Небеса нараспашку

Плохо, когда ты беспомощна. Ещё хуже, когда твой уровень никчёмности настолько велик, что под глазами залегают тёмные круги. – Дорогая, да не убивайся ты так, – начала увещевать меня мама, когда я едва не залила утренние хлопья апельсиновым соком вместо положенного по дзену молока. По тону определив, что дело нечисто, я взглянула на бутылку в руке, и, чуть подумав, принялась есть завтрак без всего. – Вернётся твой пёс, не переживай. Ему же тут было хорошо, а кто по своей воле уходит оттуда, где созданы все условия? Не привыкшая к поддержке, я на автомате оглядела себя. Посмотрела на маман: – Думаю, никто. «Только если его не забирают силой» Последние четыре дня события того званого вечера возвращались ко мне, стоило только забыться подобием сна. Я каким-то звериным чутьём ощущала подлинные размеры тех бугаёв, которые увели Вэла. Гораздо. Крупнее. И мой напарник не противился им! Знаю, что, может быть, это было проявление холодного рассудка, столь характерного для него, но ведь мог хотя бы сказать, что не виновен! Что за непроходимый тупица! Со использовал фертильность Зейцу, и Валентино был вынужден драться. Если на то пошло, виновата я! Я!! – Нет, Кармен, это не так, – ответил на мой пламенный монолог Квату, когда я примчалась к нему через наш с Вэлом портал на пустыре в тот роковой вечер, едва не свернув обе лодыжки туфлями на каблуках, – Ты действовала сообразно ситуации. Откуда тебе было знать, что феромон был концентрированным? – Так ведь и Вэл действовал, как ты выражаешься, сообразно ситуации! – всплеснула руками я, – Босс, Зейцу бы убил меня, и Со бы сбежал, и… И… – Кармен, я понимаю, что ты чувствуешь, но никто не вправе соваться в порядки гиангов. У них своя судебная система. Кроме того, Валентино пошёл с ними добровольно. – Это не значит, что он виновен! – возопила я раненой тигрицей, – Пойми же меня! Я могу подтвердить всё, что он скажет, у меня остались материалы дела, и… – Ты не имеешь на это права, Кармен. Во-первых, потому, что ты представительница другой расы, а во-вторых, не являешься зрелой особью своего вида. Мне жаль, правда. – И что нам остаётся? – я почти физически почувствовала горечь во рту. – Надеяться на их благоразумие… Что с тобой? Я и сама почувствовала неладное. По платью у бёдер расползалось тёмно-красное пятно. – Месячные, наверное, – заторможено отреагировала я, прежде чем рухнуть в обморок. Очнулась я уже под верещания Фруп: – …с ума сойти, чтоб у меня мозги шерстью покрылись! Феромонами облилась – и что? Только смыла?! – Что происходит? – я повернула голову к пушистой лекарке. – О, ты в сознании, хорошо. Твой организм отреагировал на химическое вещество сложного состава. Как я поняла, это гиангский феромон. – Угу. – Что «угу»? – Фруп выглядела раздосадованной, – У тебя могла быть аллергия, а то и анафилактический шок! – Так на Вэла же нет… – вспомнив напарника, я совершила героическую попытку приподняться на локтях, но тут же была уложена обратно: – Не так быстро, я жду результаты диагностики. – Я в порядке, просто месячные пришли. – «Месячные», – Фруп так скривилась, что я заподозрила у неё вывих челюсти, – Твоя система размножения скакнула года на два вперёд, я тебе едва ли не половину крови переменила, знаешь ли! – Так я что же… Повзрослела? Из груди кай-кай донёсся звук, напоминающий скрип несмазанных дверных петель: – Ладно, спишу это на стресс. Есть хочешь? – Да, немного. Спасибо, что спасла меня. – Это моя работа, – проговорила Фруп, впрочем, с заметной теплотой в голове, – Ещё бы немного, и ты превратилась бы в БОГЭМ с цветком в груди. – Не надо нам цветов в груди, – я вспомнила смертоносную железу Со и конвульсивно ощупала область возле ключицы. Пусто. – У тебя изменился запах, – тем временем заметила кай-кай, занося для меня капсулу с едой, – В голову впиталось много феромонов, и теперь их фрагменты выделяются через пот. Незначительно, но всё же. – Ясно, – равнодушно отреагировала я, принимаясь жевать белковую булочку. Вспомнила, что чем-то похожим меня угостил Валентино, когда мы вели дело Вигваллы, ну и понеслось. Я шмыгнула носом, не давая себе расплакаться. – Перепады настроения это нормально, – не поняв истинной причины, погладила меня по плечу Фруп, – Возможны изменения в строении тела. Если появятся синяки – не волнуйся, это обновляются и растут ткани. Им всё равно было пора. Волноваться? Я никогда по-настоящему не волновалась за внешность моего бестолкового тела, и начинать не собиралась, особенно в свете текущих событий. Мне было попросту не до этого. Хотя не сказала бы, что никто не заметил разительных перемен. Это произошло в школе, на уроке физкультуры. Непривычная к тому, чтобы быть в центре внимания, я не сразу поняла, что все взгляды в раздевалке для девочек в какой-то момент сосредоточились на мне. Поневоле я опустила глаза вниз, на спортивные штаны, чтобы проверить, не произошло ли ещё одной аварии, достойной дешёвого ужастика. Нет, порядок. Тогда почему… – Эй, ты! – вперёд протолкалась Бриттани, – Какого чёрта ты сотворила со своим телом?! Если честно, мне было совершенно не до этой норовистой красотки: мозг 24/7 был занят разработкой плана спасения Вэла, и меня несколько удивило, что Бриттани увязалась за мной по дороге из школы. Выглядело это забавно: она тихонько ехала за мной на своём новеньком «Феррари» цвета черешни вдоль тротуара: – Надо поговорить! – О чём? – спросила я, не понимая, чем могла вызвать интерес. – Твоя фигура! Хватит придуриваться: ты гормоны принимаешь? У тебя грудь появилась! И бёдра! – Да были они. – Нет! – Бриттани перешла на громкий шёпот, – Я знаю, подругами мы никогда не были, но пойми: мне жизненно необходим этот секрет! Я остановилась, задумавшись. Да, мой спортивный лифчик в последнее время стал слегка тесноват, но это не повод, чтобы так убиваться. – Я хочу принять участие в конкурсе красоты нашего захолустья, а потом рвануть в модельный бизнес, – пояснила Бриттани, приняв моё молчание за раздумья, – И мне очень нужны подходящие формы. – Понимаю. Но изменение моей внешности не что иное, как взросление. Я порядком отставала в развитии, и на днях у меня случился гормональный шторм. Видишь? – я показала на едва заметные следы синяков, заботливо залеченные Фруп. Лицо Бриттани вытянулось, а потом она ругнулась, стукнув по рулю: – Чёрт! Само собой… Да ты всех парней соберёшь! – У меня есть дела поинтереснее. – Поинтереснее парней?! «Ага. Например, спасение моего напарника-пришельца из гиангской тюрьмы» – мрачно подумала я. Погодите. Парни?.. – Бриттани, ты вроде в той стороне живёшь? – А… – моя школьная врагиня раньше не слышала от меня столь решительного тона, а потому отреагировала не сразу, – Да, там, а что? – Сможешь меня подбросить? Хочу увидеться кое с кем. Кстати, это парень. Несмотря на то, что Бриттани несколько шокировала моя просьба, мы всё же смогли доехать до дома Нормана. Я и сама толком не понимала, зачем решила навестить именно его. Видимо, всё дело было в том, что я познакомилась с Валентино через этого странного парня, так что логическая цепочка требовала какой-то завершённости. Глупая идея. Я пообещала себе развернуться на 180º, если его не будет дома, но… – Иду-иду, минутку! – раздался женский голос, и на пороге возникла пухленькая шатенка сорока лет от роду, – О, привет, милая. Заблудилась? – Нет, вообще-то я к Норману. Моё имя Кармен, я… забирала у него бездомного пса. – Ого! – всплеснула руками женщина, – Того самого пса? Значит, вот как выглядит та бескорыстная юная леди, которая разглядела красоту в столь странном звере. Входи, не стесняйся! Норман должен прийти с минуты на минуту. Ну он и тихушник, даже не сказал, какая ты красавица! Я поборола соблазн втянуть голову в плечи от неловкости. Не хотелось бы, чтобы мама Нормана сделала неверные выводы, но, похоже, я уже опоздала с объяснениями. Пышка развила просто нереальную скорость, расставляя на столе чай и вкусняшки. Правда, был и плюс: едва её сын переступил порог, миссис как-её-там упорхнула прочь, дабы не испортить, как она полагала, свидание. – Привет. Видимо, я должен извиниться за всё это, – произнёс Норман, оценив обстановку на кухне, – Видишь ли, мама просто железобетонно уверена в том, что я умру в одиночестве, задушенный Узорчиком. – Мамы, – пожала плечами я, не желая даже думать о том, что подобная массированная атака будет ждать и меня. – Да-да, точно. Кстати о питомцах: я что-то не вижу Валентино, – он сел напротив, ловко вытащив из вазочки апельсиновый бисквит, – Ты погрустнела. Что-то случилось? – Он… – слова застряли у меня в горле. Что я намеревалась сказать? – Вот, выпей, – парень пододвинул мне стакан газировки. Абгрейд банального стакана воды. Это заставило меня невольно улыбнуться. – Надеюсь, он не… Я решительно затрясла головой из стороны в сторону, делая глоток предложенного напитка. В голове ощутимо прояснилось: – Я хотела бы сказать, что он убежал, но это не так. Валентино похитили. – «Похитили»? – округлил глаза Норман, – Те люди, что его вывели? – Нет, там всё гораздо… – я сделала глубокий вдох, будто собиралась нырнуть в бассейн, – Если я расскажу – не поверишь. – Расскажи, а там видно будет, – предложил парень, – В любом случае, тебе будет полегче. Давай, не держи в себе. Я этого пса тебе пригнал, а значит, вроде как тоже за него отвечаю, разве не так? Я благодарно кивнула, радостная от того, что меня кто-то понял. Следит ли за мной Квату? А не всё ли равно? Я максимум тяну на фантазёрку или сумасшедшую, вовремя не заглотившую причитающийся ей комплект таблеток, так что… Так что я взяла и выложила всё как на духу, разве что несколько сократила, сведя повествование к делу треклятого руководителя «Солейо» и того, во что это вылилось. Норман не перебил меня ни разу, переменившись в лице добрую сотню раз. Когда я пришла к настоящему моменту и замолчала, он воскликнул: – Я слышал о таком, но никогда не встречал сам. Это же симорон, да? Только очень продвинутый, тянет на целый роман. – «Симорон»? – недоумённо повторила я. – Ну да. Экзотический способ преодоления ситуации, с которой ты не можешь справиться по какой-то причине. Вэл пропал, и ты создала… вот такую вот крутяшную реальность со всякими пришельцами и детективными историями… Только ты не подумай, что я стебусь! Я представляю, как тебе тяжело, но и о том, насколько крут этот сюжет, молчать не могу. Я так и не поняла, расстроилась я или обрадовалась, но твёрдо решила, что переживу эту в высшей степени амбивалентную ситуацию: – Спасибо за поддержку, но, думаю, ты понимаешь, какая у меня теперь проблема. – Ага. Закончить этот симорон так, как надо, и при этом не выйти за рамки. – Точно. Есть идеи? – По правде сказать, да, – неожиданно выдал он, наклоняясь ближе, – Дипломатия и судебная система ведь зиждутся на поиске лазеек, так? – Так, – удивлённо моргнула я. – Я вижу, как минимум, две, которые точно подойдут, и твой босс, Квату, и слова не пискнет против! – Серьёзно?! – А то как же! Как только Норман озвучил те самые обнаруженные им «лазейки» в системе, мне захотелось пуститься в пляс, до того они были изящны. Всё же галактическая ассоциация зря поставила крест на людях, мы не так уж и безнадёжны. Дело оставалось за малым: узнать, какой портал ведёт на родную планету Вэла – Миту XIV, или просто Миту в обиходе. – Нет слов, чтобы сказать, как здорово ты мне помог, – я вскочила со всей доступной в рамках приличия поспешностью. – Да не за что. Надеюсь, твой пёс вернётся домой. – Я не я, если не приложу для этого все усилия! – Отличный настрой, – Норман, ни сколько не расстроенный моим уходом, принялся складывать для себя сэндвич, – Удачи. – Передавай привет Узорчику! – напоследок крикнула я, вылетая за дверь. … – Это либо полное безумие, либо гениальное решение, – выслушав меня, пробормотал Квату, выдержавший крайне интригующую паузу. Я ворвалась в его кабинет каких-то 10 минут назад и изложила немного сырой, но всё же план. – Вот заодно и выясним, – сказала я, влезая в самую тёплую из своих курток, захваченную из дома. Родная планета Вэла была настоящей мечтой для белых медведей: снежный шар, слегка подпорченный оспинами водоёмчиков, по преимуществу закованных в лёд. – Я не могу тебя отпустить. – Босс, – я криво усмехнулась, – Мои аргументы действуют и на тебя. Так что я могу идти. – Я не заставлю тебя остаться, если пригрожу исключением из ковена? – Без Вэла моя работа здесь не имеет никакого смысла, – слова сорвались так легко, что у меня засосало под ложечкой, – Либо с ним, либо никак. Угрозы не помогут. Отпусти. – Что ж. Тогда вот. – Что это? – спросила я, приняв от босса крохотное подобие прямоугольного пластыря. – Твоё удостоверение. Настоящее, – кожа Квату поменяла цвет на янтарный, что, вероятно, означало радость, – Приклей на запястье, оно скоро впитается. – Совсем как штрих-код, – не к месту хихикнула я, глядя на сложную комбинацию полос, отпечатавшихся на сеточке вен. – Отныне любой, кто захочет причинить тебе вред, будет немедленно занесён в списки ковена и поставлен на учёт. Но это также означает ответственность и для тебя, Кармен. – Я понимаю, босс, – моя спина выпрямилась сама собой, ощутив важность момента. – Два поворота налево, через клапан, третий транспортный узел справа. И ещё. – Босс? – я оглянулась через плечо. – Верни его, – Квату вытащил язык, чтобы облизать глаза, но тут же втянул его обратно. Лучшего жеста поддержки было не придумать: знак того, что босс не нервничает. Оказавшись перед нужным порталом и обнажив запястье для считывателя, я сжала ткань курки возле левого бока. Там располагался самый ненадёжный, но при этом достаточно весомый аргумент, который был мне очень и очень дорог. Что ж, была ни была. Я шагнула навстречу морозной судороге. Жди меня, Вэл. Я скоро. Миту встретила меня ледяным порывом ветра, столь резким, что у меня перехватило дыхание. Да, я морально готовилась к тому, что гианги – суровый народ, живущий в экстремальных условиях, но, должно быть, мне нужно было лучше готовиться. Во всяком случае, верхняя одежда едва ли не лично была готова уйти с моих плеч в неведомые дали, так что я потратила некоторое количество времени, до упора затягивая резинки на рукавах и снизу. Спасибо папе, что однажды вытащил меня на одну из экспедиций на Аляску. Ещё одной очаровательной деталью было то, что гиангские пустыри были практически неотличимы от пейзажа в целом: кругом, насколько хватало глаз, расстилалась белая пустыня. В отличие от многих других рас, гианги отказались терраформировать свой неуютный мир, оставив его в практически исходном состоянии. Лишь кое-где, словно клыки громадного хищника, вздымались такие же белоснежные торосы закованного в ледяные цепи моря. И я приняла, решение, на первый взгляд неотличимое от безумия: осталась на месте, стараясь не двигаться. Ёрзать на таком холоде – чистейшей воды самоубийство, слой тёплого воздуха между телом и одеждой не сможет прогреться до нужной температуры, и тогда пиши пропало. Что же касается ожидания, то тут совсем просто: любая развитая раса внимательно следит за своими транспортными узлами. – Что ты такое? Я оглянулась и оторопела: на меня смотрела огромная, словно гора, зверюга, гибрид капибары и мамонта, оплетённый чем-то вроде сбруи. На верхотуре этого биологического изделия размещался гианг, чья морда была покрыта призрачным узором из затейливых полос. Голос принадлежал ему. Пора было включать дуру. – Я БОГЭМ с гиангскими генами, самка, брожу по галактике в поисках своего места, – затянула песню я, понимая, что от моей убедительности целиком и полностью зависит вопрос того, останусь я тут мёрзнуть или нет, – В этом году настала моя первая весна, и я хотела бы увидеть самок вашего вида. – Хм, – наездник понюхал воздух, и я заметила, что его шерсть гораздо гуще и пышнее, чем у Вэла, – Только выделяешь феромон? – Да, сэр. – Бедное неполноценное создание. Так уж и быть, я подброшу тебя до одного из диких селений, находящегося неподалёку от Главного города, но дальше не пойду: я не собираюсь вмешиваться в дела самок, и не буду ручаться за то, что тебя примут. – Это уже мои проблемы, – кивнула я. – Договорились, – по боку громадного ездового зверя прокатилась, разворачиваясь, верёвочная лесенка, – Забирайся. Некоторое время, устроившись на козлах возле пушистого кучера, я боялась, что моя песенка спета, но наш путь пролегал всё по той же безмятежной белой пустыне без единого намёка на какой-либо конвой, так что я всё же смогла расслабиться, разглядывая наш причудливый гужевой транспорт. – Этот зверь зовётся жвич, – заметив мой интерес, погладил спину питомца гианг, – Наверняка ты их ещё не встречала. Жвичи хрупкие, их тяжело вывозить с Миту, так что они наше национальное достояние. Я бы в жизни не заподозрила эту громадную скотину в хрупкости, но лишь покивала в ответ. Мы ехали так долго, что когда моему взору предстали не заснеженные холмы, а что-то явно рукотворное, я даже протёрла глаза, думая, что картинку исказили слипшиеся от мороза ресницы. – А вот и селение, – мой провожатый дёрнул поводья на себя, и жвич согласно остановился, – Удачи, да хранит тебя Рэраван. – Спасибо, – я осторожно спустилась по лесенке прямиком в пышный сугроб, доходивший мне до ключицы. Разумеется, никто не собирался расчищать для меня дорожку, так что я, сомкнув стучащие зубы, направилась к пункту назначения. Поселение выглядело безлюдным, а в воздухе не носилось запахов пищи. Неужели мой доброхот ошибся, и здесь никого нет? Вынырнувшая возле меня голова гианга легко опровергла эту версию. – Кто ты? – тупая мордочка детёныша каймана наклонилась ближе, безбоязненно обнюхивая меня. – Моё имя Кармен, я пришла поговорить, – мои негнущиеся от мороза пальцы выудили из кармана телефон, на который я сфотографировала вещдок из дела Со, – Вот об этом. – Где… – морда самки выразила эмоцию, которую я уже научилась определять у Валентино как смятение, – Где, во имя Рэравана, ты это взяла? – Мне нужно увидеться с той, кто у вас главный. Главная. Незнакомка сделала моющий жест лапами, и, наконец, решив, что опасности я не представляю, развернулась, показывая более тёмную, цвета соли с перцем, спину: – Следуй за мной. Сделав пару шагов, моя новая знакомая нырнула в снег. Приглядевшись, я рассмотрела туннель, замаскированный сугробами. Моя мечта о чинном и исполненном достоинства спуске провалилась, едва я ощутила ледяную гладкость обкатанных стен. Развив приличную скорость и всё же умудрившись не завизжать от испуга, я неуклюже шлёпнулась на гору шкур, буквально потонув в густом меху. Произойди это в другом месте, я бы, пожалуй, сочла такое весёлым. – Старейшина! – моя провожатая уже встала на четыре лапы, окликая их матриарха, – Я нашла БОГЭМ, которая пахнет, как мы, и у неё с собой снимок хранилища аромата! Пользуясь возникшей заминкой, я огляделась. Обитель самок была то ли вырыта в снегу, то ли выдолблена во льду, тогда как надземная часть представляла собой полыми гибридами чердаков и труб, оснащённых виденными с высоты жвича пластинами, пропускающими внутрь достаточное количество света от родных звёзд Миту – тандема из красного и коричневого карлика. Кроме того, тут было на порядок теплее, чем на поверхности, что не могло меня не радовать. Выбравшись из объятий шерстяного батута, я спустилась на пол, строго-настрого запретив ногам не разъезжаться. Поверхность ничем не уступала первоклассному катку, но встретившая меня самка была способна бегать по нему из стороны в сторону. Тихий звук, напоминающий отрывание застёжки-липучки, заставил меня предположить, что устойчивость гиангов обеспечивают как когти, так и волоски, в изобилии растущие между пальцев и слегка примерзающие к поверхности при каждом шаге. – Что здесь происходит? Десять самок, выбежавших оценить невиданное прежде существо, расступились, пропуская одиннадцатую, снежно-белую, с бледно-жёлтыми останками прежнего окраса на сгибах суставов. Цветок на её груди выглядел дряблым, должно быть, Старейшина разменяла не один десяток лет. – Какое странное дитя, – старая самка приблизилась ко мне, с шумом втягивая воздух, – Кто сотворил с тобой такое? – Боюсь, я сама, – я вытащила телефон снова, поднеся изображение к подслеповатым глазам собеседницы. – Быть не может, – Старейшина довольно ловким движением лапы увеличила фотографию, разглядывая склянку. – Этот вещдок изъят у некоего дзирейра по имени Со, который использовал феромон, чтобы натравить гианга по имени Зейцу на меня и моего напарника. – Зейцу? Ты сказала «Зейцу»? – засуетилась самка, проводившая меня, – Ты странно произносишь его имя, но… Как он выглядит? – Большой, очень активный, на шкуре небольшие пятнышки и небольшие уши. Полный агонии вопль не дал мне объясниться. Он донёсся с другого входа, откуда веяло солёным морским ветром. Закричавшая самка выронила из лап сплетённую из сухожилий сеточку, полную бугорчатых моллюсков. – Альтейа, – голос Старейшины наполнился металлом, но рассвирепевший четвероногий снаряд уже мчался ко мне. Я застыла на месте, ожидая расправы, но добытчица вовремя затормозила, и лишь раздосадовано стукнула по полу передними лапами в каких-то паре дюймов от моих ног: – Это ты! Ты покалечила моего сына! – Альтейа, прекрати немедленно, – Старейшина оскалилась, и две самки безо всякого сигнала оттеснили меня назад, – А ну говори, что ты сделала, негодная девчонка. Ослушалась меня? – Зейцу – моё всё! Я должна была рискнуть! – шерсть на хребте самки встала дыбом, и я заметила пятнышки, похожие на узор горностаевой мантии правителей человеческой древности. – Альтейа, ты забыла, что мы, самки, дарим жизнь, но не определяем её, – Старейшина села, сложив лапы под рёбрами. – Я уберегла моего мальчика от ножа, а эта, – мать Зейцу грозно зыркнула в мою сторону, – Всё испортила! – Ваш сын попал в руки к маньяку, который использовал его в своих целях при помощи Вашего подарка, – я указала на фото склянки. Шерсть Альтейи пригладилась, гнев уступил место горю: – Мой сынок… Что же я наделала?.. Обступившие нас самки опустили головы, понимая очевидное: их подруга уже была достаточно наказана. – Мне жаль, правда, – негромко произнесла я, – Но не сделай я того, что сделала, Зейцу бы убил меня и покалечил моего напарника. – Я знаю, – голос Альтейи звучал будто со дна колодца. – Говори, – Старейшина положила лапу на голову своей подопечной, – Говори, что намеревалась сделать. – Ты знаешь, – отвела от неё глаза безутешная мать. – Не мне, – матриарх кивнула в сторону меня. – В том, что сотворила я, обвинили моего напарника, хотя он не сделал ничего дурного, – сжав кулаки, быстро проговорила я, – И я намерена освободить Вэла, чего бы мне это ни стоило. – Чего бы ни стоило, говоришь? – Альтейа усмехнулась, и я увидела в её глазах жуткую усталость, – Раз так, я расскажу тебе, что случилось. Остальные жительницы поселения как по команде легли прямо на лёд. Провожавшая меня самка дружелюбно вытянула в мою сторону хвост, и я не посмела отказаться, садясь. Жизнь Альтейи, как и жизнь многих самок до неё, не отличалась какими-то особенными событиями. У гиангов выращиванием потомства занимаются самцы, но в случае девочек ситуация немного другая: когда те достигают возраста, схожего с подростковым и уже умеют добывать пищу, отцы отпускают их бродить восвояси, вплоть до брачного сезона. Наступило такое время и для Альтейи. Она повстречала самца из рэра и забеременела, но именно тогда всё пошло не по стандартному для гиангов сценарию. – Одной из древних традиций нашей расы является принесение даров молодой матери, – бесцветным голосом произнесла мать Зейцу, глядя куда-то сквозь слушательниц, в число которых входила и я, – И это логично, после родов хорошо бы отдохнуть, а не нырять в ледяную воду в попытках отыскать еду. Мы, самки, не приспособлены к ловле быстрой добычи вроде фра-а, – Альтейа открыла рот, и я сразу же заметила разницу: челюсти самки усеивали квадратные резцы вместо иглообразных орудий убийства самцов, – И мой супруг того сезона вознамерился добыть самого большого фра-а во Внутреннем океане, поскольку думал, что я подарю ему мальчика, наследника. Я была рада его заботе. Киблахар нравился мне. Самки постарше говорят, что это всё ребячество молодости, но я ведь понимала, что именно чувствую… Зейцу очень на него похож, такой же… весёлый. Мы деликатно молчали, пока Альтейа тёрла морду лапами, собираясь с силами, чтобы продолжить. Снова подняв голову, она произнесла только одно: – Киблахар нырнул в полынью и больше не вернулся. Как и земные женщины в когтях гормонального шторма, самки гиангов, носящие новую жизнь, испытывают невероятный спектр эмоций. Сначала Альтейа думала, что её супруг тянет со дна настоящий деликатес. Потом, поняв, что время идёт, а его нет, решила, что её обманули и рассердилась. Альтейа отказывалась принять даже малейшую вероятность того, что её избранник погиб в ледяных водах Внутреннего океана, по глупости или из-за какой-то роковой случайности, но минуты становились часами, а детёныш, вознамерившийся увидеть свет, не собирался откладывать своё рождение. – Он был крошечный, жалкий, дрожащий, и только и мог, что бестолково пищать, – вспомнила былое Альтейа, – Таким Зейцу предстал передо мной, когда я в муках исторгла его на беспощадный лёд. Я была голодна, и никто в целом свете не обвинил бы меня, съешь я чуть больше, чем послед. Но я была той, кто давала жизнь. И, по идее, не определяла, как она пойдёт, – рассказчица недвусмысленно покосилась на Старейшину, – Я могла оставить его там, но что-то во мне не дало этому случиться. Я взяла его на руки, и детёныш затих, пригревшись. Привыкшая заботиться о себе, я и понятия не имела, как ухаживать за ребёнком. Так началось их путешествие вместе. По словам Альтейи, Зейцу бессчётное множество раз оказывался близок к тому, чтобы повторить судьбу отца, «совал нос куда ни попадя, Рэраван его раздери». Поняв, что не в состоянии справиться с юнцом, грозящим вскоре перерасти её саму, Альтейа держала путь на север, к селениям диких самок. – А здесь в истории появляюсь я, – проскрипела Старейшина, – Мы согласились принять Альтейю к нам, но её отпрыск должен был отправиться к другим самцам, это было очевидной необходимостью. – Я научила Зейцу, что он должен был говорить при встрече с сородичами, – продолжила свой рассказ Альтейа, – И проводила его до Главного города. Внушила, что его отец умер, и он скитался один до тех пор, пока не набрёл на город. Своими глазами видела, как моему малышу поверили, мигом загнав к другим детёнышам… Мне бы радоваться и снова жить без хлопот, но тот противоречивый опыт, который я испытала, должно быть, изменил что-то внутри меня. День за днём мать, терзаемая разлукой, проделывала долгий путь, чтобы повидать сына. Издалека, оставаясь в тени безучастных ледяных и каменных сводов, самка подстерегала момент, когда малышей выводили на прогулку, и они резвились на свежем воздухе. – Зейцу было не узнать, его кормили тем, что он и должен был есть, а ещё учили всяким премудростям, о которых я не имела ни малейшего представления, – мягко произнесла Альтейа, – Мой мальчик так часто рассказывал свою историю одиноких скитаний сверстникам, что вскоре и сам стал верить в то, что его мать была всего лишь миражом, уловкой воспалённого одиночества. Я не виню его: трудно держать в голове что-то настолько невероятное как заботящаяся о тебе мать, если ты – гианг. Когда же настала пора стерилизации, я… Я не должна была вмешиваться, но я сделала это. У самок тонкие лапы, и некоторые помогают на операции. Я подговорила одну из медсестёр заменить её и сделала в документах пометку, что операция состоялась, срезав, но не удалив наметившиеся тычинки. Альтейа оглядела нас по очереди, словно призывая судить, но, убедившись, что никто не желает этого делать, продолжила уже гораздо спокойнее: – Моё сокровище славилось беспокойным нравом. Этого было не отнять. Я понимала, что обман может раскрыться. Мне требовался подкуп. С превеликими усилиями я отыскала друзей моего супруга, моля их о спасении мальчика. – Подкуп? – Старейшина дёрнула головой, – Но что ты могла им предложить? – Ха, – усмешка Альтейи была полна горечи, – Я пообещала сезон за сезоном ждать их в условном месте и вынашивать их детей. Ведь потомство – это всё для нашего вида. – Вот только доброхоты просчитались, отдав Зейцу и Ваш подарок в виде феромонов Со. – Не думаю, – самка опустилась на четвереньки, – Со выступал в секторе галактики, вход в который был мне заказан, а также, как выяснилось, был убийцей. Рано или поздно Зейцу должен был нарваться на неприятности, и так и случилось. Его фертильность была раскрыта, и теперь, раз он рэра, мой мальчик будет отослан на одну из наших самых дальних колоний на всякий случай, а твой напарник останется в тюрьме до конца жизни, если никто не отыщет способа убрать его раньше. – Я этого не допущу! – вздыбилась я, – Альтейа, послушайте, я не смогу в полной мере искупить свою вину перед Вами, и именно поэтому я должна придумать, как сделать так, чтобы спасти и Зейцу, и Валентино. Никто не имеет права отсылать невиновного, как и сажать такого же невиновного в тюрьму. – Что ты можешь, маленькая? – с грустью спросила мать Зейцу, глядя на меня печальными белыми буркалами. – Одна – ничего, – я подняла голову, – Поэтому мне понадобится ваша помощь. Мы должны выяснить, к какому роду принадлежал отец Зейцу. Киблахар – так его звали, верно? – Да. Но те, кто знал его, предали его память. – Верно. Они явно чего-то боялись. Киблахар называл своего ребёнка «наследником», а это весьма странно. Мы пойдём другим путём, – я посмотрела Старейшине прямо в глаза, – Нужно отыскать мать Киблахара и спросить, кто бы её супругом в тот сезон. По рядам самок прошёл тренькающий шепоток. Было заметно, что они не привыкли к решительным действиям, даже Альтейа, борец по своей сути, выглядела очень уставшей от одного лишь рассказа о пережитом. – Наши старые самки живут на значительном отдалении друг от друга, поодиночке. Они сочиняют песни о былом и складывают узоры из раковин, – с сомнением проговорила Старейшина, – Если повезёт, и мать Киблахара, кем бы она ни была, не тронулась умом и всё ещё жива, я приведу её. Но кто станет нас слушать? Мы всего лишь самки. Мы даём жизнь. – Этого более чем достаточно, – я обвела взглядом остальных, подмечая, кто из них уже мог иметь взрослое потомство, – Раз можно найти мать Киблахара, значит, каждая из вас помнит своих детёнышей, даже если они были слишком малы, чтобы запомнить вас. – Конечно, – Альтейа вслед за мной попробовала скрестить руки на груди и нашла позу удобной, – Но как ты предлагаешь это использовать? – Мы соберём делегацию из самок, имеющих взрослых детёнышей, и никто из самцов не посмеет дать нам отпор, – мой голос упорхнул куда-то ввысь, к ледяным сводам, – Сможете ли вы смотреть в толпу и находить своих малышей? – Сможем, но чего мы этим добьёмся? Даже если самцы пропустят нас, даже если ты каким-то чудом добьёшься оправдания моего сына и своего напарника? – Мы добьёмся мира, в котором ваша культура, ваша история и ваша философия будет достойна тщательного изучения, а не будет предана забвению в опальной брошюрке. Мира, в котором ваши сыновья будут знать не только отцов, но и сыновей. Если это недостойно того, чтобы бороться, то я даже не знаю, что вам предложить. Конец моей пламенной речи встретило звенящее молчание. Жительницы поселения молча взвешивали все «за» и «против», советуясь исключительно с внутренними убеждениями. Наконец, самка, встретившая меня, шагнула вперёд: – Мой сын, должно быть, ещё маленький, но я хочу его увидеть. Кстати, меня зовут Паннири. – Очень приятно познакомиться, – улыбнулась ей в ответ я. – Мы так обычно не делаем, но… – Паннири помедлила, а затем, поджав передние лапы, опустила голову к земле, оставив задние конечности выпрямленными. Её хвост вымпелом взвился к потолку, и пышная кисточка завораживающе медленно принялась укладываться в новую конфигурацию уже в воздухе, – Я подчиняюсь, доверяя тебе свою голову, и буду следовать за тобой, Рэраван мне в свидетели. – И я, – ко мне навстречу шагнула самка постарше, тоже приняв подобную позу, – Я хочу увидеть мир, о котором ты говоришь. – Просто живьём потрошите, – усмехнулась Альтейа, следуя примеру подруг, – Пора вытащить голову из снега и спасти наших мальчиков. – Значит, решено, – Старейшина обвела сородичей внимательным взглядом, – Я отправляюсь на поиски бабушки Зейцу. Молодые, кто со мной? Вы порезвее будете. – Наша Старейшина заткнёт за гриву любую, кто посягнёт на то, чтобы обойти её, – ласково промурлыкала Паннири. Её поддержали и другие. – Ваши бы речи подавать нам на ужин, так они были бы слаще любого фра-а, – засмущавшись, пробурчала матриарх, – Сделаем так, Кармен из рода людей. И мы, собравшись тесным кругом, подробно обсудили наш слегка безумный, но при этом всё же восхитительный план по спасению Зейцу и Валентино. … Не могу точно сказать, что подумали стражи города, увидев наш маленький, но решительный женский отряд, но, должно быть, зрелище того стоило. Меня так и подмывало сказать это пресловутое «Отведите нас к своему лидеру», но пока рядом была Старейшина и чётко обговорённый план, сбыться этому сценарию было не суждено. Остановившись чуть поодаль от крепостной стены, сложенной из громадных блоков непрозрачного льда, мы ждали гонца с той стороны. Несколько самок приняли уже знакомую мне «позу подчинения», повернувшись мордами ко мне. Их хвосты с развевающимися на ветру кисточками были прекрасно видны с любой точки обзора. Пока ни о чём не подозревающие самцы гиангов совещались в своём ледяном гнездовище, напоминавшем мне обведённую стенами глазунью, я позволила себе оглядеть окрестности. По пути, немного медленном из-за найденной Старейшиной престарелой бабушки Зейцу, мне на глаза попались тёмные участки во льду – охотничьи полыньи, как мне объяснили. Гианги следят за миграцией своей любимой добычи и поддерживают точки входа в рабочем состоянии, периодически откалывая лишний лёд. Увидела я и небольшое стадо жвичей, сородичей того, на котором меня подвезли к самкам. Если с гиангами всё было понятно, то в вопросе того, чем питаются эти громадные звери, я совершенно терялась. Так что я обратилась к Паннири, шагавшей рядом со мной. Та, кажется, удивилась: – Грызут лёд. Едят снег. На вашей планете большие звери питаются иначе? – У нас такие огромные животные чаще всего пасутся, поедая растительность. Моя собеседница весело тряхнула гривой: – А наши жвичи носят еду внутри! Только путём целого ряда уточнений мне удалось разобраться, как именно обстоит дело. Жвичи начинают жизнь в море, и, будучи личинками, питаются водорослями. Их тела устроены таким образом, что определённый тип пищи вступает со жвичами в симбиотические отношения, обеспечивая своего носителя питательными веществами в обмен на комфортные условия проживания безо всякой конкуренции. «Водоросли» позволяют жвичам переваривать часть колонии, а животные, в свою очередь, поят их тёплой водой, нагреваемой в защёчных мешках. Я собиралась было переварить выданную мне информацию в тишине и покое, но тут ко мне подоспела Альтейа. Я привычно замерла, не зная, как с ней разговаривать, но самка окраса далматского дога, казалось, решила позабыть обиды во имя общего дела: – Странно, что ты, будучи самкой, дружишь с самцом. – Разве? На Земле это вполне нормально. – Не верится, – Альтейа клацнула зубами и тряхнула головой, что, видимо, означало удивление и сомнение одновременно, – Мы слишком разные. – Поначалу Валентино вёл себя как настоящий расист, но он ни разу не оскорблял меня по половому признаку, – чуть подумав, ответила собеседнице я, – Думаю, сначала он воспринял меня как детёныша, о котором поневоле нужно заботиться. Но когда мы вели дела, Валентино общался со мной на равных. Даже считая моих сородичей отсталыми, он всё же нашёл в себе силы дать мне шанс. И я ценю это. – Говоришь как влюблённая, – на этот раз клацанье челюстей донеслось со стороны Паннири. – Да что вы всё в крайности да в крайности?! – то ли возмутилась, то ли засмущалась я, – Это ваша неотъемлемая черта как расы? Самцы и самки, матери и няньки, вражда и любовь… Неужели у вас нет чего-то среднего? Нежности, привязанности, дружбы. Альтейа, Вы любили своего супруга и продолжаете любить Зейцу. Вы – середина. Объясните им, что не у всего на свете есть ярлыки! – В этой промозглой пустыне любить означает чувствовать себя живым, – мягко присоединилась к нашему диалогу Старейшина, – Любить для нас означает хотя бы на время забыть о необходимости выживания. Ты права, землянка, мы не привыкли к полумерам, но, – её коготь бережно ткнулся между моих лопаток, – Будь тут не жар, а слабенькое тепло, ты бы не отправилась на другую планету выручать своего напарника. – Ну хорошо, допустим! – не зная, что предпринять, на всякий случай надулась я, – Но мы с Вэлом – друзья, и точка! – Твои чувства – твои слова, – Старейшина остановилась, – Нас заметили. С тех самых пор мы молчали, терпеливо ожидая посла из города, но наш план решил скорректироваться прямо на ходу. А именно на вопле «Новенькая!» Такого не ожидала ни я, ни наш отряд амазонок. По невероятному стечению обстоятельств наш маршрут совпал с прогулкой маленьких гиангов. Когда нам навстречу поспешили серовато-бурые помпоны, я больше была озабочена тем, чтобы случайно не умереть от умиления, чем от попытки классифицировать этих симпатичных крох. Толстенькие, коротколапые, с ног до головы покрытые волокнистым, словно сахарная вата, пухом, они загалдели разом, окружив меня: – Ещё детёныш! – Самочка! – Давай играть! – Ты умеешь играть? – Что с твоим мехом? Из патовой ситуации меня выручило зычное «Стоять!», и из-за холма показался воспитатель этих пингвинят-переростков. Я обратила внимание на его окрас: градиент от светлого к тёмному на лапах, словно у сиамской кошки. Мой облик тоже вызвал у новоприбывшего ряд вопросов: это было видно по тому, как он встал на задние лапы, озадаченно принюхиваясь. – Учитель, учитель, это же малыш, как и мы? – Она маленькая. – Давайте заберём её к нам! – Будем играть! – Я не пойму, что тут… – наставник молодого поколения рассмотрел весь наш отряд и окончательно замер, думая, что предпринять. Наконец, смекнув, что детёныши успели облепить меня почище муравьёв, отыскавших кусок рафинада, градиентный гианг обратился ко мне: – Кто или что ты такое? Твой запах сбивает меня с толку. – Я – БОГЭМ с генами вашего вида. Иду в голов со своими подругами. – Как странно. – А мы тоже идём в город! – похвастался ближайший ко мне малыш, приоткрывая пасть, – Мы были на экскурсии, и взрослые показывали нам, как ловить фра-а! – Вот это да, – тут же подобрав нужный тон, вторила малышу я, заметив, что у него нет зубов, – И как всё прошло? – Учитель выволок во-о-о-от такущего! – растопырились в разные стороны пушистые передние лапки, – Наш учитель самый лучший! Я перевела взгляд на их наставника, смущённо заскрёбшего морду, и окончательно поняла, каким образом детёныши гиангов формируют эмоциональные связи со своими брутальными нянями. План в моей голове скорректировался за долю секунды, и железо надлежало ковать, пока горячо. – Я БОГЭМ, а значит, имею право войти в город и немного поиграть с малышами, – быстро проговорила я. Гианг сиамского окраса даже оторопел от такого заявления. – Ура! Будем играть! – возопила толпа пушистиков, – Играть-играть-играть! – Но… но… – Я безоружная бродяга, и, кажется, нравлюсь им, – я показала руки, – Мои зубы и когти слишком слабы для сражения. Наставник молодого поколения медлил. – Думаете, мне, увечной, хорошо живётся на свете? – решила проехаться по жалости я, – Свои меня не принимают, а эти чудесные малыши равнодушны к нашим различиям и зовут играть. Да как Вам не стыдно! – Ладно! – неохотно, но всё же сдался гианг, – Но потом ты уйдёшь с самками. – Играть! – засуетились детёныши, а я шустро обернулась к своим новым подругам: – Ждите меня здесь. Если спросят, скажете, что пришли к главе города, правителю или как его там. К тому, кто стоит над всеми вашими рэра. – Это неслыханная дерзость, сейчас не брачный сезон, и он не станет нас слушать. – Скоро вас пригласят внутрь, – заверила матриарха я, радуясь, что восторженные возгласы детёнышей не доносят до учителя мои слова, – Дальше будем действовать по плану, как договорились. – Кажется, я поняла, – негромко произнесла Альтейа, – Удачи, маленькая. – Идёшь? – должно быть, наставника молодого поколения раздражала ситуация, в которую он попал по моей милости. – Да, идём, – кивнула я, отбросив в сторону все сомнения. У крепостной стены вышла заминка. Стражник у ворот поглядывал на меня с изумлением: – БОГЭМ? Нашей крови? Кому такое взбрело в голову? – Кажется, я не удалась, – решила пошутить я. – Вероятно, так оно и есть, – охранник, по размеру превосходивший Вэла едва ли не вдвое, принюхался, – Запах есть, цветка на груди – нет, как и нашей физической силы и выносливости… Что ж, зверушка, иди, я не могу отказать, раз меня просят такие милые малыши, – громадная лапа осторожно погладила спинку одного из детёнышей. Когда ворота захлопнулись у меня за спиной, я окончательно и бесповоротно осознала, что впереди меня ждёт настоящий триумф самостоятельности. Но сначала – игры. И немного пейзажей и интерьеров. Внутреннее кольцо города оказалось довольно узким, и значительная его часть была отдана под торговые площади. – Вот такого фра-а мы поймали и съели сегодня! – похвастался один из детёнышей, показывая на витрину лавки неподалёку от нас. Фра-а оказались торпедообразными существами вроде каракатиц, только более обтекаемой формы. Нос существа, похожий на вилку для кутикулы, видимо, предназначался для срезки водорослей или копания в грунте. Лбы некоторых фра-а были охряно-рыжего цвета, и я решила, что это самцы. – Что ты всё оглядываешься? – проворчал наш гианг сиамского окраса, занятый контролем детёнышей, норовящих разбежаться кто куда. – У вас красивый город, – озвучила очевидное я. Обустройство было грубоватым и немного топорным, но это придавало особый шарм и отлично сочеталось с жителями. В целом это напоминало вариацию на тему «что было бы, если Средневековье перекочевало в Антарктиду и научилось строить иглу». – Ха. Не в пример селению самок, да? Я сочла нужным промолчать. – Дети, пора в гнездо. Поиграйте с нашей гостьей, а потом спать. – Но учитель! – Спать, негодники. И не тратьте время зря, быстрее зайдёте – дольше поиграете, – их наставник смахнул еле заметный полог из шкуры жвича, приглашая детёнышей внутрь выточенной во льду норы, – БОГЭМ, ты тоже проходи здесь. Ты достаточно маленькая. А я закрою. – Хорошо, – я бы с удовольствием помедлила перед очередным спуском, но навалившаяся на меня группка нетерпеливых экскурсантов живо впихнула меня внутрь. Совсем как в селении самок, я набрала достойную вопля скорость, съезжая по отполированному тысячей тушек жёлобу, чтобы в итоге плюхнуться на груду мягких и тёплых шкур, и ещё чего-то, в чём я узнала сшитые игрушки, виртуозно копировавшие фра-а, жвичей, а также ещё нескольких существ, названий которых я не знала. – Вижу, все на месте, – градиентный гианг, притопавший откуда-то ещё, обвёл взглядом вверенных ему малышей, – Я буду стеречь выход, а вы, негодники, делайте, что задумали. – Да, учитель! – защебетал стройный хор голосов, и, едва хвост наставника исчез за поворотом, детёныши разом повернулись ко мне: – Во что ты умеешь играть? … Я очень быстро обнаружила, что гианги знакомы с вариантами пряток и салочек. Ещё в их арсенале оказалась щенячья возня, поразительно напоминавшая реслинг, в чём я в силу хрупкости участвовать отказалась: малыши были не крупнее собак породы акита ину, но уже могли похвастаться мощными мускулами. Время шло, тихий час близился, а я была занята тем, что учила Элиляка (одного из самых активных детёнышей) фокусу, которым когда-то забавлял меня папа: – Сколько пальцев у тебя на передних лапках? – Восемь! – гордо заявил он. – А вот и нет, давай считать, – я взяла в ладони его пушистую конечность, чьей мягкости могла бы позавидовать даже подушка из гагачьего пуха, – Один пальчик, два, три, четыре. Давай вторую… Считаем? – Да! – Восемь, семь, шесть, пять. Пять плюс четыре? – Де… девять, – он озадаченно щёлкнул беззубыми челюстями, но тут же подпрыгнул, – Ещё! Ещё разочек! Как ты это делаешь? – Это секрет, – подмигнула я. – Ну вот… А если я дам тебе свою любимую игрушку, ты расскажешь мне? – Боюсь, что секрет меняется только на секрет, непоседа. Элиляк заговорщически огляделся: – Если я скажу тебе на ушко, расскажешь про трюк с пальцами? Вот остальные удивятся! – Договорились, – заинтригованно склонилась над малышом я. – Во льду неподалёку от детской площадки есть трещина, которая ведёт в тюрьму с настоящими преступниками! – Врёшь, – не поверила я. – Вовсе не вру! – даже обиделся Элиляк, – Мы с ребятами её нашли! Учитель говорит, под фундаментом протекает река, или лёд тает из-за трения, и строго-настрого запретил нам туда ходить, ведь кого-то может зажать. Дыру залатали, но голоса тех, кто внизу, всё ещё иногда слышны. – И где она? Эта трещина, – всё ещё разыгрывая из себя воплощение неверия, скрестила руки на груди я. – Если выйдешь там, где ходит учитель и другие взрослые, иди налево. Сразу не увидишь, придётся прислушаться. А теперь твоя очередь. Я притянула мордочку детёныша к себе: – Посчитай пальцы на второй лапке в обратном порядке, и поймёшь, что их столько, сколько нужно. – Тихий час, – возвестил детёнышей зычный голос их няньки, – БОГЭМ, на выход. – Я была очень рада познакомиться, Элиляк, – напоследок погладила намечающуюся гривку малыша я, – Кстати, меня зовут Кармен. – Приходи играть ещё, Кармен, – с радостью взмахнул лапками молоденький гианг, – Скажи, мне отвлечь учителя, чтобы ты смогла увидеть трещину и убедиться, что я не вру? – А ты можешь? – Я – весьма проблемный ребёнок, – даже приосанился Элиляк, – Я всё сделаю. – На выход, – напомнил мне учитель молодого поколения. – Иду-иду, – встала с колен я, думая о том, что мне помогает малолетка. С другой стороны, что ещё мне оставалось? – Сейчас проверю, спит ли орда, и провожу тебя до выхода, – оповестил меня гианг сиамского окраса, абсолютно уверенный в том, что я никуда не денусь. – Буду очень признательна, – я мельком оглянулась в нужную сторону, туда, где, по словам Элиляка, находилась трещина. – Что-то услышала? – Вроде бы. Какое-то эхо, – соврала я. – А, это. Ерунда. Лёд гладкий и часто отражает звуки. – Учитель, у меня живот болит, – раздался полный отчаяния голосок. – А вот это уже не эхо, – гианг подавил глубокий вздох, – Элиляк, ну сколько раз тебе повторять, чтобы ты ел помедленнее? Что там опять?.. Никуда не уходи. Я тут же мысленно скрестила пальцы, и, едва бэбиситтер купился на уловку моего нового знакомого, быстрым шагом двинулась вдоль стены, гладкой, как коленка. Заделали! Ни следа разлома! Я вся обратилась в слух, приложив к стене пальцы. Уй, как холодно! Как же гианги выживают в таких условиях? Ни следа стыка. Давай, Кармен, ищи внимательнее! Шум. Обрывки какого-то разговора, настолько неявные, что даже не реагирует переводчик. Но где? Откуда? Решение оказалось настолько простым, что я едва не обругала себя за тупость. Детёныши ведь ниже меня, а это именно они нашли трещину! Я опустилась на корточки и наконец нашарила лист плотного отполированного пластика. Только бы поддеть, только бы… – Пошли, один кружок по площади, и тебе непременно полегчает, – донёсся до меня голос учителя. Я изо всех сил вцепилась в край пластика, и он с неохотой поддался. По ту сторону оказалась трещина, едва ли не меньше прохода в детскую, но иного пути у меня не было. Я нырнула внутрь, вытянув вперёд руки, и тут осознала очевидное: открытую дыру заметят. – А где эта БОГЭМ? – раздался грозный голос учителя. – Должно быть, ждёт Вас у развилки, я рассказал, куда идти. – Элиляк, ну кто тебя просил, разве можно так непринуждённо разбалтывать наши секреты?.. Горе ты моё, ещё и будущий рэра, подумать только… Живо за мной. Я слышала, как учитель утопал в противоположную от дыры сторону, а вверенный ему подопечный, сделав несколько лишних шажков, заботливо приклеил заплатку обратно: – Удачи, Кармен! И я поползла вперёд, обдирая куртку об острые выступы разлома, строго-настрого запретив себе думать, что будет, если я где-то застряну или массив надо мной придёт в движение. И да – я была близка к тому, чтобы застрять не раз и не два. Трещина прошла не по линеечке, и порой изгибалась под прямыми углами. В коем веке я радовалась, что генетический пасьянс сложился в пользу моей миниатюрности. Кроме того, я поняла, что достаточно гибкая, чтобы изворачиваться не только в плане поведения. Где-то на середине пути я чётко услышала голоса снизу. Пленники о чём-то оживлённо спорили. Кто-то окликнул Валентино, и я расслышала его флегматичное ворчание. Моё сердце прямо-таки взбесилось: это точно он! И он жив! Уже перестав заботиться о том, ободраны ли руки и куртка, я с утроенной силой рванула вперёд, и внизу меня тоже услышали, поскольку я пыхтела как заправский паровоз. В моей ледяной гробнице забрезжил неяркий, но всё же свет. Судя по всему, пролом был залатан и с обратной стороны. Так и оказалось: кусок того же «пластика», только побольше. – Кто здесь? – Вэл! – я не могла поверить в свою удачу, – Вэл, это я! Огромные когти заскребли по заплатке, и я буквально вывалилась на голову своему напарнику. Выход оказался почти что на трёхметровой высоте, и, упади я оттуда, точно получила бы травму. В расщелине было темновато, так что я с непривычки сощурилась от света, разглядывая своего недопса. Его шерсть казалась гуще, и выглядел он хорошо, не считая пролёгших под глазами кругов. – Что, во имя Рэравана, ты делаешь? – он осторожно опустил меня на пол, и я, использовав оторопь напарника, прильнула к его груди: – Как я рада! – Да погоди ты обниматься! Вся изодрана, вылезла из трещины в фундаменте, ты хоть представляешь, насколько это было опасно? – Не квохчи, – я поймала голову гианга, потираясь носом об его переносицу. Вэл затих, смущённо притоптывая задней лапой. – Ого, это самое милое из всего, что я видела за время пребывания здесь, –ворвался в наше единение знакомый беспардонный голос. – Зейцу? – я оглянулась на соседнюю камеру. – Собственной персоной, – веснушчатый гианг щёлкнул зубами, отстраняясь от прозрачной стены, похожей на дымчатый плестиглас, – А я говорил, что маленькая тебя не бросит. Она борец. Вот только то, что она провернула, весьма и весьма необдуманно. – Кто бы говорил о необдуманном, – огрызнулась я, и не думая извиняться за выщипывание тычинок его гривы. – Как ты умудрилась попасть в город? – тем временем загрёб мои плечи в свои лапищи Вэл. – Долгая история. Мне помогли самки из дикого селения. Кстати, Зейцу, я нашла твою матушку. – Кого? – оторопел искатель приключений. – Это она оберегала тебя всё это время, пока ты был далеко от дома, и она же не дала тебя стерилизовать. Альтейа вырастила тебя, когда твоего отца не стало. Зейцу тяжело плюхнулся на свою филейную часть, с видимым трудом переваривая такое количество противоречивой информации. – Кармен, послушай, – лапа Валентино повернула моё лицо к себе, – Тебе нужно уходить отсюда. Ты не гианг, и не можешь… – Я сказала им, что я БОГЭМ. – Кармен! – Вэл, мы напарники вне зависимости от того, разделили нас обстоятельства или нет, – быстро заговорила я, – И главное, что у нас есть, это доверие. Ты не раз доверял мне, и теперь я прошу тебя довериться мне снова. Я пришла не для того, чтобы устроить побег, а за информацией. Ты знаешь, кто такой Киблахар? – Киблахар? – Я знаю, – подал голос Зейцу, – Это сводный брат Дидраканна, нашего верховного рэра, погибший в молодости. Валентино не рэра, ему простительно не знать таких тонкостей. – Что ещё ты знаешь? – спросила веснушчатого гианга я. – Какой прок мне отвечать? – Включи свои элитные мозги и подумай, от кого я могла узнать имя Киблахара. – Не знаю, ты у нас детектив, – и не подумал деликатничать он. – От твоей матери, Альтейи. Киблахар был твоим отцом. – Да быть не может! – Вот почему мать берегла тебя. Ты наследник престола и всегда был им. И я подозреваю, что Киблахар не погиб в результате несчастного случая. И у меня даже есть подозреваемые. – Пурга меня замети… – Зейцу заметался по камере, – Не может быть… Невозможно! – Я подозреваю, что если ваш главный рэра замешан в братоубийстве, по головке его не погладят, – снова обернулась к Валентино я, – Дидраканн явно пытался замести следы, но тут в его уравнение попали мы. Не нужно было арестовывать моего напарника. – Кармен, ты сошла с ума. Ни разу за всю историю Миту чужак не имел права голоса. – Я буду выступать как пострадавшая сторона. И, к тому же, я не одна. Мой славный девчачий отряд ждёт снаружи. – Что вы там расшумелись, как жвичи во время гона? – донеслось из застенков. – Охрана, – засуетился Вэл, снова оглядывая меня на предмет ссадин и прочих травм, – Тебе надо уходить. Я подсажу. – Спасибо за помощь, – окликнула Зейцу я, – Я воздам тебе сторицей, если всё получится, мистер принц. – Скорей, – Валентино поднял меня на уровень разлома, – Пожалуйста, будь осторожна. – Верь мне, – напоследок стиснула его лапу я, пролезая в расщелину. Проклятье, тут подъём. – Кармен, ползи. – Стараюсь! – я опёрлась об лёд ногами, и одна соскочила, судя по ощущениям, задев Вэла по морде. – Извини! – напоследок крикнула я. – Нестрашно. Ни пуха! – шепнул Валентино, возвращая заплату на место. Стараясь дышать бесшумно, я принялась за обратный путь, уже худо-бедно проторенный моим многострадальным мешком с костями. Увы, мне придётся предстать перед мерзавцем Дидраканном не в лучшем виде, но, быть может, я смогу выиграть пару мгновений, которые дадут мне фору. Шуты и бродяги всегда оценивались как отребье, пока не становилось слишком поздно. «Встречают по одёжке», как любит говорить маман. Вот только в моём случае кое-кого ждёт неприятный сюрприз… Уже подползая к точке входа у яслей, я с удовольствием отметила, что меня успели хватиться. Надеюсь, их пластик достаточно гибок для того, чтобы снова замаскировать проход, а если нет, не думаю, что кто-то из них рискнёт проверить, могла ли я пролезть до тюремных камер. Так что я вылезла, заделала свой тайный лаз, отошла на приличествующее расстояние и терпеливо ждала, пока по мою душу примчится вся королевская рать. И только после того, как меня окружили и уже собирались вывести вон, со вкусом произнесла: – Отведите меня к вашему лидеру. (Да!! Все мои любимые фильмы в жанре НФ, я не подвела вас!) – Ещё чего, – проворчал ближайший ко мне бугай с бежевым пятном под левым глазом, похожим на размазанную кляксу, – Мы проводим отсюда и тебя, и твоих подружек. – А вы не огребёте от начальства? Я к Дидраканну с весточкой, от его братца Киблахара. – От Киблахара? – протолкался вперёд самец с изящными ушами, – Говори. – Нет, это исключительно для Дидраканна, – скрестила руки на груди я, – Я не стану озвучивать сообщение в присутствии этих простолюдинов. Я ожидала, что стража хотя бы осыплет меня проклятиями, но, должно быть, годы унижений выработали условный рефлекс: они разом сгорбились, кроме того, некрупного. – Что ты можешь знать, бродяга? – А может, сгоняешь к своему боссу и скажешь, что я с поклоном от Киблахара, и он сам решит? Выбранный мною самоуверенный тон явно принёс результаты. – Стеречь, – распорядился рэра, исчезая в глубинах причудливого города гиангов. Охранники нехотя окружили меня кольцом, не забывая коситься на странную БОГЭМ. Благодаря маман я с лёгкостью научилась сохранять любое выражение лица, и лишь дрожащие коленки могли бы выдать моё волнение, знай гианги об этой особенности человеческой физиологии. Обратно посол доброй воли семенил уже не так степенно: – Разойтись! Он хочет тебя видеть. – Здорово, – я аккуратно обошла приставленных ко мне шкафов, следуя за приспешником. – Не знаю, что ты задумала, но с господином шутки плохи. – О, не переживай, мне вовсе не до шуток, – я остановилась напротив массивных створок из грубо обработанного переливчатого камня, – Боюсь, мне их не сдвинуть, лапки слабенькие. – Это не лапками делают, – мой провожатый повернулся к двери боком и поджал хвост, налегая на створку крестцом. Про себя я отметила, что очень удобно: пока посетитель тебя не видит, ты можешь легко замаскировать то, что делал до его прихода. Людям есть, чему поучиться. Покои его Высочества поражали размахом. Застеленные шкурами и увешанные черепами животных, они освещались причудливыми светильниками явно не местного производства. Неудивительно, что Дидраканн не восседал, а возлежал на возвышении, на огромной подушке тёмно-пурпурного цвета. Он оказался не таким уж и крупным рэра, хотя я не могла дать себе отчёта в том, почему меня это порадовало. – Вон, – коротко приказал Дидраканн, и приспешник живо исчез за дверью, только его и видели. Я не шевелилась, в ожидании, пока меня разглядят как следует. Дидраканн был цвета сигаретного пепла, с пятнами на груди и внутренней стороне лап, что напомнило мне о «веснушках» Зейцу. Да, между этими двумя сквозило некоторое сходство. Гианг притопнул лапой для верности и в который раз втянул воздух приоткрытой пастью. Даже оттуда, где я стояла, была видна волнистость его гривы: фертилен на все 100, я и не сомневалась. – Кто ты такая? – наконец, нарушил молчание рэра. – Я – БОГЭМ с генами гиангов. – Чушь. Никому и в голову не придёт похищать землян и проводить над ними эксперименты. Нам хватает отсталых и в Ассоциации. – Тогда, – улыбнулась я, – Можешь считать меня пострадавшей стороной. Я чуть не погибла по милости вашей расы. Местный царёк протяжно фыркнул: – Не с тобой ли призраки жвичей, шкурами которых украшены мои покои? Какой самоуверенный. – О, нет. Но вот разгневанный дух твоего братца тут как тут, – легко переняв манеру разговора, произнесла я. – Говори. – Э, нет. Так не годится. То, что я скажу, касается твоих заключённых. А значит, с этим должен разобраться весь Совет. Я выдвигаю иск против вашей расы как БОГЭМ с вашими генами и как гражданин ассоциации. – Маленькая, – белые глаза Дидраканна прищурились, – Что мешает мне выколотить из тебя всю необходимую информацию? – О, думаю, причин несколько, – согласно начала загибать пальцы я, – Первое: я самка. Второе: я ближе к детёнышу, нежели ко взрослой особи, а обижать ни тех, ни других у гиангов не принято. Ну и ещё: у меня протекция дипломатического ковена. Не советую меня трогать, после случая с фертильным гиангом ваша раса итак потеряла пару сотен очков. Или желаешь, чтобы Ассоциация постановила стерилизовывать и самых высоких рэра? Короткие вибриссы на морде Дидраканна пришли в движение: – Вот как, значит. А ты умная. И что же ты разузнала про моего давно погибшего братца? – Как знать, как знать. – Может, нам удастся договориться? – О, несомненно, – подмигнула я, – Я расскажу всё, что знаю, но только в присутствии Совета. И ты позовёшь моих подруг с холода. Невежливо держать гостей на пороге. – А если нет? – Тогда меня заслушают в Ассоциации, – пожала плечами я. – Ты блефуешь, маленькая. – Тогда такому сильному и мудрому правителю совершенно нечего бояться, и его ждёт маленькое развлеченьице, – склонила голову набок я, весьма озадачив собеседника. Как я и предполагала, у гиангов было туго с различного рода абстракциями, и у Дидраканна не вышло подловить меня на слове, равно как и понять всю серьёзность моих намерений. – Вишку, – кликнул одного из слуг рэра, – Зови сюда Совет и самок с улицы. Скажи, что это срочно. – Я польщена, – не преминула поддеть гианга я. – Играй, да не заигрывайся, маленькая. Ты всего лишь вариация на тему углерода. – Извини уж, – пожала плечами я, – Мы, люди, никогда не взрослеем по-настоящему. Вечно шутим и дурачимся. – Вот поэтому такому сброду и не место в космосе. – Зато меня приняли на работу, ничего не отрезав. – А ты забавная. – О, ты даже не представляешь, насколько, – я разбудила дремлющего во мне демона, который лишь показал коготки в деле Вигваллы. Здесь я намеревалась дать ему побеситься в своё удовольствие. Эта мразь на пурпурной лежанке не заслуживает пощады! Дверь снова открылась, и передо мной предстала череда разномастных гиангов. Они стекались по обе стороны от своего повелителя, принимая позу подчинения. Последними нерешительно зашли самки во главе со Старейшиной. Увидев её, Дидраканн раздражённо поскрёб когтями по ледяному полу: – Что ты здесь забыла, кусок падали? Тебя что-то не устраивает в вашей деревне сумасшедших? – Мы шли по её стопам, – матриарх остановилась подле меня, скопировав жест самцов. – Как интересно, – процедил сквозь зубы правитель гиангов, – Уж не с войной ли вы пожаловали? Или – ха-ха! – решили наконец-то примкнуть к гарему? – Мы с радостью изложим, с чем пришли, как только будут приведены заключённые: двое из вашего рода, подравшиеся на генеральной репетиции «Солейо», – отчеканила я, – Со всей ответственностью заявляю, что они имеют прямое отношение к причинённому мне ущербу. – А, – Дидраканн наконец-то встал со своего места, подойдя ко мне вплотную и раззявив пасть, из которой показался покрытый острыми бугорками язык, – Наконец-то припоминаю. То-то голосок показался знакомым. Твоё имя Кармен. Быдло снаружи уже до дыр засмотрело ролик о процессе Вигваллы. За напарником пожаловала? – Именно, – ни на йоту не сдвинулась я, сморщив нос от несвежего дыхания. – Вот беда: ты являешься заинтересованной стороной. – Вот беда: у вашей расы нет рецензии на создание БОГЭМ-ов вне зависимости от того, случайно это произошло или намеренно, – парировала я, – Особенно из разумных существ, которые ни сном, ни духом не знали об Ассоциации. По-хорошему это нарушение закона об информационных монолитах. – Ух ты, – крокодилообразная морда приблизилась к моему виску, – Жутко интересно, где ты проколешься. – О, ты этого не дождёшься, – сладко пропела в элитное ухо я, пока охранники впихивали в зал Валентино и Зейцу. – Хм, как вижу, все в сборе, – Дидраканн спокойно повернулся спиной ко мне, возвращаясь на облёжанное место, – Хватит уже тянуть фра-а из полыньи. Объявляю заседание Совета открытым. Говори, что намеревалась сказать, Кармен из рода людей. Я оглянулась на Вэла, искренне надеясь, что до него долетели лучики моего тепла. Слегка прочистила горло: – Уважаемый Совет, рэра и самки. Моё имя Кармен, и, боюсь, что я покалечила одного из ваших граждан в порядке самообороны. Мы с напарником, гиангом, которого вы видите стоящим справа, расследовали дело по заданию одного из клиентов дипломатического ковена. Негодяй Со использовал феромон, чтобы контролировать Зейцу, который был фертилен ровно до рокового столкновения со мной. По рядам Совета пошёл ропот. Они уже слушали меня не в пол-уха. – Чтобы не дать преступнику сбежать, мне пришлось вылить феромон на себя, и Зейцу пошёл в атаку. Он бы убил меня, не вырви я часть гривы, как сделал когда-то ваш легендарный Рэраван. – Знай меру, – пробасил Дидраканн, – Не смей сравнивать себя с этим достойным самцом, отродье. – К сожалению, феромон вызвал последствия для моего здоровья, – продолжила я, начисто игнорируя нападки, – Отныне по запаху я ближе к гиангу, нежели к человеку. Прискорбная случайность, скажете вы, и будете правы, но лишь отчасти, – я медленным шагом принялась обходить отведённое мне пространство по окружности, – Да-да, вы не ослышались. Как детёныш гианга, самец, да ещё и рэра, избежал стерилизации? Почему у его работодателя оказался концентрат феромона самки? – я выдержала паузу, дав Совету возможность пошушукаться в своё удовольствие, а затем продолжила, – Нечисто дело, не считаете? Мой напарник, которого я зову Валентино, взял вину за случившееся на себя, не подумав о том, каково моё место в этом происшествии. После того, как меня откачали от феромона, я задумалась о том, откуда взялся этот бутылёк. И, – я сделала шаг в сторону, чтобы на моё место смогла выдвинуться Альтейа, – Я отыскала мать Зейцу, которая настолько любила своего сына, что берегла его все годы после того, как погиб его отец. Ропот среди Совета стал похож на яростные морские волны, штурмующие неприступный скалистый берег. – Ты хочешь сказать нам, что самка могла позаботиться о детёныше? – усмехнулся Дидраканн. – О, да, – кивнула я, – И кроме того, именно Альтейа смогла обвести вашу хвалёную систему стерилизации вокруг когтя. Кто бы мог подумать, что гианги верят подписи на бумаге больше, чем собственным глазам? – В таком случае, она виновата в том, что произошло! – выкрикнул кто-то из толпы. – Секунду! – подняла ладони вверх я, – Альтейа не преступница, а жертва цепи обстоятельств. Альтейа, ты здесь, перед Советом, а вон там, – я указала на заключённых, – Твой сын. Расскажи, как всё было. Почему ты не бросила его на попечение самца? – Дорогой, – кажется, Альтейе было непривычно произносить это слово. Она подошла к сыну, садясь и складывая передние лапы на колени, – Ты был моим первым малышом. Твой отец уплыл добывать для меня фра-а и не вернулся. Я родила тебя в одиночестве, и… не смогла оставить. Я исподволь наблюдала за Зейцу, который начал часто-часто дышать, судя по всему, от стресса. – Ты был совсем маленьким, у тебя даже не успели прорезаться зубки, но уже тогда ты, мой Зейцу, был отважным и жизнерадостным. Увы, я была самкой, и… – не справившись с наплывом чувств, Альтейа прикрыла морду запястьем, – И не могла дать тебе всего, что было необходимо. А ты всегда говорил мне… – «Мама, не расстраивайся, я вырасту и наловлю тебя целую кучу фра-а» – вдруг произнёс веснушчатый гианг. Воспоминания, которые он так тщательно прятал, хлынул наружу, – Ох, мама… Альтейа рванула вперёд, обнимая сына, и буквально исчезла в его объятьях в силу собственной миниатюрности. – Гианги привыкли делить себе подобных на два пола, – продолжила свою речь я, – Самки дают жизнь, а самцы решают, какой она будет. Но это не значит, что матери не дорожат своими детьми. Уважаемый Совет, – я обвела глазами рэра, уже не выглядевших столь высокомерно, – Прошу, дайте тем самкам, которые пришли со мной, разглядеть вас как следует. Вы тоже чьи-то сыновья. – Я уже узнала, – подала голос Старейшина, выходя навстречу оторопевшему самцу, чьи когти на передних лапах были наполовину чёрными, и наполовину – прозрачными, – Ты стал моим последним ребёнком, Лишекин. Я никогда прежде не видела таких крохотных малышей. Волновалась, выживешь ли ты, а ты вон какой вымахал, настоящий рэра. Ещё несколько самок оглядели собрание, и вскоре уже безбоязненно обнюхивались с Советом. Как я и думала, гианги могли узнавать родителей по запаху, несмотря на слабый нюх. Пользуясь заминкой, я переглянулась с Валентино. Он был удивлён, но я знала, что он помнит: эмоции – это мой конёк. – Как я смотрю, предыдущий Совет слишком часто проведывал дикие селения, – презрительно бросил Дидраканн, – Какое безрассудство. – Иногда безрассудство играет на руку целой расе, – я показала на собравшихся рэра, – Вон какие славные парни получились. А ещё – кто бы мог подумать? – это отличный способ подставить претендента на престол. Эти слова заставили Совет разом повернуться к Дидраканну. – Не понимаю, что ты несёшь. – Альтейа, – обратилась к матери Зейцу я, – Как звали твоего партнёра и как он выглядел? – Его звали Киблахар, – заявила самка под общий вздох ужаса, – Он был довольно крупным рэра с пятнами у задних лап и тёмными прядями в кисточке хвоста. – Киблахар? – риторически переспросила я, – Как я понимаю, каждое имя гиангов уникально, и двух Киблахаров, да ещё и выглядящих одинаково, быть не может, верно? Уважаемый Совет, знаете ли вы такого самца? – Это сводный брат нашего правителя, – негромко произнёс сын Старейшины. – Сводный брат? Претендент на престол, неосторожный и опрометчивый, – поцокала языком я, – Уходит искать себе дикую самку и пропадает без следа. Вот это совпадение. – Вопрос того, был ли он моим братом, остаётся спорным, – Дидраканн с немалым трудом сохранял лицо, – Отец принёс Киблахара из дальнего похода. Это мог быть сын его товарища. – Я предвидела такой расклад, – пожала плечами я, – Как только Альтейа сказала мне, что последней волей её супруга было не стерилизовать сына, ведь тот был не простым рэра. Кто-то хорошенько постарался, чтобы Киблахар был исключён из гонки за престол. Подумаешь, пятна что у одного, что у другого, – я кивнула на Дидраканна, и тот, к моему удовлетворению, поджал лапы, скрывая свои семейные приметы, – Вот только вы забыли, что у любого ребёнка есть не только отец, но и мать. Фахритера, расскажите нам, от кого был рождён Киблахар. Старая самка, всё это время занятая чисткой когтей, встрепенулась, словно впервые увидела собравшихся: – Что? Что? – Именно, – рявкнул со своего места Дидраканн, – Что нам может сказать эта старуха? – Киблахар, – мягко напомнила я, поддерживая ветхое запястье, покрытое комковатым мехом. – А-а, Киблахар. Мой сыночек, – морщинистая морда старухи просияла, – Какой был красивый детёныш. Славные пятнышки. – Фахритера, кто был отцом Киблахара? – повторила вопрос я. – О, – пожилая самка дёрнула головой, как лошадь с цирковым тиком, – Давно я не видела такого красавца. Ох и красавец же он был, сейчас таких не делают. – Как его звали? – снова спросила я. – Ох… – лоб старухи пошёл волнами от сосредоточенности. Она даже облизнула пеньки зубов, – Ми… На «ми»… Но я помню его! Будто это было вчера. Пятна на задних лапах, почти что полосы на той, что левая, и одно ухо с дырочкой. Ни разу такого не видела, но он рассказывал, что в детстве напоролся на кость фра-а, и зашить так и не вышло. – Михатена! – засуетился Совет, – Это точно был наш почивший правитель Михатена! Я оглянулась на Дидраканна: – Судя по всему, родство мы доказали. И что же это получается? Киблахар уходит искать самку в абсолютном одиночестве, и это притом, что его отец даже не сомневался в том, что у него два сына? – Его друзья говорили, что Киблахар улизнул восвояси, стоило им отвлечься, – прошипел правитель гиангов. – Серьёзно? Ну-ка, на друзьях мы остановимся подобнее, – я уже успела заметить двух гиангов, заметно занервничавших при моём упоминании Киблахара, – Я уже говорила, что у Со была склянка с феромоном, и не какой-то, а изготовленный самкой. Да, у ваших самок всегда получались изящные вещи, правда, сильному полу всегда было проще игнорировать этот факт. Даже сам Зейцу не знал о протекции матери, а значит, Со получил бутылёк от кого-то из самцов. Кто бы это мог быть? Спасти с планеты фертильного гианга и случайно вручить его в лапы маньяка-убийцы. Альтейа думала, что нашла друзей, а на самом деле… Мне не пришлось просить устроить опознание: Совет обступил двух самцов, пятящихся к выходу. – Дядя Сирчер? Дядя Карвелл? – узнал их Зейцу, – Но… За что? Что я вам сделал? – Мы действовали по приказу, – оба предателя старались не смотреть никому в глаза, опустив морды. – А заодно и завести собственных детей, договорившись с Альтейей на все брачные сезоны, – покачала головой я, – Мерзавцы. Уважаемый Совет, я не родилась среди гиангов и только поделилась имеющейся у меня информацией. А теперь признайтесь сами себе: кто мог желать зла невинному детёнышу и кто мог знать о том, что Зейцу – полноправный претендент на престол? – Ах ты мелкая тварь!! – взвился Дидраканн, – Да кем ты себя возомнила?! Да ты знаешь, сколько я сделал для своего народа, пока этот бездельник Киблахар прохлаждался вдали от городов?! – Это не мне решать, но, думаю, убийство и заговор против наследника это не оправдывает, – я отошла в сторону, дабы специально обученные молодцы могли задержать узурпатора. Дидраканн вопил, как попавший в ловчую яму лев, пока его отволакивали прочь, и что-то подсказывало мне, что никто не захочет навестить этого узурпатора через трещину в фундаменте города. Зейцу был спасён, а вот положение меня и моего напарника всё ещё оставалось весьма и весьма нестабильным. Когда шумиха улеглась, к престолу медленно приблизился незнакомый мне гианг, необычайно жилистый серый самец с узкой мордой: – Моё имя Эрнике, я первый советник, и заменяю правителя в случае чрезвычайных ситуаций. Тяжесть и скорбь давят на мою спину после событий, свидетелями которых нам поневоле пришлось стать. Но мы – весь Совет и весь народ гианов – благодарны тебе, Кармен из рода людей за то, что помогла уличить Дидраканна во лжи и вернуть нам истинного наследника престола. – Да я не… – начал было Зейцу, но тут же замолк под пристальными взглядами. – Однако, – Эрнике переложил кисточку своего хвоста на другой бок, будто перелистывая воображаемый конспект, – Это не означает, что ты невиновна. Исходя из твоих слов, мы заключили, что ты покалечила нашего соплеменника, нашего рэра, пусть и не зная, что он – принц. – Если позволите, – перебила советника Альтейа, – В древние времена никто не винил жвича, если тот калечил или насмерть затаптывал одного из гиангов, защищая свою жизнь или жизнь членов стада. Раз по нашим меркам Кармен не относится к развитой расе, тогда хотя бы вспомните, как мы уважаем вечную борьбу за жизнь, особенно яростную на планете вроде Миту. Я взглянула на мать Зейцу с сомнением. Никогда бы не подумала, что она встанет на мою сторону после того, что я сотворила с её сыном. – Рэраван мне в свидетели, твои слова полны истины, – чуть подумав, согласился Эрнике, – Однако это не исчерпывает вины нашей гостьи. Она обманом проникла в наш город. Разве вы не чуете? Она не БОГЭМ. Настанет время, и феромон выветрится окончательно. – Да, это так, – не стала отпираться я, игнорируя испуганный взгляд Валентино. – С другой стороны, без этого обмана мы бы никогда не узнали о чудовищном предательстве Дидраканна, – было видно, как в Эрнике бьются честь и долг, – Как и о самках. Такого прежде не случалось, и мы озадачены. – Давайте вы возьмёте меня в обработку, но в благодарность за раскрытие заговора отпустите моего напарника. – Кармен! – Вэл, не возникай, – я снова обернулась к Эрнике. – Нападение на рэра является серьёзным преступлением. – Он не нападал на меня! – не выдержал Зейцу, – Только защищался! – Когда тебя доставили на Миту, выдранная шерсть и повреждённая кожа говорили о том, что твой соперник применял запрещённые приёмы. Я перевела круглые глаза на Валентино: – И как скоро ты собирался мне это сказать?! – Я не мог задержать Зейцу никаким иным способом. На тот момент я уже был серьёзно ранен, и не придуши я его, тебе точно пришёл бы конец. – Стоп! Все стоп! – замахала руками я, – Это была самооборона, слышите? – Нет, – показал головой первый советник. – Тогда, – я сжала кулаки, ощутив, как тянет спину, точь-в-точь как тогда, когда я вылила себе на голову феромон, – Тогда я требую признать, что они бились за меня как за самку! Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Совет, самки и оба заключённых смотрели на меня так, будто я только что на полном серьёзе попыталась вывести доказательство того, что дважды два это пять. – А что? – сама же и прервала повисшее молчание я, – Для Зейцу я пахла как самка. Вэл сказал, что мой облик стал искажаться после феромонов. Как я поняла, вы, гианги, не в состоянии контролировать себя в брачный период. У нас, людей, есть поговорка: «В любви и на войне все средства хороши». Победитель получает всё, и, поскольку Зейцу выбыл из гонки, – я подошла к Валентино, – Мой выбор очевиден. У моего напарника отвисла челюсть. Зейцу фыркнул. – Дипломатический ковен отыскал на просторах Вселенной настоящее сокровище, – наконец, нашёлся, что ответить, Эрнике, – Только, Кармен, ты всё же не гианг. И вот, когда я в очередной раз ощутила, что мы с напарником повисли на волоске, Фахритера запела. Поначалу мы подумали, что старуха окончательно тронулась умом, но решили не прерывать её. – Это же древняя сказка, – узнала мотив молчавшая до сих пор Паннири, – О маленьком жвиче, который мечтал стать гиангом, и Дух Льда пообещал ему исполнить заветное желание, если жвич переплывёт через Свободный пролив. – Помнится, в те далёкие времена молодые самцы отмечали взросление, плавая с одного берега на другой, – закивал незнакомый мне гианг из Совета, – А это идея. Раз уж прецедента не было, мы можем его создать. – Нет! – Вэл ринулся мне наперерез, – Это того не стоит! – Я так далеко зашла не для того, чтобы отступить в последний момент, – упрямо возразила я, – Где этот ваш Свободный пролив? – Там, – Альтейа мотнула головой в сторону одного из узких окон. Я выглянула наружу. На противоположной нашему маршруту стороне города виднелась тёмная полоса свободной ото льда воды. Видимо, поток подогревался изнутри; объяснять название природного объекта явно не требовалось. Я оглянулась к Эрнике: – Вы примете заплыв в качестве прецедента на то, чтобы зваться гиангом? – Совет единогласно одобрил твоё дерзновение. И мы с удовольствием за тебя поболеем, – подтвердил врио правителя. Выйдя на улицу, я сполна ощутила, насколько сильно ободрала куртку, пролезая через изгибы расщелины. А ведь мне ещё предстояло нырять в ледяную воду. Сомневаюсь, что там также тепло, как в японских горячих источниках. Проклятые гианги. Далеко же их завело правдолюбие: приютили под боком весьма опасного интригана, а я соврала всего-ничего – и тут же вызвала эдакий гнев. Что за двойные стандарты?! – Кармен. – Вэл, я не желаю ничего слышать, – оборвала напарника я, – Если ваши варварские обычаи требуют, чтобы я плыла через какой-то там пролив, то так тому и быть. – Отсюда будет прекрасно видно, – решил Эрнике, останавливаясь. Совет последовал его примеру, усаживаясь полукольцом возле первого советника. Я хотела было сострить, а не слишком ли быстро он освоился с ролью лидера, но передумала. В конце концов, передо мной стояла задача поважнее. – Не надо этого, – Валентино шагнул по направлению ко мне, – Дайте нам уйти. – Тогда ты будешь объявлен предателем, получишь запрет на посещение Миту, и твои генетические фонды отдадут на уничтожение, – без колебаний обрисовал ситуацию Эрнике. – Не вздумай, – предупредила я, делая шаг к потоку. На поверхность поднимался лёгкий парок, но тепла я не чувствовала. Прикинув расстояние до другого берега, я поняла, что мои шансы более чем мизерные. И тут я ощутила гнев. Против меня были едва ли не все обстоятельства на свете: от маман, не желавшей заводить собаку, до грозного Дидраканна, угрожавшего мне расправой. Меня исполосовала когтями Вигвалла, я выбиралась из паутины инопланетного хищника, смогла остановить свихнувшегося от гормонов Зейцу – и что в итоге? Передо мной одна жалкая река! Я снова дотронулась до левого бока куртки, чувствуя, как шуршит его содержимое. Обернулась к толпе. И случайно поскользнулась. Падая в воду спиной вперёд, я успела поразиться тому, что ни разу не потеряла равновесие в обители гиангов, а в самый неподходящий момент – вот, поди ж ты. А затем меня подхватила вода. И да – она была ни черта не тёплая. Хотелось бы мне сказать, что я успела набрать воздуха, но нет: ледяные тиски, сдавившие моё тело, с лёгкостью выжали малейшие крупинки кислорода из лёгких. Одежда тянула меня на дно. Снять… Не вышло, руки не слушались. Какая тёмная вода. Сверху следом за мной прыгнуло что-то неземное, во всех смыслах инопланетное, будто облачённое во ртуть. Так я впервые увидела плывущего гианга. А после погрузилась во тьму. Я очнулась от щекотки в носу. Попробовала отмахнуться, но непонятные пушинки никуда не делись. Я лежала на чём-то мягком и тёплом. Живом. – Вэл? – я подняла руку, смахивая штору длинных волосков из кисточки хвоста напарника. Крокодилообразная голова вынырнула сбоку: – Привет. – Привет, а… – я попробовала приподняться, но вдруг увидела свою одежду, лежавшую на снегу неподалёку. Порванную в клочья. Вообще всю. А я, значит, лежу нагая на боку моего напарника. И он греет меня, обернув хвостом. Зашибись. – Иначе бы я тебя не обогрел. И аккуратно снять не вышло. Прости. – Я понимаю, – я потёрла щёки, старательно приказывая себе не краснеть, – Так я переплыла? У меня получилось? – Увы, маленькая, – передо мной возникла морда Зейцу, – Ты камнем пошла на дно. – Так, значит, я не справилась? – Ага. Зато за тобой рванул Вэл. – А ты-то что здесь делаешь, кроме того, что портишь момент? – скептически вздёрнула бровь я. – Ай-яй-яй, так разговаривать с принцем. – А я не гианг, поэтому иди, пожалуйста, к чёрту. Зейцу пару раз весело клацнул зубами: – Ох и хороша, дикарка. Здорово, что ты не такая хрупкая, как кажешься. Рад, что ты жива. И… спасибо тебе, что нашла моих маму и бабушку. – Мы здесь, кстати, – Альтейа потёрлась кончиком морды об мою щёку, – Ты была неподражаема, крошка. – Спасибо, но, быть может, кто-нибудь скажет мне, что произошло? – Я принял решение жить на Земле, – довёл до моего сведения Вэл. – Что?! – я вцепилась в шерсть у него под горлом. – У вас не так уж и плохо. Морепродукты добывать умеете. Да и официальный документ имеется, – мой напарник извернулся, доставая из изничтоженной куртки файл со сложенным вчетверо листом бумаги, – Когда ты решала, прыгать или нет, ты дотрагивалась до внутреннего кармана, где лежало это. – Можно посмотреть? – втиснула свою любопытную мордашку Паннири. – Конечно, – я развернула лист бумаги. Это был сертификат с сайта по пристройству, который пришёл мне на почту после того, как я забрала Валентино из дома Нормана. – Как я и говорил, официальный документ, – почувствовав, что я сползаю, Валентино извернулся, обнимая меня лапой. – Конечно, но как же продолжение твоего рода? – снова запаниковала я. – Да пусть делают, что хотят. Полагаю, я успешно перерос шантаж базовым инстинктом. – Эй, вы оба, – снова возник в моём поле зрения Зейцу, – Как изгнали – так и примут обратно, ведь едва закончится суд над Дидраканном, я тут же аннулирую твоё изгнание. – Кто сказал, что я соглашусь? На этот раз челюсть отвисла у Зейцу: – Что?! – Это называется «юмор», – довольно прищурился мой напарник. Я хихикнула и не смогла остановиться. Я смеялась до колик, пока на глазах не выступили слёзы. – Валентино познакомил нас с концепцией одежды, – к нам подошла Старейшина, держа в лапах свёрток, – Мы тут с девочками поколдовали, надеюсь, будет впору. Какая жалость, что у вас, людей, так мало шерсти. – Слишком недолгий ледниковый период, – в шутку посетовала я, принимая от своих новых друзей подобие сплошного мехового комбинезона, – Как мягко! И очень тепло, спасибо огромное! – Обязательно приходи ещё! – ласково ткнулась в моё плечо Паннири, – Плевать, переплыла ты Свободный пролив или нет, для нас всех ты – настоящий гианг и самая смелая самка из всех, что мы встречали. – Спасибо, что поверили в меня, – шмыгнув носом, я обняла каждую из них, – Зейцу, не подведи их, не то, клянусь, я снова оболью себя феромоном и приду по твою душу. – Я ещё с прошлого раза понял, что с тобой лучше не связываться, – скопировал человеческую улыбку Зейцу, – Береги себя и моего товарища, маленькая. – А теперь айда искать транспортный узел, – предложил Валентино, склоняясь надо мной, – Думаю, я всё же бегаю быстрее тебя. – Да и плаваешь на порядок круче, – усмехнулась я, забираясь на его спину. Некоторое время я махала рукой новым друзьям, а когда они исчезли из виду, обратилась к напарнику: – Вэл. – Шерсть у гианов полая внутри, и в случае попадания на холод закачивает воздух через особые канальцы, поэтому волоски становятся толще и длиннее. – Это интересно, но я хотела спросить другое… Почему мы остановились? – Слезь ненадолго. Я должен тебя отблагодарить. Здесь можно пробить полынью. Я с удивлением смотрела на то, как Валентино разбивает лёд одним метким ударом хвоста, а потом подпрыгивает, словно мышкующая лисица, чтобы проделать дыру нужного размера. Раньше, чем я успела возразить, он нырнул, и довольно скоро снова показался на поверхности, держа в зубах крупного фра-а. – Ура охотнику! – похлопала в ладоши я, со смехов уворачиваясь от ледяных капелек. Должно быть, где-то в параллельной Вселенной Альтейа дождалась своего Киблахара, и они ели добычу, пока молодой отец убаюкивал на груди маленького Зейцу – своего драгоценного первенца. – Фра-а можно есть сырым, – сказал Валентино, ловким движением сдирая мраморную кожу улова, – Угощайся. – Спасибо, – я с некоторой опаской поднесла ко рту пружинящую мякоть, – О, ничего себе. Немного похоже на лонган. Вкусно. – Благодарность принята? – Однозначно, – подождав, пока мой недопёс сядет рядом, я облокотилась на его тёплый бок, – Тебе всё ещё интересно, что я хотела спросить? – Конечно. – Как думаешь, – я подождала, пока Валентино прожуёт свою порцию, а затем завершила фразу, – Не будет большой наглостью после всего, что выпало на нашу долю, выпросить у Квату небольшой отпуск? – Ха, – огромные лапищи подхватили меня под мышки, легонько подбрасывая в воздух, – На месте Квату я бы сработал на опережение и сам предложил бы отпуск, ведь с тобой шутки плохи. Не ровен час, нароешь компромат и сгоняешь на родную планету нашего босса. Я засмеялась, обнимая крокодилообразную морду: – Только если он посмеет обидеть моего драгоценного пса.