в меркнущих лучах уходящего заката. На украшенном бамбуковым принтом столе, выполненном в колониальном стиле, мягко и даже как-то невесомо. Да, они с Костей периодически испытывают те или иные приобретения из Икеи на прочность, но в данном конкретном случае речь о профессиональном сооружении. Пушкин стоит, приосанившись, разминая спину длинноволосого, проводя прекрасными руками от плеч до поясницы. Возникает ощущение, что они закрывают его полностью, защищая, заботясь, купая с головой в комфорте. Малой сейчас весь окутан в тонкий миндальный аромат, и ему ещё теплее, чем вчера, когда они сидели, завернувшись в большой, один на двоих, шерстяной плед с длинными путающимися кисточками. Кажется, что такая атмосфера опаслива даже для мурашек, поэтому гусиной кожей он не покрывается, а только плавится, удовлетворённо вздыхает и старается устроиться поудобнее. Мужчина замирает и слегка пододвигается вперёд, изучая знакомое, но такое желанное тело во всех подробностях, перебирая каждую косточку, виртуозно скользя вдоль позвоночника. Ладони незапланированно опускаются ниже, начиная разминать мышцы бёдер, сначала лишь порхая, а затем мягко надавливая на ягодицы, заставляя их расходиться. Спустя пару минут методичных, но не механичных поглаживаний, молодой человек чувствует, как тяжёлые густые капли масла растекаются по копчику, а ловкие пальцы начинают медленно и плавно массировать глубже, преодолевая сопротивление и слегка проникая внутрь. - Хочешь? – шелестяще шепчет Пушкин, склоняясь над младшим. В ответ Саша глухо сопит, и, облизнув губы, выдаёт тихое «да». Его бережно, как пушинку, готовую улететь, приподнимают, помогая встать на четвереньки. Костя опускается, зарываясь носом в волнами рассыпавшиеся по плечам волосы, выверенными движениями орудуя в расширяющейся тесноте, подключив два тонких пальца. Ощущая заметное сашино волнение на каком-то ментальном уровне, он целует его в макушку, затылок, лижущим движением проходится языком вдоль шеи. Тот же как будто спиной чувствует, что в скрытых за стёклами очков глазах сейчас плещется вожделение, выходя из берегов. Просторный халат вишнёвого цвета скользяще спускается с пушкинских плеч, стоит ему потянуть за пояс. Приласкав парой прикосновений затвердевшую плоть, мужчина смазывает себя, приставляясь и чуть-чуть надавливая. Входя на треть, он поглаживает оба полушария поочерёдно, тихо мурлыча, как же ему сейчас хорошо. Расслабленные чресла смело впускают его дальше, миллиметр за миллиметром, позволяя после размеренных толчков упереться в узкие возбуждённо колыхающиеся бёдра. Окропляя душистым маслом правую ладонь, Костя просовывает её под живот Малого, начиная нежно стимулировать напряжённый подрагивающий член, в очередной раз завоёвывая, управляя удовольствием. Саша вздрагивает каждый раз, когда ощущает прикосновения к простате, пока мужчина увеличивает темп руки, продолжая двигаться внутри всё увереннее и ровнее, даря им обоим сладкие судороги, бьющие по нервным окончаниям. Финиширует первым Костя, не выпуская его из рук, доласкивая, вопреки усталости. Малой долго смакует ощущение жаркой теплоты внутри и с нарастающими стонами изливается в широкую пушкинскую ладонь, становясь податливее, ловя ласковые прикосновения губ к виску и щеке, неподвижным, но пропускающим мелкие бисеринки пота.