Рождество это семейный праздник

      Если раньше Юнги ещё сомневался бы в своём решении, то сейчас он уверен, наверное, как никогда ещё. Всю неделю после встречи с тем мальчиком он не мог думать ни о чём другом. Каждую ночь, засыпая, он видит всё ту же картину: малютка с красными глазами и мокрыми щёчками просит отнести письмо с заветным желанием, а в голове, как пластинка в старом проигрывателе на повторе всё слова о семье, о том, как семья Чонгука отказалась от него, о том, как мальчик хочет жить в доме с людьми, которые его любят. Это не даёт покоя и через десять дней, и даже позже. Такое чувство будто он, Юнги, для себя уже всё решил, но слишком много факторов, которые не позволят исполнить желанное.              — Юнги, с тобой всё хорошо? Ты последнее время сам не свой, — Чимин подходит к дивану и аккуратно залазит под тёплый плед, устраиваясь на груди своего альфы, — У тебя проблемы в офисе?              — Нет, Мини, я в порядке, — Мин пальцами перебирает каштановые пряди, попутно слушая, как странно-нервно дышит младший, — С чего такие вопросы вообще? — он так любит просто лежать и всматриваться в это лицо, каждый раз пересчитывать родинки и любоваться прямыми ресничками. Он просто слишком сильно любит Чимина.              — Мне кажется, будто у тебя появился кто-то другой… Ты стал больше молчать, о чём-то постоянно думаешь, и кажется я стал тебе не интересен, — младший медленно поднимает голову и упирается взглядом в глаза напротив. Как бы он хотел ошибаться. Он не готов так всё прекратить, — слишком дорожит.              — Ты же знаешь, что я бесплоден, — Мину даже договорить не дают, сразу перебивая.              — Конечно я в курсе. Юнги~я, мы знакомы больше семи лет, иногда мне вообще кажется, что ты единственный, кто знает обо мне так много, — неосознанно Чимина понемногу накрывает истерика, а к горлу поднимается тяжёлый ком. Почему его любимый человек сразу переводит тему, стоит ему заговорить об измене? Почему кажется, что его сердце сейчас разобьют?              — Чим, мне уже двадцать восемь, у меня есть муж-омега, хорошая работа, мой дом и знаешь, что мне не хватает? Я только недавно понял, что мне нужно для полного счастья.              — И чего же? Что ты хочешь? — голос младшего немного дрожит, пока глаза наполняются слезами. И правда, что хочет его супруг больше всего на свете?              — Чим, давай усыновим ребёнка? — Юнги смотрит в любимые родные глаза и боится увидеть в их глубине страх или отторжение.              — Что? — Омега подносит свою небольшую ладошку к щеке альфы и ласково легонько гладит мягкую кожу, не разрывая зрительного контакта. Сейчас момент кажется очень интимным, слишком важным для них обоих. На второй план отходят и глупые мысли об измене, и влага с глаз исчезает будто в мгновение, — Повтори пожалуйста, ещё раз, — уже шёпотом просит младший, надеясь удостовериться в услышанном.              — Давай… Усыновим ребёночка, маленького такого и миленького, — сейчас голос дрожит у альфы, Чимин вроде бы и не отталкивает старшего с его идеей, но и не загорается желанием, — Мы вместе уже очень давно, я хорошо зарабатываю, и жить у нас есть где. Мы сможем его обеспечить и сможем полюбить, как родного. Пожалуйста, хотя бы подумай, не говори сразу нет, — Юнги прикрывает глаза и говорит, как есть. Говорит то, что хотел сказать уже давно, очень давно. Слова выходят немного скомкано и с заминкой, но идут от самого сердца.              — Господи, Юнги, — Чимин валится назад на грудь альфы, обнимая его, как можно крепче, — Давай, я очень хочу. Хочу ребёнка, хочу ребёнка с тобой. Боже, как я боялся тебе предложить это, — Он опять вскидывает голову и клюёт старшего в губы, покрывает лицо мелкими поцелуйчиками, чувствуя, как расслабляется тело под ним, — Давай завтра сходим в детский дом. Хотя бы посмотрим, возможно, там будет наш малыш, — Омега счастливо улыбается, обнимая мужа всеми конечностями, и чувствует ответные объятия.              — Нет, давай усыновим конкретного ребёнка? — в груди старшего разливается такое тепло, что хочется расплакаться, — Я недавно встретил мальчишку с детского дома, и он до сих пор не даёт мне покоя. Давай сходим к нему? Пожалуйста?              — Ты о чём?              — Я недели две назад шёл в кафе к тебе, помнишь то новое, где тебе круассаны понравились, тогда я шёл мимо детдома и со мной заговорил мальчик, я не успел и ничего сказать, как он расплакался, пока успокаивал его он сунул мне письмо Санта Клаусу и попросил кинуть в почтовый ящик. А я не удержался и прочёл. Чимин, я стоял по середине улицы и ревел, как дитя малое. У меня оно в кошельке осталось, я сейчас достану, — Старший осторожно выпутывается с кольца рук и быстро находит свой бумажник на прикроватной тумбе, — Просто почитай.              — «Санта, у меня есть самое главное желание. Я очень хочу встретить Рождество с семьёй и настоящей ёлкой. Я так хочу, чтобы меня любили. Представляешь, у меня были уже родители, но они отказались от меня. Я живу в детском доме, как и все такие дети. Я просто не знаю, что я сделал не так. Я просто хочу, чтобы у меня были родители. Чон Чонгук, 6 лет.»       Юнги, мы должны поехать и хотя бы поговорить с ним, — сквозь слёзы и всхлипы тянет младший, смотря на заслезившиеся глаза мужа.              — Мини, ты же знаешь, как я тебя люблю? — Альфа сгребает любимого в объятия, легонько целует в пухленькую щёку и улыбается только из-за того, что у них и маленького Чонгука есть шанс на семью на то, что нужно им всем.              — Знаю, малыш, знаю.              — Это я здесь малыш? Ты ничего не перепутал? — альфа посмеивается с напускным возмущением и щекочет младшего.              — Может и перепутал, — Чимин по-детски смеётся и перекатывается с альфы на другую сторону дивана, мотается и прячется под пледом, — Я тоже тебя очень-очень люблю, — он высовывает голову из-под своего укрытия и нежно целует мужа в растянутые милой улыбкой губы.              Они вместе вот уже семь лет, но чувства такие же как раньше. Они дурачатся и спорят, как маленькие дети, но любят друг друга, как земля любит небо.       

____________________

      — Я вас правильно понимаю? Вы хотите усыновить ребёнка именно до Рождества? Вы сами должны понимать, — процесс усыновления не может занять месяц, это очень долго и сложно. Мне нужно проверить ваши документы, ещё нужен отчёт о ваших финансах и месте работы. Мы просто не успеем за месяц, минимальный срок месяца два-три, и это ещё очень скоро, — Пожилой мужчина смотрит по очереди то на альфу, то на омегу и, кажется, Юнги начинает понимать, на что намекает этот директор.              — Сколько вам нужно, мистер Хан? — немного устало тянет он, смотря на поникшего супруга.              — Сорок пять тысяч вон, и документы готовы через три недели, — лицо беты расплывается в широкой улыбке от того, что долго тянуть не пришлось.              — Юнги-я, это очень много для него, — шёпотом Чимин привлекает внимание своего альфы, — не думаю, что это правильно.              — Мы согласны, — серьёзно и кратко отвечает Мин, поглаживая пальчики младшего, — Мини, всё хорошо?              — Д-да, уже можно сходить познакомиться с ним? — Чимин немного запнулся, не ожидав к себе обращения, но желание познакомиться с маленьким Чонгук~и затмевает смущение.              — Да, конечно, у нас очень воспитанные детки, есть и подростки и совсем малыши. Как я понимаю, вы заинтересованы в маленьких детях, я прав?              — Не совсем, — Чимин настолько воодушевился, когда речь зашла о детках, что почти выкинул, не дав и слова сказать мужу, — Мы хотели бы познакомиться с Чон Чонгуком, ему шесть лет.              — А, вы уверены? Он очень эмоциональный и гиперактивный, этот мальчишка постоянно куда-то лезет. Я думаю, что вам понравится кто-то другой из наших воспитанников.              — Позвольте нам самим решать, и впредь относитесь к детям более благосклонно, тем более эмоциональность и любознательность не есть плохие качества, — Не нужно быть дураком, чтобы понять, — слова этого старого беты слишком уж не понравились будущим родителям. За что Юнги и гаркает на старшего, в груди альфы такое чувство будто это его ребёнка оскорбили и унизили.              — Да, очень жаль, что вы так не компетентны в отношениях к детям. Раз вы занимаете такую должность не стоит ли вам пересмотреть свои отношения и достаточно ли хорошо вы исполняете свои обязанности, — не часто в милом и утонченном омежке просыпается та первобытная омега, которая может перегрызть глотку любому, если посчитает нужным, но сейчас именно этот момент. В глазах Чимина бушуют огоньки злобы и агрессии. Даже Юнги, который знает своего мужа вдоль и поперек, ненашутку удивился и растерялся. Это точно его малыш-Мини?              — Прошу, давайте уже навестим Чонгука, — Альфа старается как можно мягче избежать конфликта с человеком, который запросто может усложнить процесс усыновления, — Мини, давай зайдём сначала купим что-то вкусное Гук~и и вернёмся сюда уже с подарочком для него, — Уже тише и значительно мягче шепчет он любимому, легонько поглаживая того по спине.              — Да, давай. Я думаю, ему понравится, — Чимин возвращает свой взгляд на большие ладони мужа, которые нежно перебирают его пальчики. Это успокаивает. Несколько мгновений в его груди будто пылал огонь, а в карих глазах плескалась неприязнь на пару с яростью, а сейчас внутри умиротворение и любимый уют.       

____________________

             — Как думаешь, какое пирожное ему понравится больше: шоколадное или ягодное? — Чимину хочется скупить весь холодильник, почему-то он успел привязаться и полюбить того мальчика так быстро, что уже считает его своим сыночком. Его взгляд мечется от одного угла металлического ящика к другому, от одной подставки к второй, — Или лучше купить что-то тёплое? Я так хочу его порадовать, — Юнги стоит сзади супруга, устроив свой подбородок у того на плече.              — Мне кажется ягодное лучше. Если не понравится это — в следующий раз купим что-нибудь другое, — На губах нежные улыбки, а в груди радость и тревога одновременно, — Бери его, я уже очень хочу его увидеть. Идём.       

____________________

      — Его сейчас приведут. Вы можете присаживаться пока что. Я всё время буду тут, но разговору никак не буду мешать, — Директор Хан присаживается за небольшой стол в углу, пока сами Мины располагались на большом диване.       Помещение светлое и просторное, но как-то слишком неуютное. Нет того комфорта, который бывает в настоящих жилых домах. Да, тут есть фотографии, игрушки, телевизор — всё как дома, но здесь будто отель, а не дом. Даже сравнивать было глупо.              — Это вы! Я вас помню, вы моё письмо отнесли? — маленький мальчик, стоявший несколько секунд назад в дверном проёме, ринулся на встречу к своему «знакомому», но, заметив недовольное лицо директора, вмиг помутнел и уже спокойно без былой улыбки подошёл и громко поздоровался:              — Добрый день, извините сонсеним-Хан, я был громким.              Юнги недовольно зыркает на слишком зашуганное поведение ребёнка к директору, но быстро сменяет русло своих мыслей, стоит опять развернуться к Чонгуку.              — Чонгуки, привет, как ты себя чувствуешь? Садись, иди к нам, — Юнги отодвигается от супруга к другому концу дивана, освобождая место для ребёнка.              — У меня всё хорошо, мы сегодня смотрели мультики про супергероев. Ты представляешь, они умеют летать! Сами! — ребёнок будто взорвётся сейчас от переполняющих маленькое тельце эмоций.              — Правда? Не может быть, — с наигранным удивлением спрашивает Чимин, стараясь расположить мальчика к себе.              — Правда! Я видел, они помогали всем. А ты… Вы… А как вас зовут? — только сейчас Чонгук начал понимать, что с этим милым человеком он вроде как не знаком, или это он забыл.              — О, я Чимин. Муж Юнги. Ты его уже знаешь, — почему-то Чимину хочется плакать, только сейчас он понимает, почему этот малыш так запал Юнги в душу. Этот ребёнок невероятно светлый и по-детски весёлый. Чимин смотрит в маленькие глазки-бусинки и понемногу опускается на пол, становясь на коленки перед Чонгуком. Сейчас они на одном уровне, он, омега, так ласково улыбается и берёт в свои небольшие ладони руки ребёнка.              — Чонгук~и, мы принесли с собой вкусняшку, будешь? — маленькая слеза сказывается по щеке. Сейчас это слёзы радости, этого малыша хочется обнимать и любить. Хочется верить, что мальчику он тоже понравился.              — А что такое вкусняшка? — Чонгук потеряно смотрит то на плачущего омегу, то на знакомого мужчину, — И почему Чимин-хён плачет? — большие чёрные глаза направлены на альфу в поиске помощи и объяснения. Юнги же просто устраивает свою руку на спине мальчишки, немного поглаживая.       — Он просто очень хотел с тобой познакомиться, — Юнги улыбается. Улыбается так нежно и так любя, как будто так было всегда. Он, Чимин и Чонгук.       — Я ему не понравился? Он из-за меня плачет? — кажется маленький Чон сейчас тоже заплачет, как минимум на это намекает дрогнувший детский голосок.       — Нет-нет, понравился, конечно же, понравился, — Чимин быстро вытирает влагу с лица и снова улыбается, — Ты голодный? Мы принесли сладкое пирожное. Я очень переживаю просто. И нервничаю. Можно я тебя обниму? — это просто разговор с, возможно, его будущим ребёнком, но руки почему-то потряхивает.       — Конечно, я люблю обниматься, — Чонгук быстро срывается с диванчика и ныряет в тёплые объятья нового знакомого. Мальчик и правда очень любит обниматься, жаль обнимают его очень редко. Но сейчас малышу просто хочется побольше побыть в этом тепле и подольше пообщаться с новыми друзьями (?).       

____________________

      — Это правда, что вы меня усыновляете? — Чонгук, не успев и поздороваться с хёнами, быстро налетает с объятьями, утыкается носиком в пахучую шею Юнги. В каждый свободный день семейство Минов навещали Чонгука, и обниматься стало уже, как традицией — их формой приветствия.              — Да, милый, теперь мы твои родители. Ты же не против? — омега поправляет отросшие прядки волос с детского личика.              — Шутишь? Я бы очень-очень-очень хотел, чтобы вы были моими родителями, — Чонгук устраивает свои ладошки на щеках Юна и заглядывает в его глаза так далеко, будто ищет там хоть крупицу лжи, однако находит только счастье, что в одной паре глаз, что во второй, — Так мы теперь семья? — растеряно бормочет мальчик.              — Семья. Самая что ни на что настоящая. Наша, — Чимин, как только может обнимает обоих самых дорогих людей и до сих пор не может поверить в происходящее. Они семья.