Небеса нараспашку

Вплотную познакомиться со всей суровостью Вселенной мне выпало во время дела под кодовым названием «Сроки годности». Как водится, беды ничто не предвещало, разве что… – А это обязательно? – проскулила я, вложив в эту коротенькую фразу все доступные оттенки отчаяния. – Каждый раз одно и то же, – со вздохом нетерпения покачала головой маман, – Карр, детка, ты же помнишь: в какие бы времена мы ни жили, встречают всё равно по одёжке. А когда ты женщина, нужно выглядеть на все 100. Особенно на официальных приёмах. – Но мам, это твои бизнес-парт… – И слышать не желаю. Ты будешь там – и точка. Это вечеринка для семей. А вдруг сможешь с кем-то познакомиться? – Ну мам! – Что «мам»? Только не говори, что тебе нравится тот похожий на хиппи… Как его там? – Норман! – вспыхнула я. Надо же было такому случиться: парень, благодаря которому я стала владельцем (кавычки) Вэла, решил заглянуть и спросить, как прижилась (огромные кавычки) собачка ровно в тот момент, когда старшая из нас почтила визитом августейшую резиденцию семьи Фэйр. И всё, логическая цепочка выковалась! На пустом месте! И сколько бы я ни объясняла, что пристройщики животных частенько наносят вот такие визиты вежливости, действия это не возымело. Да, мне вот-вот должно было исполниться 16, но мама и понятия не имела, что в моей жизни оставалось кое-что гораздо интереснее полового созревания. Работа галактического дипломата, но это так, вариант, не более того. – Хорошо. Норман, не важно, – моя родная бизнесвумен мастерски прикрыла глаза большим и указательным пальцами, делая вид, что смертельно устала от пререканий, – Но в салон красоты ты пойдёшь. Я оглянулась на Валентино, но, похоже, он не намеревался меня выручать. Вообще в вопросах чисто бытового характера мой напарник предпочитал сохранять нейтралитет, если это не препятствовало нашей работе. – Хочешь взять его с собой? – не так поняла мой взгляд маман, – Думаю, это хорошая идея, мы можем задержаться, а он… Я довольно скрестила руки на груди, упиваясь повисшей паузой. Быть может, это и не было моей заслугой, но собачьих грехов, как-то: расцарапывания входной двери, жевания туфель, луж в неположенном месте – за Валентино не числилось. – Даже не знаю, – наконец, сдалась маман, – Но он хорошо на тебя влияет. Я округлила глаза, без слов вопрошая «Ты серьёзно?!» – Оценки улучшились. Ничего не канючишь. Горжусь тобой, Карр. – А… – Но в салон мы всё равно пойдём. – Чёрт. – Выражения, юная леди. Час спустя я уже возлежала на столе косметолога с ментоловой маской на лице, наслаждаясь звуками спотыкания персонала об Валентино. Они видели маленькую собачку, а не мускулистого пришельца, так что понятия не имели, почему наталкивались на какое-то невидимое препятствие то тут, то там. Понятия не имею, во имя поддержки или же из собственного высокомерия, но Вэл абсолютно не был заинтересован в том, чтобы лежать на отведённом месте, свернувшись в плотный, не доставлявший проблем калачик. Хотя он мог, и я знала это. Тогда мой недопёс прикрывался пышной кисточкой хвоста и становился похож на чирлидерский помпон, в спешке брошенный на пол. Обычно Вэл принимал такую позу во сне, но быстро разворачивался обратно, явно перегреваясь, из чего я заключила, что планета гиангов на порядок холоднее нашей. После череды вариаций фразы «Придётся чуточку потерпеть», меня отдали в руки парикмахеру, выстригшему невидимые невооружённым глазом якобы секущиеся концы моего скошенного каре. Затем настала очередь маникюра. – Юная леди хочет какой-нибудь дизайн? Я взглянула на свои упоительно мелкие и притом короткие ногти. На маминых при желании можно было рисовать полотна венецианских мастеров, и иногда я чувствовала некоторую зависть. Хотя… – А мы можем нарисовать мелкие звёздочки? И по галактике на ногтях больших пальцев? – О, – мастер по маникюру, кажется, удивилась, – Конечно же, без проблем. Будет здорово! А… почему именно звёзды и галактики? – Ну знаете, – я вознесла глаза к потолку, вспоминая наш с Вэлом кабинет. Не так давно я уговорила напарника там прибраться, и, отодвинув пару контейнеров, внезапно увидела окно. Штаб Ассоциации располагался вне орбиты какой-либо звёздной системы, и кругом царило бескрайнее звёздное небо. – Да? – терпеливо отозвалась моя собеседница. – Когда на улице день, ты видишь всего одну звезду, вокруг которой вертится наш мир. Когда же воцаряется ночь, можно посмотреть наверх, и... небеса нараспашку, будто глядишь в душу самой Вселенной. Это… Кхм, как-то так, – я живо свернула полёт мысли, услышав, что маман заёрзала в кресле. Она всегда панически боялась, что я не буду практичной умницей, а вместо этого увлекусь какой-нибудь несерьёзной и крайне нестабильной профессией, например, стану писателем. Так что при ней я такими поэтическими порывами не делилась. – А ведь и правда вышло недурно, – заметила моя родная бизнесвумен, когда мы вышли из салона, – Звёзды… Хочешь, куплю тебе телескоп? – Нет, не надо, мам, спасибо, – я еле сдержала усмешку, памятуя о своей великой тайне. Позволь я купить этот инструмент, и мама бы а) в очередной раз нашла бы способ откупиться от моих странностей, и б) на протяжении пары недель внушала бы мне, что астрономы лелеют несбыточные мечты и получают микроскопические зарплаты. Иногда мне казалось, что мама считает меня сумасшедшей, и год за годом тщательно подбирает для меня лечение с учётом всех симптомов, видимо, надеясь на то, что в 18 я провозглашу «Мама, я здорова! Хочу в твой бизнес!». Но в глубине души мы обе знали: это невозможно, с той лишь разницей, что меня такой расклад нисколько не расстраивал. – Так, платье и туфли тебе привезут, я договорилась, а ещё… Да, точно! Я не успела увернуться от атаки: шумный «пшик» окутал меня приторным цветочным запахом. – Мам! – возмутилась я, но было уже слишком поздно. – Лимитированная коллекция, ещё даже в магазины не поступила. Тебе – в самый раз, – родительница уже спокойно убирала в сумку своё тайное оружие: флакончик духов. – Мам, они жутко девчачьи! Я люблю травянистые или типа того. – Будешь любить травянистые, когда тебе стукнет 40. А пока ты – цветок, и должна пахнуть соответствующе. – Но… – Прекращай уже спорить. Я закатила очи горе, думая о неизвестных науке проявлениях деспотии. Многим людям кажется, что «золотая молодёжь» настолько обласкана жизнью, что не имеет никаких проблем. Но, если подумать, проще простого сорваться, когда к тебе денно и нощно предъявляют непомерные требования, большинство из которых – приказы с пометкой «потому что». – Как дела, цветочек? – пользуясь случаем, поддел меня Валентино, пока я, героически извиваясь, вылезала из заказанного мамой платья. Синтетическая подкладка, словно спрут, окутала мою кожу и явно не собиралась сдаваться вот так сразу. – Помог бы лучше, – пробурчала я, косясь на соблазнительно искрящуюся атту, висевшую возле подоконника. Я обожала эту органическую «шкурку» с того самого дня, когда мы вели дело «Счастливая лапка», и частенько влезала в неё, находясь дома. – Не ровен час, порву эти, с позволения сказать, лепестки. Мы же этого не хотим? – Я бы не возражала… Пф, – я наконец-то сняла негодное платье через голову, сплёвывая залезшую в рот прядь волос, – Иди лучше почитай свою «Иллиаду». Скудная на эмоции морда за секунду выдала такое удивление, что я едва не рассмеялась. – Не понимаю, о чём ты. – Я видела, что ты взял книгу. И что ты читал её. Не увиливай, – я стряхнула негодные туфли, с наслаждением опускаясь на нагретый солнцем пол, – Кажется, я даже знаю, чем она тебе приглянулась. Война за женщину, совсем как у вас, гиангов. – Ваши древние авторы создавали вполне приемлемые тексты, – наконец, снизошёл до похвалы Валентино, – И это только для ознакомления с культурой. – Угу-угу, – подыграла я, тыча пальцем в шерстистый бок, но гианг даже не шелохнулся. – Эм… Вэл? Вэл, ты что, обиделся? – Думаю, у нас очередная миссия, – Валентино едва заметно шевельнул ухом, и я поняла, что он ловил передачу по коммутатору. – О, так и замечательно, – оживилась я, – Погнали! – Я не уверен. – Как это? – я затормозила, взявшись за дверную ручку, – Что ты имеешь в виду? – Видишь ли, бывает, что в ковен обращаются всякие чокнутые. С теориями заговора и прочим. Сейчас именно такой случай, но посетитель настаивает, что хочет нас видеть. Говорит, что только мы можем ему поверить. – Ого, – я замерла, – И… мы должны решить, что делать? – Да, – мой недопёс продолжал пялиться на меня с верхотуры своего немаленького роста. – Чего ты ждёшь? – насторожилась я. – Чувства в нашем тандеме – это ты, Кармен. Тебе и решать, что делать. Посетитель изрядно эмоционален. – Давай для начала выслушаем его и решим, насколько правдив его рассказ… А кого «его» кстати? – ловко напустила на себя деловой тон я. – Он из расы луррэ. В моей голове тут же всплыл нужный образ: бочкообразное туловище, мощные копательные когти на лапах. Луррэ, раса, ведущая начало от существ, живущих под землёй, на планете близ красного карлика, постоянно бомбардирующего каменный шарик жёсткой радиацией. – Не пойму, Вэл. Ты рассказывал, что луррэ довольно спокойные, только если их «датчики» не улавливают опасное излучение. – В том и дело, – согласился со мной напарник, маскируясь под китайскую хохлатую собаку, – Даже Квату удивлён. Уже и Фруп позвали, еле уговорили гостя поесть и успокоиться. – Тогда поторопимся, похоже, дело нешуточное. Стоило мне скрипнуть дверью, как со стороны маминой комнаты донеслось «Ты померила платье?» – Померила! – крикнула в ответ я. – Подошло? – Да! – скрепя сердце, я откинула мысли о том, что еле из него вылезла, – Бегом, Вэл, а то мне придётся мерить что-нибудь ещё. У кабинета шефа нас уже поджидала наша штатная лекарка: – А, вот и они! Легки на помине. – Твоё мнение, – не церемонясь, обратился к Фруп Валентино. – Клиент показался мне здравомыслящим существом, но он очень напуган и обескуражен. Всё твердит про какой-то танец смерти, я так и не поняла, что он имеет в виду. – Звучит не слишком-то обнадёживающе, но делать нечего, – я перевела взгляд на напарника, – Пошли? – Да, идём. Попали мы далеко не в обитель нирваны: луррэ всё ещё трясся, от чего его мясистое тело шло мелкими волнами, немного затухая у оладий сала на щеках. По запаху я поняла, что Фруп дала гостю варёный гамс, корнеплод, пользующийся популярностью у многих видов. Заметив нас, существо отложило лакомство в сторону: – Вы – Кармен и Валентино? – Верно, – я привычным жестом отвела глаза, чтобы не пялиться. Ни разу не видела луррэ так близко. Вэлу бы озаботиться моим образованием и поводить меня по фотогалерее разных пришельцев, всё же я провела детство на окраине Вселенной и не привыкла к разнообразию обликов и форм собратьев по разуму. – Моё имя Иу, – представился наш гость, и волоски на его лапах шевельнулись, – И я, как ответственный гражданин Ассоциации, должен заявить, что на моих глазах произошло убийство! Я покосилась на босса. Квату, как обычно, был занят облизыванием глаз. Валентино же предпринимал практически тщетные попытки втиснуться в скромные габариты кабинета шефа. – Думаю, нужно идти к нам, – приняла решение я, – Как раз убрались как положено. Вэл развернулся прочь с явным облегчением, хотя я бы не сказала, что ему понравился мой варварский набег на его холостяцкую вотчину. Я прошлась по беспорядку, словно заправский ураган, но зато теперь там царила уютная деловая обстановка, а не обитель хаоса, в которую было страшно заводить гостей. Идея уборки пришла мне после ведения дела «Счастливая лапка», когда я спросила, что это был за серп, которым воспользовалась Раико с подачи моего напарника. – А, это? – Валентино без особого интереса повертел предмет к лапе, – Это рэфра, сувенир на память о моём дне стерилизации. – Тебя… этим… – даже закашлялась я, глядя на серп с возрастающим ужасом. Половые органы гиангов располагались на голове и были ближе к цветочным тычинкам, но меня это мало успокаивало. Держать такое в кабинете… – Что? Нет, это всего лишь сувенир, на память. Но в рабочем состоянии, как ты могла убедиться. Технологии давно шагнули вперёд. Я хотела было спросить, а почему, собственно, их технологии не позволили обходиться без калечения граждан, но Вэл ловко ушёл от разговора. Как было всегда, если дело касалось его родины. Фруп при первой встрече сказала мне, что Валентино не принадлежит к именитому роду. Возможно, из-за этого он и не говорил о своём прошлом, до работы здесь, в Ассоциации. Который раз пообещав себе всё выяснить, я целиком и полностью сосредоточилась на луррэ. – Я был на выступлении этой новой модной труппы, «Солейо», должно быть, вы слышали о ней, – без обиняков начал Иу, взволнованно шевеля многочисленными вибриссами, образовывающими как усы, так и бородку, – Рядом со мной сидел пожилой вонт. Я прилежно пошуршала своими мысленными залежами конспектов от Валентино. Вонты, длинношеие, похожие на цапель в экзистенциальном кризисе, да ещё и покрытые объёмными, как бисерины, чешуйками оттенков красного и розовато-оранжевого. Редкостные эстеты и любители зрелищ, собиратели предметов искусства. Моя маман получила бы в их лице лучших бизнес-партнёров, но здесь она, увы, оставалась в минусе. – Вы знаете, какие вонты тихие и приличные на всяких мероприятиях. Я ещё порадовался – идеальное место и идеальный сосед, ничто не отвлекает. И тут начался этот… – луррэ сглотнул, – Танец. С самого начала в нём было что-то… Ах, не знаю! – Иу сложил коротенькие лапки на груди, словно нашаривая карманы, в которых могло заваляться нужное слово. Весь его вид выражал отчаяние, – Я вдруг почуял угрозу. Такого раньше не бывало. – Может быть, тому виной закрытое помещение? – предположил Вэл, но наш гость лишь горестно отмахнулся: – Если бы. Это был импульс. Со сцены. Я уловил его потому, что сидел рядом. Уже был почти конец программы, но я всё смотрел на своего соседа. А потом он… потом… Умер. На моих глазах. – К… как? – приглушённым шёпотом спросила я. – Его убили, точно вам говорю! Импульсом! Была же такая раса, литары. – Литары стали легендой, – покачал головой Валентино, – И в буквальном смысле тоже. Их уничтожили подчистую. – Может, и так, но я доверяю своим органам чувств! И произошедшее мне не почудилось. О, я наслушался по пути сюда про естественные причины, но это не так! – складки гостя возмущённо дрогнули, – Это убийство, и его обязательно нужно расследовать! А после маленькие глазки Иу нацелились на меня, явно зная «слабое звено». Я молчала, и гость пошёл в наступление: – Прошу, поднимите материалы о выступлениях «Солейо», я уверен, там дело нечисто, и этот случай – не единственный. Нельзя давать убивать ни в чём не повинных граждан галактики! Удивив столь эмоциональным выступлением не только нас, но и, кажется, себя самого, луррэ заметно расслабился, абсолютно уверенный, что передал проблему в надёжные руки и лапы. – Ну что, в библиотеку? – спросила я, проводив нашего гостя. Вэл не шелохнулся: видимо, рылся в Мегасети, галактическом аналоге Интернета: – Не имеет смысла. Танцевальный коллектив возник не так давно, но они – феномен. Много восторженных отзывов. Их главный, Со, из дзирейров. – О, давно хотела их увидеть, – загорелась идеей я. Дзирейры были галактической вариацией на тему кентавров: шоколадного цвета тело, четыре ноги, две руки, хвост, словно у рыси. Вот только… – А разве дзирейры хорошо танцуют? Ты рассказывал, что они выносливы и любят кочевую жизнь, но их стезя – песни и игра на музыкальных инструментах, а никак не танцы. – В этом и феномен. Похоже, что Со смог сломать стереотипы. Он долго учился в разных школах… Хм. – Что? – я видела отблески в глазах Вэла, но понятия не имела, что он просматривает. Непосредственное подключение Мегасети к головному мозгу позволяло многократно увеличивать скорость получения информации. – Кажется, есть один способ разузнать о труппе, не тыча корками дипломатического ковена. – Как? Хорош интриговать, покажи! Валентино без лишних слов коснулся интеллектуальной панели в кабинете, которая тут же отразила снимок. Лучащийся довольством и гордостью Со и его труппа, а совсем рядом с ним… – Это же гианг, – с изумлением констатировала я, вглядываясь в знакомые, и в то же время незнакомые черты, – Совсем как ты, только уши другой формы и пятнышки вроде веснушек… Он действительно сможет помочь. Вы же сородичи. – Ты осознаёшь ситуацию не в полном объёме, – Вэл остановил взгляд на снимке, – Я знаю этого гианга. Мы росли вместе. Его зовут… Моё натренированное на инопланетные имена ухо послушно вычленило то, что я могу произнести: Зейцу. – Вы были друзьями? – спросила я, приглядываясь к фото. – Как я уже говорил, Кармен, в мире гиангов дружба может закончиться после того, как детёныши узнают о социальном статусе. Правда, Зейцу… Хм. Идём. Выпросим наши пропуска за кулисы. Лучше тебе один раз с ним увидеться и понять, какой он гианг. – О. Мы идём на культурное мероприятие? – неосознанно засуетилась я, – Видимо, нужно подобрать другую одежду. – Можешь надеть то платье, с которым недавно воевала. – Вэл, ты пугаешь меня, когда начинаешь шутить. Обычно это знак того, что ты нервничаешь. – Разве? – только и послышалось в ответ, и Валентино с ушами упаковался в излюбленную стратегию под названием замкнутость. – Серьёзные обвинения, ребята, – выслушав меня, заключил Квату, – Валентино, как там со статистикой выступлений «Солейо»? – Формально, собирая многотысячные залы зрителей разных рас и возрастов, всегда есть вероятность, что кому-то из них станет плохо. Я нашёл упоминания о двух случаях, среди них – тот, о котором рассказал луррэ, – Валентино вывел фото с места событий. На вонта было жалко смотреть, его прежде яркая окраска поблёкла, клюв был приоткрыт, будто вопрошал, что же такого произошло, – Другой касался госпитализации одного из ценителей искусства по болезни. Это ничего не доказывает. В былые времена я решила бы, что Вэл вставляет палки в колёса, но не сейчас. Он неоднократно доказал мне, что наши отношения были и будут основаны на доверии, и я понимала, кому принадлежит роль разума. – Нужно увидеть происходящее своими глазами. И если там ничего нет, успокоить нашего клиента, – добавила я, – К тому же, в «Солейо» выступает старый приятель Валентино. – Приятель? – кожа Квату пошла настороженными пупырышками, – Вэл, прошу тебя выйти на минутку. – Конечно, – и не подумал препираться мой напарник. Когда дверь вернулась в исходную закрытую позицию, я обернулась к Квату: – Босс? – Кармен, ты уже знакома с правилами дипломатического ковена. Помнишь то, что касается принадлежности к той или иной расе? – Конечно, – кивнула я, – Мы не принимаем участия в разбирательствах, где могут быть замешаны представители наших видов. О моих можно не волноваться, конечно, но Вэл… – Ты мыслишь в верном направлении. – Босс, если позволите, – кашлянула я, – Я хорошо знаю своего напарника и уверена, что в случае чего он не станет выгораживать виновного, пусть даже это и будет его сородич. – Однако в случае, если это так или если твой напарник поставит кровные узы выше закона, мы будем обязаны отстранить его от ведения дела. Прошу тебя следить за тем, как складывается ситуация вокруг «Солейо», а также докладывать мне обо всём, что ты посчитаешь важным. – Разумеется, босс. – А теперь ступай. И удачи в расследовании. Когда я вышла из кабинета Квату, Валентино был всё таким же молчаливым, и вытянуть из него что-либо было не легче, чем взять приступом хорошо укреплённый замок, окружённый рвом с водой. Так что я начала с другой стороны: – Ты знаешь, о чём меня попросил босс? – Следить за тем, чтобы я не поставил симпатии к представителю собственного вида на первое место, – последовал ответ. – Я сказала Квату, что он зря волнуется. – Мне лестно это слышать. Пока тебя не было, я узнал, где остановилась труппа «Солейо». У них должна состояться генеральная репетиция, после которой Со представит публике новую шоу-программу под названием «Сроки годности». – Какое странное название, – заметила я, следуя за напарником к транспортному узлу. – Оно о быстротечности жизни и её внезапном завершении. Как иронично… О чём задумалась? – У нас на Земле считается, что в глубине души каждый преступник хочет быть пойманным, и поэтому играет, оставляя сыщикам подсказки. – Увы, название шоу не является достаточным основанием для ареста кого бы то ни было. – Это конечно… Так и куда мы понесёмся на этот раз? – На станцию JXF-1424. Это одна из орбитальных конструкций, заменяющих перевалочный пункт. – Труппа Со не могла приобрести гостиницу подороже? – не удержалась от сарказма я. – Это нужно, чтобы проверить всё необходимое оборудование и избежать наплыва фанатов. Шуасин населён очень густо, «Солейо» ещё успеет искупаться в любви поклонников. – А… Звучит вполне логично, – не могла не согласиться я, – Тогда мы направляемся на орбитальную станцию? – Похоже на то. – Кстати, Вэл, я кое-что не поняла. – Что? – мой напарник ненадолго отвлёкся от поисков нужного портала. – Твой сородич, Зейцу, тоже танцует? – О, нет, – Валентино даже тряхнул гривой, – Гианги не слишком-то хороши в изящных искусствах. Мы ведь прирождённые бойцы. Вероятнее всего, он телохранитель. Слова Квату пузырьком лопнули где-то на подходах к моему горлу. Если понадобится, сможет ли Вэл вступить в схватку с сородичем? С другом детства?.. Кто-кто, а Вселенная, как я уже успела убедиться, не была расположена снисходить до готовых ответов. Станция JXF-1424 встретила нас некоторой разрухой. Разнородные клочья металла и композитов, кое-как спаянные друг с другом, были наглядным свидетельством того, что станция являлась продуктом совместного творчества разных поколений звёздных скитальцев. Ладно сложенная, да крепко сшитая, она являла собой пример на редкость упорного сотрудничества. – Вэл, если подумать, – негромко произнесла я, оглядываясь по сторонам, – Всё это памятник взаимодействию в космосе. – А… Наверное, – Валентино явно был не в настроении возиться с метафорами, – Нужно найти, где остановились «Солейо». – Да, разуме… – Кого я вижу! От неожиданности я не сразу вспомнила, как нужно дышать. Я была на все 100 уверена в том, что вот эта радостная реплика а) была обращена к Валентино и б) исходила от его сородича мужского пола. Но я оказалась совершенно не готова к тому, что моего напарника буквально повалят на землю, стискивая в дружеских объятьях. От падения двух туш мои ноги прилежно оторвались от пола на добрый сантиметр. – Зейцу, ну в самом деле, – проворчал Вэл, неловко пиная сородича задней лапой, что ничуть не смутило второго гианга: – Всё такой же ворчун! Узнаю старого доброго Валентино! Какими судьбами? А, впрочем, не говори! Ни слова! Хочешь взглянуть на Со и его новую шоу-программу? Угадал? Верно? Да? – В какой-то степени, – Валентино поднялся, отряхиваясь, – Познакомься с моей напарницей. Это Кармен. – «Напарницей»? – Зейцу с интересом обратился ко мне, – Какая крошка, надо же. И как тебе работается с этим сухарём, милая? – Да не то чтобы плохо, – растерянно заморгала я, героически пытаясь перелезть через собственные стереотипы. Балаболящий дружелюбный гианг… Не, не выходит. – Серьёзно? Вот это ты живучая, – характерные для этой расы прозрачные, словно у щук, зубы, встопорщились у самого моего лица, означая подобие человеческого «Ха!», – Приятно познакомиться. Однако раз вы здесь, неужели вы с рабочим визитом? Вэл, дело, конечно, твоё, старик, мне кажется, она ещё слишком маленькая, чтобы идти с ней на свидание. В моих глазах тут же померк свет. «Свидание»? Нет, я слышала о межрасовых браках, но… Что это за друг детства?! – А ты всё такой же похабник, как я посмотрю, – совершенно не тушуясь, произнёс Валентино, – Кармен как раз находится на границе между детёнышем и взрослым. У людей это называется «тинэйджер». – Ничего, что я здесь? – как бы невзначай поинтересовалась я. – А, да, извини. Изложишь суть дела? – Весь внимание, – Зейцу подогнул под себя лапы, ложась передо мной по-кроличьи. – Думаю, нам нужно отыскать тихое место, – заметил Вэл, вертя головой. Транспортный узел как раз выпустил несколько рабочих, которых, впрочем, гораздо больше интересовало состояние любимого орбитального детища, нежели пара туристов. – Со поручил мне осмотреть сцену. Как раз направлялся туда. Айда со мной? И поговорим заодно, – друг детства Валентино вскочил с поразительным для такой туши проворством. Конечно, я уже видела, насколько быстрым может быть Вэл: однажды он спас мне жизнь на процессе против модели по имени Вигваллы, но то была необходимость, а здесь… Странно. Неужели гианги настолько разные? – …я безумно рад работать с Со, – ни на секунду не затыкался Зейцу, буквально порхая по сцене, поразительно похожей на облагороженный древнегреческий амфитеатр. Силовой купол был прозрачным, и мне было видно иссиня-фиолетовое небо с торчащим боком щербатого спутника планеты. – Излагай, – шепнул мне Валентино, пока его приятель сосредоточенно постукивал хвостом по подмосткам, проверяя их на прочность. – Не могу, – со скрипом, но всё же призналась я, – Он такой… воодушевлённый. – Тогда я скажу. – Ты же прямо в лоб заявишь! – Потерпит… Эй, Зейцу. – Да? Я тут! Вы знали, что для танцев нужно очень крепкое, и притом чуть пружинящее покрытие? – подлетел к нам веснушчатый гианг. – Это всё, конечно, захватывающе, но послушай, – я впервые видела, как в речи Вэла проклёвывалось подобие деликатных экивоков, – Сегодня к нам заявился луррэ, который был на выступлении «Солейо». – А, вот оно что! Это он посоветовал вам прийти? Не пожалеете! – Зейцу едва ли не подпрыгивал от нетерпения. – Нет. Он сказал, что произошло убийство. – Чт… – челюсть веснушчатого гианга явственно отвисла, – Это шутка? Убийство на выступлении? – Именно. – Его сосед по ложе умер, – взяла слово я, – Во время выступления. – О… – Зейцу склонил голову, – Я припоминаю тот случай. Жаль. Этот вонт был преклонного возраста. – Да, но наш клиент утверждает, что почувствовал какое-то энергетическое воздействие. Со сцены. – Со сцены? У нас нет вредоносного оборудования, всё должным образом проверено, и… Погодите-погодите. Вы что же, – Зейцу выпрямился, глядя на Валентино, – Намекаете, что Со может быть как-то к этому причастен?! Я невольно сделала шаг назад: комплекция этого восторженного ценителя искусства подходила для того, чтобы превратить меня в биточек одним ударом хвоста. – Необязательно. Мы лишь хотим собрать данные и успокоить нашего клиента. Если мы ничего не найдём, то просто отправимся обратно, – спокойно произнёс Вэл. – Какие-то проблемы, господа? – донёсся до нас приятный тенор. – А вот и Со! – настороженность Зейцу сменилась чистой радостью, и он, обогнув нас в два скачка, очутился перед своим нанимателем. Со оказался существом ненамного больше меня, если судить по росту в холке. Нижняя часть тела, мощная, словно у льва, разительным образом отличалась от торса, навевавшего воспоминания о грациозности газели. «Грудь» Со была обёрнута искрящейся тканью, а на шее, чуть пониже дыхательных отверстий, красовался амулет в виде бутылочки из синеватого стекла. – Сцена хороша? – спросил танцор, нарочито игнорируя нас. – О, да, отличная, как ты любишь, – едва ли не прощебетал Зейцу. Я бы не удивилась, брось его наниматель бисквит в этот самый момент, сказав «Хороший мальчик». – Прекрасно. Зейцу, ты представишь меня своим друзьям? – Моё имя Валентино. А это Кармен. Дипломатический ковен Ассоциации, – оттарабанил мой напарник. – Да? – глаза с волнистыми зрачками остановились на мне, – Землянка. Слышал, они хорошо танцуют. Я бы купил. – Она не продаётся, – хвост Вэла закрыл меня пышной кисточкой, – Кармен мой напарник. – Неужели? – Со в некотором изумлении вздёрнул выступы над глазами, заменявшие ему брови. Вообще со времени Вигваллы этот дзирейр стал первым атропоморфным существом, что я видела, хоть его «лицо» и напоминало мне о сове, а не о человеке, – Что ж, пусть так. Чем я обязан столь странному визиту? – Один из наших клиентов утверждает, что смерть вонта на прошлом представлении была неслучайной, – снова выдвинулась на передний план я, обойдя хвост напарника. – Какой ужас, – притворно взмахнул руками танцор, – Кухня в Шие и правда была ни на что не годной. Нужно будет учесть это и организовать отдельный буфет для зрителей. – Наш клиент утверждает, будто уловил странный сигнал со сцены, – Вэл скрестил лапы на груди, напомнив мне очень серьёзную гаргулью. – Со сцены? Ну, это уже попахивает фантастикой, – дзирейр поскрёб пол одной из задних лап, – Однако я с удовольствием покажу вам всю документацию, касающуюся оборудования. – Со, но это же явный бред! – встрял Зейцу. – Всё хорошо, господа просто делают свою работу, – утешил охранника танцор, – Тебе не о чем беспокоиться. Должно быть, произошла какая-то ошибка… А знаете что? Будет честно, если я приглашу вас двоих на финальную репетицию. Сможете немного передохнуть и убедиться, что всё в порядке. Согласны? Мы с Валентино переглянулись, и я нерешительно кивнула. – Вот и славно, – Со распахнул свои грациозные руки, будто собираясь обнять нас, – А пока давайте разберёмся с документами, ага? Бумагами, точней, какими-то изящными листами из троюродного брата пластика, занялся Валентино. Будучи уверенной в том, что там ничего не отыщется, я обошла сцену, впрочем, не особо надеясь на успех. Оставался один путь – Зейцу, производивший впечатление неадекватного. Я намеревалась спросить о Со, но для этого нужно было пробиться через возникшую подозрительность, так что я начала издалека: – Вэл представил мне тебя как друга детства. – Так и сказал? – стоящий в позе суриката гианг пробовал сложить лапы на груди чисто человеческим жестом, кажется, отметив удобство этого положения, – Занятно, занятно, учитывая, что мы просто вместе росли. – Валентино хороший друг, – нахмурилась я. – Разве я возражал? Просто мы разные по статусу, гляди. Я не сразу поняла, что мой собеседник указывает на уши. – Что я должна увидеть? – Форму. Маленькие изящные ушки без загибов. Я из рэра, знатного рода, а Вэл… Ну, ты и сама видишь. Я хотела было попрекнуть расу гиангов за то, что судят о статусе по размеру и форме ушей, но вовремя вспомнила, что мой вид поддерживает дискриминацию по цвету кожи и форме глаз. – Как же тогда вышло, что вы росли вместе? – спросила я, чувствуя, как внутри огрызнулся демон желчи. – Гианги растят потомство сообща, это традиция. – Ясно. Только вот ещё что непонятно: раз ты из знатного рода, то почему работаешь охранником? – Я сбежал. Делаю что хочу, – инфантильно заявил Зейцу, наконец, отработав скрещивание передних лап на груди, – И я обожаю Со. Как можно его не любить? – Всё в порядке, – подошёл к нам Вэл, закончивший с бумагами. – Как я и думал, – веснушчатый гианг обернулся к своему благодетелю, и я увидела небольшую волнистость в его гриве. Собачка явно ожидала команды. По сравнению с Зейцу Валентино гораздо больше подошла бы маскировка подо что-то гораздо более неприступное, например, под росомаху. – Идём, Зе. Увидимся на финальной репетиции, – вторая реплика была обращена к нам, погодя, как к чему-то незначительному. Два любителя-параноика, побеспокоившие великого руководителя «Солейо» из-за нелепой жалобы. И всё же что-то не давало мне покоя. – У вас говорят, что в семье не без урода, – опережая мой вопрос, сказал Валентино, когда мы, вернувшись на станцию, шли к нашему транспортному узлу. – И всё равно, – наседала я, – Уши? Уши, Вэл?! Напарник лишь вздохнул. – Объясни мне, как высшая раса, покорившая космос, может продолжать зацикливаться на такой нелепице? – Мы ведь не стали новым видом, раз вышли в космос, – последовал резонный ответ. – Может, и так. А соблюдения манер и приличий у ваших рэра или как их там вещь необязательная? Свидание! Придумал же! Волнистогривый придурок!.. Вэл? Мой недопёс остановился как вкопанный. – Ой, ты обиделся? Я не хотела сказать, что пойти на… свидание с тобой это плохая идея, просто… – Как, – резко обернулась ко мне крокодилообразная морда, – Как ты его назвала? – Эм… Волнистогривый придурок? – Почему именно так? – Да я не хотела его оби… – Кармен, – вперились в меня белёсые буркала. – Мне показалось, что у него по бокам грива волнистая. А что, так не бывает? Пара прядей по бокам… Вэл? – О, нет, – Валентино прикрыл морду передними лапами, – Нет-нет-нет, как же… Надо его предупредить! – Да постой, о чём ты? – Если его грива выглядит так, как ты сказала, значит, что-то пошло не так при его стерилизации. – Мне могло показаться! – бросилась успокаивать напарника я, – Как я поняла, у вас надёжные процедуры. Свет там был так себе, могло и показаться. – Да… Да, ты права. Наверное, права, – его передняя лапа в моих руках, напряжённая, словно стальной трос, немного расслабилась, – Даже если произошла ошибка, это нестрашно, пока среди зрителей нет самки нашего вида. А в этом секторе галактики их не найти, хвала небесам. – Вот видишь, – улыбнулась ему я, – Успокойся и идём. – Да, пошли. Поделишься своими соображениями? – Со весьма подозрительный тип. – Согласен, но за это не арестовывают. – А жаль… Скажи, Вэл, а может быть, чтобы твоего приятеля стерилизовали неправильно с каким-то умыслом? Увестистая башка медленно повернулась ко мне: – Поясни. – Зейцу из знати. Мог ли кто-то пожалеть своё ненаглядное чадо? – Исключено! – возмутился Валентино, – Мы – высокоорганизованная раса! «Которая определяет достойных и недостойных по форме ушей» – подумала я, но вслух так ничего и не сказала. Жалко ковырять чужой патриотизм, к тому же, настолько сильный. Лучше наведаюсь в библиотеку. Стажёров вроде меня к Мегасети не подключали, так что я уповала исключительно на помощь напарника и книги. – Вэл, – окликнула гианга я, – Ты ведь не обидишься, если я проявлю некоторую самостоятельность в поиске версий произошедшего? Причудливые уши зафиксировались на мне, отражая раздумья хозяина. – Я не против, но, если на то пошло, не знаю, чем займусь я. – Постеры, – пришло в голову мне, – Сможешь отыскать мне постеры «Солейо» и пометить, во время презентации каких танцевальных программ наблюдались инциденты? – Хорошо… Ты не в кабинет? – Нет, я собираюсь испытать новую приладу в библиотеке, – сверкнула улыбкой я, – До встречи! Зарулив в нужную часть махины Ассоциации, я направилась прямиком к неприметной стоечке: – Мибра, привет. – М-м? – подрёмывающий эхия очнулся от полуденного отдыха, – А вот и наш самый юный дипломат. Как дела? – Да вот, понадобилось кое-что, – я облокотилась на стойку цвета слоновой кости. – Что бы это могло быть, а? Никак не припомню. Я рассмеялась: – Твоя разработка для моих глаз! – А, да, – Мибра и сам хохотнул от своей шутки и нагнулся, отыскивая контейнер, более всего похожий на макет капсулы вроде той, в которую люди складывают действующее вещество лекарства, – Спасибо, что подала мне идею с очками. Я усовершенствовал вашу земную технологию, вставив в стёкла интерактивные фильтры. Надеюсь, перевод не будет слишком «машинным». В любом случае, я планирую усовершенствовать их со временем. – У тебя непременно получится! – подбодрила изобретателя я. Впервые столкнувшись с проблемой перевода текстов на инопланетных языках, я узнала, что здесь всё гораздо сложнее, нежели в разговорной речи. Помнится, в ответ на мой вопрос о том, что можно сделать, наша Фруп, чуть поразмыслив, предложила подселить в один из моих глаз специально обученного смыслового червя, способного правильно искажать световые волны («Правда, он может разнервничаться и съесть глазное яблоко, но мы вырастим новое!» – «Нет, перебьюсь!!»). Вэл, как представитель неземной расы, знал ритту и квотский – два универсальных письменных языка, распространённых в галактике, как английский и китайский на Земле. Я честно пробовала учить, но не пробралась даже через грамматику для малышни. Благо, меня взялся выручить Мибра, чьей сакральной миссией было донести сокровища библиотеки Ассоциации до каждого страждущего. – Я должна что-то нажимать? – спросила я, предварительно рассыпавшись в надлежащих комплиментах относительно лёгкости и удобства конструкции. – Нет, очки определят язык автоматически. Читай на здоровье. – Спасибо, – отозвалась я, углубляясь в ряды стеллажей. Экзобиология. Расы. Дзирейры, раса Со. Всеядные, но отдающие предпочтение мелкой добыче. Это тебе не Вигвалла, Кармен, сосредоточься! Как и всякий раз, я отметила воспоминание об этой белой чертовке, потерев своё восстановленное ухо. Очки переводили отменно, и я пообещала себе непременно взять что-то, чтобы почитать в свободное время дома. Но даже качество очков не изменило того факта, что дзирейры были достаточно миролюбивой расой. Быть может, зря я прицепилась к Со, и меня просто взбесила его самодовольная манера разговора? Если честно, он напоминал мне мою одноклассницу Бриттани, вот только в случае с дзирейром мать-Природа всё же позаботилась о мозгах. Ладно. Кого там подозревал луррэ? А, литаров, точно. Помню, как Вэл рассказывал о них. Они были одной из развитых рас, вот только испытывали нестерпимую тягу к ведению всевозможных войн. О ком о ком, а уж о литарах было написано столько трудов, что хватило на стеллаж размером с двух Валентино. Откинув мысль о том, что, наверное, не стоит использовать тушу моего напарника как величину измерения, я взяла книгу, посвящённую биологическим особенностям литаров. Моему взору предстала мясная варежка, утыканная смертоносными железами, напоминающими семенные коробочки лотоса. Земной электрический угорь убивает разрядом, тогда как литары научились испускать точечные биохимические импульсы, выжиравшие нервную систему жертвы. Валентино рассказывал мне о своих сородичах, покалеченных в ближнем бою: у гиангов два филиала мозга, и один из них расположен под защитой крестца, так что «лоботомированные» продолжали двигаться и даже были способны глотать пищу, однако высшие нервные импульсы покинули их навсегда. Ужас, не хочу думать об этом. Я ещё раз взглянула на литара на картинке. Подчистую истреблённая раса, никаких эндлингов вроде госпожи Интамы или её фальшивого питомца Ву. Сомнительно, чтобы наш танцор возил такую варежку с собой, в дорожном чемодане. Иу думал именно о литарах, но разве он сам застал их? Даже Вэл говорил о войне с этой расой с чьих-то слов, а ведь гианги живут очень и очень долго. Для порядка я сверилась со сроками жизни луррэ: впечатляет, но это лишь в полтора раза больше стандартного человеческого века. Литары перешли в разряд детских страшилок, и, видимо, именно поэтому наш клиент вспомнил о них, учуяв странный импульс. Я снова задумалась, уперев руки в бока и глядя на ряды книг. Со не дурак. Если он владеет оружием, в его же интересах не светить крутым и опасным прибамбасом. К тому же, зачем убивать своих же фанатов? Это ведь абсурд. Может, он не знает?.. Перед глазами снова встала эта высокомерная, по-совиному плоская рожа, и я с усилием убедила себя не кидаться в крайности. Но всё равно: Со знает, я это чувствую! И крутой телохранитель у него не для красоты. Я вспомнила Зейцу с его движениями гарцующей лошадки. Может ли это быть любовь? Думаю, Вэла хватит инфаркт на одно из сердец, если я спрошу, так что посмотрю сама, и заодно узнаю новое о гиангах. На периферии моего сознания мелькнула мысль, а уж не питомец ли Со расправляется со зрителями, но только покачала головой: экзобиологического зверька, БОНГ-а с такой серьёзной генетической модификацией, было бы нереально скрыть ни от таможенников, ни от папарацци. Гианги. О, краткий справочник, то, что надо! История. Пожалуй, пролистаю, и заодно узнаю про уши. Двадцать страниц спустя я поняла, что не пролистала. Это было невероятно! Вся их культура, основанная на насилии, ненависти и страсти, проделала колоссальный путь к дружбе и сотрудничеству. Веря в то, что его народ достоин большего, Рэраван, первый правитель гиангов, родившийся с атрофированными половыми органами, нашёл способ избавить сородичей от постоянных брачных боёв. Я словно видела его со стороны: изящно сложенного и не больно-то грозного. На снегу перед ним катаются в неистовстве драки два его друга. Самка стоит чуть поодаль, равнодушная, покорная судьбе. Два приятеля, ловкие охотники и пловцы, его собеседники посреди бескрайних заснеженных равнин теперь лютуют и норовят нанести друг другу увечья, несовместимые с жизнью. Они шипят и бьются тяжёлыми хвостами, заставляя толстый слой льда под снегом натужно скрипеть. Рэраван решается: бросается вперёд, его зубы смыкаются на гриве одного. Хруст. Дело за другим! Тычинки откушены, с белых глаз спадает пелена неистовства. Друзья смущённо тычутся мордами в бока проверяют, нет ли смертельных ран. Озадаченная самка тихо уходит восвояси, растворяясь в зарождающейся метели. Откушенные тычинки заносит снегом, а в головах, напротив, наступает ясность. Вот он: способ быть вместе с друзьями, жить мирно и развиваться. Цена велика, но у всего в мире есть какая-то цена. А значит, единственный способ это… – Ты вообще планируешь смотреть постеры? – раздался прямо надо мной голос Валентино. От испуга я едва не выронила том, который листала. – Вэл! Снова подкрадываешься? – Извини, – гианг сел возле меня, – Я отыскал всё, что ты просила. Заметил кое-что и хотел поделиться. А ты… – А я… – мои глаза опустились на талмуд о культуре гиангов, и я испуганно задвинула книгу на место, – А я ничего! Очки тестирую! – И работает? – Что? – не поняла я, больше беспокоящаяся о том, как напарник отреагирует на мои изыскания: поймана-то с поличным. – Очки. – А. А-а-а, да, всё просто идеально! – Здорово, – Валентино снова опустился на четыре лапы, – Если ты закончила, вернёмся к нашему делу. Жду тебя в кабинете. – Уже иду! – крайне фальшиво протянула я, следуя за напарником, – Так что, есть что-то особенное в постерах «Солейо»? – Не хочется тебя расстраивать, но нет. Правда, состав труппы менялся. Со очень требователен к кордебалету, одна-две программы – и новые помощники. – Друг из него не очень, – задумчиво пробормотала я, заходя в нашу вотчину. – Разве речь идёт о дружбе? Это бизнес. – Это искусство, в нём важна поддержка, – возразила я, – Хотя, конечно, если ты любишь только себя, возможно, проще простого вовсе ни к чему не привязываться… А когда появился Зейцу? – Уже после тех случаев. – А… Погоди, почему ты так об этом сказал? Думаешь, я подозреваю его? Валентино склонил голову набок каким-то совершенно нехарактерным для него жестом, чуть откинув её назад. – Я смотрела ту книгу о вашей культуре в попытке понять, почему Зейцу так привязался к Со. И вообще, твой товарищ детства ведёт себя как-то… не-по-гиангски. – Ты судишь по всей расе, исходя из поведения одного меня? От неожиданности я отшатнулась от стола, усеянного изображениями плакатов с лучащимся от удовольствия Со. – Впрочем… – было заметно, что Вэл уловил резкость в собственных словах, – Что ещё тебе оставалось? Я так и не рассказал о гиангах на наших лекциях по экзобиологии. – Кстати, мне до сих пор непонятно, почему. – Не хотел быть предвзятым, наверное. Но ты уже прочла, что хотела, да? – Сейчас это неважно, – всё же решила обидеться я, склоняясь над постерами, – Что ещё ты заметил? – Не уверен, что это важно, но Со отдаёт предпочтение определённому крою одежды. Я присмотрелась и поняла, что напарник прав. Открытые плечи, закрытая грудь и половина шеи. «Трапеция» декорировалась по-разному, но всё это было вариацией на тему. – Может, это национальная фишка дзирейров? – Я уточнил этот вопрос. Дзирейры носят подобия пончо в холодный сезон, но эта одежда укрывает их полностью. Впрочем, разве его одежда не кажется красивой? – Она красива и притягивает взгляд, – согласилась я, – Быть может, он скрывает какое-то увечье? Или просто не любит… Хм, шерсть на груди, мало ли. – Разве что так. Я никогда не увлекался хореографией, может быть, это часть суеверий. Повисла пауза, пока я стояла, упёршись в стекло интерактивного экрана широко расставленными ладонями, будто пытаясь разгадать расклад карт Таро. – Значит, ты говоришь, что Со нанял Зейцу уже после тех случаев? – Да. – Но почему не раньше? – Пик популярности. – Да, это конечно, но эти две якобы случайные смерти… – я на секунду задумалась о том, в какой омут затянуло обратившегося к нам луррэ. Отгадка где-то на поверхности, а всё равно утекает сквозь пальцы, как ни крути. Думай, Кармен! – Ещё я нашёл момент появления его амулета. Одежда меняется, а эта бутылочка из синеватого стекла – нет, – Валентино кликнул по столу когтем, и нужный постер выдвинулся на первый план. – А. Эта висюлька, да, – я припомнила стекляшку на шее Со, разглядывая изображение: позади танцора виднелся силуэт Зейцу. Красивый снимок. Огромный гианг и изящный дзирейр. Сейчас эти двое кружились в моём сознании, ожидая, когда сложатся все кусочки паззла. – Вэл, я правильно понимаю, что Зейцу с детства был бесшабашным и увлекающимся парнем? – В общем и целом, да, но при этом Зейцу тяжело было заставить надолго остаться на одном месте. – А вот здесь его как приштопали, – я указала на постер, – Поневоле заподозришь любовь. – Наша любовь отличается от вашей. Самки привлекают нас на время брачного периода, а потом… – Да-да, сильные и независимые, – перебила Валентино я, толком не понимая, почему я воспринимаю этот факт близко к сердцу, – Вы, кажется, фанаты дружбы. – Так и есть. Из-за того, что самцы вместе воспитывают потомство. Потомство. Я взглянула на Со. Не верится, чтобы его охранник проникся именно родительскими чувствами. Или я опять сужу по целой расе, будучи знакома только с одним представителем? Как же бесит! Припекло!! – Тебе снова нужно побыть одной? – как назло, подлил масла в огонь напарник. – Да, снова, – ядовито отозвалась я. Если честно, всё, что я хотела, это влезть в атту и поджать ноги, сделав вид, что меня вообще не существует на этом свете. Я делала так в далёком детстве: пряталась в шкафу или в дальнем углу, пока родители на повышенных тонах обсуждали ведение бизнеса. То же самое. То же ощущение беспомощности. Нутром чую, что луррэ прав, и с «Солейо» дело нечисто, а вот прощёлкать не выходит. С этими терзаниями я напрочь забыла о явно кудрявой шевелюре Зейцу, но благополучно вспомнила это, зажирая стресс у нашего белкового автомата. Вэл, конечно, свято верил в то, что это какая-то ошибка, так что спрашивать его бесполезно. Субъективность. То, о чём меня предупреждал Квату. Значит, в этой битве я одна. Так что я вытащила из чехла подарок Мибры и вернулась в библиотеку. Раздел экзобиологии. Развитые расы. Сначала – физиология. Увидев изображение, я больше ни секунды не сомневалась, что Зейцу не уложил гриву плойкой. Избалованный сыночек из знатного рода – его как пить дать спасли от ножа. Но почему я прицепилась к Зейцу и его фертильности? Из него убийца на расстоянии как из щенка шарпея. Да, он, быть может, в состоянии драться в ближнем бою, но по части расстояний преимущество было не на его стороне. Мозг, напрочь игнорируя мои попытки рефлексии, отдал руке сигнал взять с полки том, посвящённый политике. Смирившись, я зашуршала похожими на целлофан страницами. Со времён Рэравана и строя, похожего на племенной, где верховодил Совет Старейшин, гианги плавно перекочевали в элитаризм. Я даже нашла отгадку того, почему эта раса отдавала предпочтение маленьким ушам: большие уши диковинной формы были характерны для слабых особей, которые уповали на удачу и спаривались с самками после доминантных самцов. Уши играли роль скребка, позволяя частично удалить пыльцу соперника. Согласно справочнику, у гиангов до сих пор пользовалась популярностью подпольная операция по корректировке ушных раковин как у рэра. «Рэра, занимающие наиболее высокий статус, часто не прибегают к стерилизации» Вот это поворот! Так я и думала! Интересно, а что об этом думает Вэл? – Что он может думать? – проворчала я, вызывая из пола сидение, похожее на мятное драже, – Они же элита, наверняка есть какая-то модная отговорка, или, на крайний случай, «Так сложилось исторически». Жаль, библиотека не располагает родовыми книгами гиангов, я была более чем уверена в том, что Зейцу принадлежит к какой-то знатной, пусть и боковой, ветви. Это бы объясняло предоставленную свободу: убрать молодого повесу от опасности и вывести его на политическую сцену в самый неподходящий момент. Раз так, возможно, к Зейцу приставлена нянька из числа надёжных наблюдателей. Жаль, я не могу расспросить, знает он или она об этих странных смертях. Ради приличия я пролистала главу, посвящённую военным действиям. Гианги славились своей пехотой и вызывающим трепет ближним боем, но в этом мне сомневаться не приходилось, ведь я видела мускулы и Вэла, и Зейцу. Или я опять сужу о целом по части? Да успокоюсь я или нет?! Я закрыла том и уже собралась было уходить, как мне на глаза попалась тоненькая брошюрка, втиснутая между кирпичами гиангской экономики и торговли. «Несостоявшийся матриархат: забытая история гиангов». Я удивлённо выкатила глаза. Матриархат? Гианги явно верили в то, что самки предназначены исключительно для продолжения рода. Имя автора не дало мне намёка на то, какого он пола, но, как ни крути, труд явно находился в опале, судя по размеру и качеству исполнения. Это были археологические изыскания, и брошюрка, вынужденная маскироваться под сухой научный труд, пестрела иллюстрациями. Я прямо-таки чувствовала боль неизвестного мне писателя: всё то, о чём он рассказывал, заметалось его сородичами под ковёр (или, правильнее было сказать, под снег) долгие годы, если не столетия. Самки далеко не всегда были одиночками. Потомство не обременяло их, но в особо суровых условиях они всё равно сбивались в стайки, особенно в областях, близких к полюсам. Автору труда выпала честь исследовать заброшенный город, принадлежавший такой вот женской общине. Если сильный пол совершенно не заморачивался украшениями, думая в основном о практичности, самки создавали колье и бусы из раковин и жемчужин, и даже украшали свои хвосты, перевязывая шерсть затейливыми резиночками из сухожилий своей добычи. Благодаря более тонким и изящным лапам самки также освоили резьбу и обработку минералов. И тут… Я едва не выронила книгу из рук. Склянка на шее Со! Невероятно похожий, практически той же формы, только тот, что на фото, потёрт от времени. Что это?! «Бутылёк с благовониями. Предположительно, использовался самками, вышедшими из фертильного возраста» С благовониями? Я тупо уставилась на страницу. Неужели тупик? Да, благовония, да, склянка. Но разве Со с его успешностью не мог приобрести такую штуковину у какого-нибудь коллекционера? Нет. Вещь выглядела новой. Не мне ли, как дочери археолога, знать о том, что древности не таскают на шее. Так что либо Со заказал её изготовить, либо ему сделали подарок. А уж не за протекцию ли Зейцу?.. Я сфотографировала иллюстрацию на телефон, и, вернув книгу на место, пошла к выходу из библиотеки. Мой мозг бурлил, выстраивая цепочку событий. Со испачкал рыло в пушку, неважно, как, почему и из-за чего, но это стало заметно. Не слишком, но всё равно заметно. Опасаясь за себя, возможно, ожидая мести от родственников умерших, дзирейр решил, что ему нужен охранник. Логично, как по мне. И тут – Зейцу. Молодой раздолбай, сбежавший из-под родительского крылышка. Так себе выбор, парень ветреный, подолгу нигде не задерживается. Как его уговорили на этот раз? Я снова взглянула на амулет в виде бутылочки, который, казалось, вообще не собирался помогать мне в изысканиях. Благовония. Что за бред, пузырёк духов не заставит огромного гианга прирасти к месту, разве что… Разве что там феромоны самки. Мне показалось, что по позвоночнику пробежала искра. Фертильный гианг и шлейф феромонов порождают поистине неземную верность. Вот и отгадка, наконец-то! Я даже подпрыгнула на подходах к кабинету. О, поскорее бы поделиться этим с Валентино! И… я замерла у входа. Имею ли я право? А если Вэл утратит объективность? Что тогда? Но ведь это всего лишь версия, всегда остаётся идиотская вероятность того, что на шее Со красуется грошовое изделие с какой-нибудь барахолки, а Зейцу действительно испытывает возвышенные чувства к своему нанимателю. И вообще: я бы недалеко ушла со своей объективностью, когда мы вели дело Вигваллы. (потереть ухо) Что ж, если я не права, Квату может отругать меня, если хочет. Но позже. – Ты какая-то взволнованная. Что случилось? – Вэл, – я вздохнула, убедившись, что дверь закрыта, – Обещай выслушать то, что я скажу, не перебивая. Это важно. – Ладно, – от неожиданности гианг даже не сразу определился, сесть ему или всё же лечь, – Обещаю. Пожалуйста, начинай. Мне казалось, слова будут нелепо обрываться и цепляться друг за друга как репьи, но в какой-то момент поняла, что ошиблась. То, что я говорила, буквально текло, словно река во время паводка, но не мутная, а просто живая и стремительная. Валентино выполнил обещание, и заговорил только после того, как я кивнула, обозначив, что это всё. – Очень серьёзные обвинения, Кармен. – Знаю, – выдохнула я, раскурочивая крышку на бутылке воды, чтобы сделать пару глотков, – Конечно, может оказаться и так, что склянка Со – обычная побрякушка, но, как по мне, в таком случае, многовато совпадений и несостыковок. – Согласен. – Ваш феромон можно синтезировать искусственно? В лаборатории, например? – Да, но я ни разу не слышал о таком. Во всяком случае, это незаконно. Манипуляция инстинктами гражданина Ассоциации… Я не сразу поняла, что это за звук, но изрядно испугалась, осознав, что Вэл скрипит зубами. – Валентино, пожалуйста, держи себя в… лапах, – произнесла я, – Мы найдём того, кто за этим стоит, но сначала сосредоточимся на танце смерти. Нашёл что-нибудь? Мой недопёс мотнул головой, явно стараясь переключиться между раздражителями. Я прекрасно понимала негодование напарника, но никак не могла повлиять на ситуацию. К тому же, Вэл понимал, что дело Зейцу он разбирать не сможет в силу заинтересованности одной из сторон, и, похоже, бесился от этого ещё больше. Наконец, гианг совладал с собой: – Вообще, да, думаю, нашёл. Промежутки между смертями. – Да? – удивилась я. – Да, – Валентино легонько похлопал кончиками когтей по столу, вызывая схему, явно начерченную за время моего пребывания в библиотеке, – Сначала я поискал связь между жертвами. Никакой. Потом изучил временной промежуток, смотри. Я предполагала увидеть ровные отрезки времени, но меня ждало другое. – Они… сокращаются? – Похоже на то. – А вот здесь, – я указала на свободный участок, – По логике, ещё одна смерть, но её нет. – «Солейо» выступал в какой-то дыре на окраине, возможно, местные новости попросту не просочились в Мегасеть. – Должно было что-то быть, – я обошла схему кругом, хмурясь. – Может, мы упустили что-то ещё. «Солейо» предпочитает выступать на не самых продвинутых планетах. – Что? – я оторвалась от изображения, – Но это же абсурд, они ведь популярны. Помнишь, у них были высокие требования к оборудованию для шоу? Разве на, как ты говоришь, продвинутой планете возникли бы подобные накладки? – Практически исключено. – Что-то здесь нечисто, – я воздела глаза к потолку, будто там мог быть написан ответ. – На Земле уже была бы глубокая ночь. Тебе надо поспать. – Нет, – тут же заупрямилась я, видя, как Валентино достаёт из ниши под столом нечто вроде футона. – Да. – Я не хочу спа… – моё слово «спать» переросло в грандиозный зевок. – Отдых жизненно необходим для вашего вида. Не будешь нормально спать – перестанешь нормально функционировать. – Опять ты с этим выраженьицем, – проворчала я, глядя на распрямляющуюся текстуру предназначенного мне матраса. – Ложись, на нём удобно. Температура будет отрегулирована в соответствии с твоей собственной. – Ух ты, сколько же всё-таки удобных штук изобретено в галактике, – мечтательно протянула я, с некоторой опаской устраиваясь на отведённом мне месте. Удивительно: ощущение было, будто легла на воду. – Удобно? – поинтересовался гианг, подрабатывающий моей нянькой. – Спрашиваешь, – я повернулась набок, кладя руку под голову, – Жаль, здесь не предусмотрено одеяло. – Это не беда. На моё тело опустилось что-то похожее на тканый коврик. Какие-то ряды мелких волокон. О… Валентино укрыл меня хвостом! Сделав вид, что ничего не заметила, я с комфортом устроилась на восхитительном матрасе под не менее восхитительной «кисточкой» хвоста напарника. – Спокойной ночи, Вэл. – Доброй ночи. Как тепло. Он согласен не шевелиться, пока я сплю, я, представитель отсталой расы. Как же здорово, что в тот день Вэл оказался не собакой и открыл для меня подлинные масштабы обитаемого мира. Я задремала, пока мой мозг мусолил невысказанную признательность и образ Со – неявный, где-то на окраине сознания, и пару видео с его танцем, по-настоящему искусным, непохожим ни на что в галактике. И всё же было в нём что-то… Примерно как если бы павлин от неумелого хлопанья крыльями перешёл в бреющий полёт стрижа. Что-то неестественное, нехарактерное. Да, талант заставляет быть гибким, но что-то подсказывало мне, что Со – не тот случай. Его биография… белые пятна. Сирота, подобранный на окраине галактики торговым караваном. Плакал, что с ним жестоко обращались, ничего вразумительного. А потом – бабах! – и танцы. Вот так резко. Начало карьеры и полная славы жизнь. Вот только не слишком ли всё быстро? Со танцевал на узоре моих радужек, медленно вращаясь вокруг своей оси. «Привлекая добычу, литары в дикой природе исполняли своеобразный танец с вращением, закрывая смертельно опасные железы до подходящего момента» – Кармен? Кармен, проснись. Тебе приснился кошмар. – А? Пышный хвост плавно сполз с моих плеч, остановившись на талии. – Ты вздрогнула раз или два. Я решил, что тебе снится дурной сон. – Да… Наверное. – Как себя чувствуешь? Я потёрла лицо ладонью. Кажется, дрёма всё же смогла меня взбодрить. Удостоверившись, что я в порядке, Валентино снова повернулся к экрану: – Я нашёл ещё кое-что. Ещё две смерти в местных газетах. Некрологи. – Некрологи? – Да, – Валентино вывел оба материала на экран, – Надо заметить, жертвы были преклонного возраста. Упомянуто, где они умерли, но, похоже, это не вызвало подозрений. – Точно! – я стукнула кулаком по раскрытой ладони, – Вот почему нет паники! Он убивает тех, кто уже находится на грани жизни и смерти! – К тому же, такие жертвы слабее, – поддержал меня Валентино, внося изменения в график. Теперь сужающиеся промежутки между инцидентами стали чётче. – И ему не хватает, – мрачно заключила я, – Вэл? – Боюсь, нам пора на генеральную репетицию «Солейо». Успеем аккурат перед началом. – Почему ты не разбудил меня? – Тебе было необходимо выспаться. – Да, папочка, – саркастически протянула я, скрещивая руки на груди. Я и сама понимала, что пока мы не можем ничего предъявить Со. Разве что график. И склянку. И миф о литарах. Кабинет я покидала мрачнее тучи. Наверное, схожее чувство испытывает терьер, который физически не может обхватить зубами мяч для фитнеса. На Шуасине царил приятный вечер в мятных тонах. Основной массив зрителей уже зашёл, так что мы поспешили к охране. – Дипломатический ковен, – сказал Вэл, ища, где бы отсканировать своё удостоверение. – А что это за БОНГ? – заинтересованно покосился на меня охранник. – Я человек, – процедила я. – Ваша? – Кармен мой напарник, – ледяным тоном оповестил собеседника Валентино, выставляя вперёд запястье, – Никак не могу отыскать сканер. – А, не беспокойтесь, у нас их нет. Наша планета входит в объединение «Нет генетической травле». «Похоже, не работает» – мрачно заключила я, и тут меня словно пронзило. – Валентино, на минутку, – я тронула напарника за плечо. – Но нам уже разрешили войти. – Ничего страшного, я вас запомнил, – мягко пропел охранник, передумав говорить что-то насчёт меня после того, как я злобно зыркнула в его сторону. – Что такое? – склонился надо мной Вэл, убедившись, что нас никто не слышит. – Это объединение, о котором говорит умник, назвавший меня БОНГ-ом. Что это? – Небольшое объединение, которое борется против генетических сканеров. Некоторые расы редактируют свой геном с различными целями, и бывали случаи, что такие сканеры сигналили о том, что перед ними – БОГЭМ. У нас было несколько дел ещё до твоего прихода. – Клиенты выигрывали их? – Конечно, они же не... – БОГЭМ, – я почувствовала, как вздыбились волоски на моём теле, – Вот оно! – Что? – Со – БОГЭМ! Он ищет места выступлений таким образом, чтобы не проходить сканирование! – Говори тише, – легла на мою голову когтистая лапа. – Нет! – я негодующе отмахнулась. – Если ты продолжишь вопить, возникнет давка, и тогда жертв не миновать! – ощерились на меня тонкие острые зубы. – В нём гены литаров! – если можно орать шёпотом, то я только что успешно с этим справилась. – Мы должны остановить его до выхода на сцену, – Вэл повернулся к охраннику, – Где тут у вас гримёрки? – Но сэр, я не могу… – Согласно имеющимся у нас данным, кое-кто из участников труппы пронёс на шоу оружие. – Что?! – Мы делаем всё возможное, чтобы остановить его. А сейчас, – Вэл наклонился над охранником, словно айсберг над крохотной шлюпкой, – Нам нужно в гримёрку. Трясущаяся лапа протянула чип-карту от двери. – Перекройте выходы на сцену. Скажите, что сбоит какой-нибудь осветительный прибор, или ещё что-то в этом роде, но не провоцируйте панику. Их жизни в Ваших руках. – А… Ага. – Не понял. Громче. – Да, сэр, я всё сделаю! – Кармен. – Да? – вздрогнула я. Мускулистая шея опустилась на уровень моих колен: – Садись. Придётся бежать… Потом преисполнишься, живо! – Да, Вэл! – я поспешно устроилась на его бугристом загривке, и гианг рванул вперёд, словно сорвавшийся с поводка питбуль. Признаться, я всерьёз думала о том, что мой напарник решит брать дверь на таран, но он оставил на косяке лишь мимолётные царапины, всё же использовав чип-карту по назначению. Первыми, кто попался нам на глаза, были пришельцы из кордебалета, помогавшие друг другу с наложением грима. Грозно взъерошенный гианг явно произвёл на них должное впечатление, пока я, ни жива ни мертва, висела на загривке напарника, чувствуя наливающиеся синяки на всех отбитых в ходе скачки участках. Тишина была свидетельством их благоговейного ужаса. – Дипломатический ковен. Мне нужен Со. Одно из дрожащих щупалец указало в нужном направлении. – Вон. Едва Валентино сдвинулся с прохода, труппу как ветром сдуло. – Вэл, стой, – пользуясь случаем, я спрыгнула на пол, – Там Зейцу. Я уверена. – Да. Я его чую. – Не делай глупостей. – Не буду, если не будет он, – волоски на плечах и хребте моего напарника вздыбились, образуя подобие львиной гривы. – Ладно, – ничуть не убеждённая, я всё же постучала в дверь. – Кого принесло, мне скоро на сце… А, это вы, – дверь открылась, и на пороге показался дзирейр. Его лицевой диск обрамляли искрящиеся блёстки, – В чём дело? – Нужно поговорить, – я двинулась танцору навстречу, и он невольно попятился. – В чём дело, босс? Проблемы? – вынырнул из-за угла Зейцу, – Вэл, старик, ты чего задумал? – Поговорить? У меня вот-вот начнётся генеральная репетиция. – Знаю, но этого не будет, – я упёрла руки в бока, – Со, у нас есть основания считать Вас виновным в смертях зрителей. – Снова понеслось, что на этот… – Ты – БОГЭМ с генами литаров, – как отрезал Валентино, не прекращая буравить танцора глазами. Точнее, склянку у него на шее. – Да как вы смеете?! – взвился Зейцу. – Умение танцевать. Вечно закрытый тканью участок на груди. Мутное прошлое и странный выбор планет, на которых – вот это совпадение! – нет генетических сканеров. – Я всего лишь хотел есть. – Со? – если голос его хозяина огрубел, то тон Зейцу превратился в настоящий скулёж, – Со, о чём ты говоришь? – Меня сделали таким, – Со развязал ленту сзади, и обрез ткани упал, высветив смертоносную железу литаров, – Разве можно меня винить? Я никогда не забирал жизни молодых и сильных. Я ведь не виню тебя, Зе, если ты отправляешься на охоту? – Нет, но… Но… – Я хороший, – не давая времени на раздумья, принялся увещевать охранника Со, – Я твой друг. Твой босс, – дзирейр сделал шаг назад, поднимая бутылёк к морде Зейцу. Я видела, как грива веснушчатого гианга шевельнулась, а по телу пробежала волна. – Конечно, Со. Я знаю. – Прекрати, – процедила сквозь сомкнутые зубы я, – А не то... – Ты видишь, Зейцу? Эти двое хотят отнять меня у тебя. Защити меня, мой герой. – Отнять?! – мышцы на лапах охранника забугрились. Он смотрел на Вэла и только на Вэла. – Друг, прошу… – Ты мне не друг! Я порву тебя за моего Со! – Он убийца. – Заткнись! Удар двух тел друг о друга был такой силы, что я живо припомнила передачи о дикой природе и сцены драк морских слонов. Зейцу пытался сдвинуть Валентино, доказав своё превосходство, но по размеру и весу они были в одной категории. – Вэл, прекрати! – неизвестно зачем крикнула я. – Я не начинал, – проскрежетал зубами мой напарник, толкая Зейцу плечом. – Отзови его, – обернулась к Со я, – Ты делаешь только хуже. – И не подумаю, – на лицевом диске дзирейра застыло какое-то гаденькое выражение, – Я его повелитель. – Это низко и подло! – Я всего лишь хочу выжить, в этом нет ничего предосудительного. Эй, Зейцу, как закончишь с ним, буду ждать тебя у транспортного узла. – Я не дам тебе уйти, – загородила проход я. – Что мешает мне использовать мою железу? – пальцы Со небрежно похлопали по неровной чужеродной ткани, явно вшитой в его тело прижизненно. – Работай она так, как тебе хочется, не потребовалась бы помощь Зейцу. Я не пущу тебя, – в знак твёрдости своих намерений я раскинула руки, толком не понимая, что делать. Зато Со явно понимал и не горел желанием пачкать свои изящные лапки: – Зе, дорогой, меня не пускают туда, куда я хочу. – Что?! – веснушчатый гианг сделал ловкую подсечку, разворачиваясь ко мне, – Сейчас я это исправлю! – Кармен! – Вэл тут же вцепился в хвост сородича и тот упал. Раздался хруст – чип-карта, пустившая нас в гримёрки, сломалась. А моё тело сообщило, что больше не намерено обдумывать ситуацию, и будет действовать по наитию. Воспользовавшись тем, что Со отвлёкся, я цапнула склянку с его шеи. Верёвка лопнула, и трофей перешёл ко мне. Только сейчас я учуяла этот странный запах, не похожий ни на что другое, с нотками арбуза и морской соли. – И что ты будешь с этим делать? – скептически поинтересовался дзирейр, делая вид, что его не испугал мой внезапный выпад. – Зейцу, прекрати! – я подняла бутылёк вверх, но возня на полу гримёрки и не думала приостанавливаться. Вэл взял соперника в клещи, а тот, злой, как тысяча чертей, неистово колотил хвостом по полу, сметая косметику и наряды. Силы моего напарника иссякали, я чувствовала дрожание его натруженных мышц. – Какая же ты наивная, – едва ли не пропел Со, – Я мазался этим концентратом не один цикл, чтобы мой драгоценный увалень принял меня за любовь всей жизни. Не расстраивайся. Я восхищён тем, что вы разгадали мой маленький секрет, правда-правда. Но закончим на этом, мне в самом деле пора… Ты слушаешь? – Мазался, значит? – я перевела глаза на танцора и о, теперь-то он испугался меня по-настоящему. – Ты же не думаешь… Нет! Раньше, чем кто-либо смог мне помешать, я шагнула по направлению к двери, изо всех сил вцепилась ногтями в пробку и вылила на себя весь феромон до последней капли. – Зейцу! Ко мне обернулись оба гианга. – Кар…мен… – у Вэла, навзничь лежащего на скомканном ковре из шкуры неведомого мне животного, отвисла челюсть. – Не сметь! – заверещал Со, кидаясь к своему телохранителю, – Слушай меня! Только ме… Зейцу почти что играючи ударил своего босса наотмашь, да так, что тот влетел в экран, заменявший в гримёрке зеркало, и больше не шевелился. Я очень надеялась, что БОГЭМ только потерял сознание, но невольно порадовалась тому, что не пришлось ни о чём просить. – Кармен, назад! – в голосе Валентино прозвучал подлинный испуг. – Не волнуйся, я его контролирую. – Нет! Феромона слишком много! – Вэл кинулся на спину сородича, но тот встал на дыбы, и, попятившись, крепко впечатал его об стену позади себя. – Валентино!.. Оставь его в покое, хватит! В бельмах фертильного гианга погас последний огонёк разума, и тут я поняла. Вот почему Со мазался небольшими порциями драгоценного содержимого склянки. Управлял своим телохранителем через флирт, нежную влюблённость молодого дурачка. Доза концентрата, только что благополучно впитавшаяся в мои волосы и плечи, превращала меня в целый гарем самок, благоухавших, словно райские сады. Мозг Зейцу затуманился, он даже не видел, что я не гианг. Всё, чего он хотел – спариться здесь и сейчас. Спариться и тем самым убить меня, протаранив своей гривой мои сердце и лёгкие. – Не смей её трогать! – сделав невероятный финт, втиснулся между нами Вэл. – Ты как? – тронула бок напарника я. – Сойдёт, – быстро ответил он, – Найди где спрятаться. – Но… – Живо!! Живости не хватило: издав страшный звук, похожий на смесь шипения и воя, Зейцу кинулся на своего, как он полагал, соперника. Валентино сделал всё, чтобы смягчить удар, но столкновение с закрытой дверью всё равно выбило воздух из моих лёгких. Бежать было некуда, в гримёрке, превращённой в обитель хаоса, было слишком тесно. Я осознала очевидное: выйду из-за спины напарника – умру. Вот так вот просто. – Дверь заела? – поняв, что произошло, уточнил Валентино. – Да, – ответила я, чувствуя себя полной дурой. – Я бы вышиб, но если размахнусь, задену тебя… Угх! Зейцу снова кинулся на моего напарника, и я сжалась в комочек в просвете, отведённом мне в этом бессмысленном бою. Поняв, что таран плодов не приносит, веснушчатый гианг решил пойти другим путём: вывести на сцену тяжёлую артиллерию. По тени от опрокинутого софита я догадалась, что Зейцу переставляет лапы, собираясь бить хвостом. Я читала об этом в библиотеке. Удар может достигать такой силы, что взрослая особь в состоянии расколоть им ледяную глыбу, а в боях нещадно сечь противника вплоть до его отступления, или, если отступать некуда, до смерти. Болезненный спазм прокатился от моего горла до кончиков пальцев ног. Вэл погибнет из-за меня, а после него очередь будет и за Кармен. Удар жуткой силы заставил моего напарника скрипнуть зубами. Он сложил передние лапы крест-накрест, но это не помогло смягчить атаку: в воздухе закружились шерстинки, словно бритвой срезанные с запястий Валентино. Я снова подёргала ручку. Заорала «На помощь!», но по ту сторону явно не стояла очередь из горящих желанием оказаться нос к носу с осатаневшим гиангом. Вторая атака разрезала воздух со свистом, и в атмосфере гримёрки прибавилось длинных волосков с хвоста Зейцу. – Вэл, ты должен отойти. Иначе он тебя прикончит, – с ледяным спокойствием произнесла я. – Нет. – Я виновата. Мне и расплачиваться. – Ух!.. – Валентино содрогнулся от очередного удара, и я изо всех сил пожалела о том, что гианги не только выносливы, но ещё и фантастически упрямы. – Валентино, брось меня! – я пихнула его носком туфли. – Ни за что. Ты бы разве меня бросила? – Нет. – Кх… Это совпадает с моим… Р-р! Ответом. – Я не знаю, что делать! Да, признаю. Истерика была не лучшим вариантом, но эй, я же не репетировала свою смерть каждый день, чтобы выработать наиболее эффективную стратегию! – Думай, Карр. Ты справишься. Я оглядела гримёрку. Ничего, кроме разбитых вещей и валяющегося в отключке Со. Ну конечно! – Вэл, мне нужно прорваться к Со. – Зачем? – Чтобы растолкать его. Поверь мне. На счёт «три» я пробегу через просвет между твоей спиной и стеной. Зейцу кинется следом, а ты остановишь его. Ты сможешь это сделать? – Смогу. – И потянуть время. – С этим немного сложнее, – челюсти моего напарника открылись с влажным хлопком, и я всё поняла. Кровь гиангов прозрачная, но это кровь, поэтому придётся действовать быстро! – Раз! Два! Три! Какое счастье, что мои далёкие предки играли в салочки со львами и прочими милыми хищниками: я живо припомнила все преимущества спринта перед мощной тушей моего любвеобильного преследователя. Миг – и я была уже возле Со. Деликатно будить эту Спящую красавицу я не собиралась, и поступила не так, как полагается интеллигентным дипломатам. Я отвесила танцору пинка в челюсть такой силы, что его глаза раскрылись уже на середине пути от моей ноги: – Что… – Говори, как унять эту секс-машину!! – заорала я, хватая Со за шиворот. БОГЭМ, полностью удостоверившийся в том, что я чокнутая, на секунду лишился дара речи, но потом прищурился: – А то что? – А то вылью на тебя то, что осталось в пузырьке! – Блеф. Там ничего нет. – Рискнёшь проверить?! – я сунула злосчастную склянку прямо в лицевой диск дзирейра, – Мне тебя даже жалко не будет, обещаю! – В шкатулке есть транк, – мигом сменил пластинку Со, просчитав риски. – Где?! – На столе. Была, пока эти двое не смахнули… А, вон она. Действительно, нужный мне контейнер полёживал в противоположном углу комнаты. Не достать. Хотя… – Вэл! – крикнула я, – Транк в шкатулке! Слева от тебя! – Понял! – донеслось в ответ. – Зейцу! – я кинула бутылочку в противоположную сторону, и веснушчатый гианг поневоле отвлёкся на шлейф запаха: как раз для того, чтобы Вэл вытащил грозный на вид гибрид шприца и европейский вилки для розетки. Пневматический звук впрыскивания в ляжку фертильного гианга, и… И я поняла, что инопланетяне превосходят нас во многом, но не в изготовлении транквилизаторов. – Так и знал, – констатировал лежащий возле меня Со, – Два мозга позволяют перераспределить лекарство и не дают телу сразу же рухнуть в беспамятстве. Да, это было верное замечание. А ещё, похоже, укол разозлил нашего Казанову, и на Вэла посыпался целый град ударов. И я решилась. – Зейцу! Живо сюда!! Узкие челюсти медленно отодвинулись от горла моего напарника. Самка, да. Чуть не забыл. Победил, вот и награда. Он заковылял ко мне, потрёпанный, безумный, заторможенный и дрожащий от ран, только начавших сообщать ему о масштабе повреждений. Его леди ждала с распростёртыми объятьями. Вот только я отличалась от мирных самок гиангов, просто сдающихся на милость победителя. А ещё я была знакома с их историей. Рэраван. Культура. Всё началось с насилия, невиданного прежде. Когда Зейцу опустил голову, я вцепилась в его гриву и рванула изо всех сил. Точно не знаю, ощутил ли мой подневольный ухажёр боль и осознал ли, что произошло, но он резко замер, словно игрушка, у которой вытащили батарейки. В моих зажатых до белизны пальцах щерились волнистые тычинки. Совсем как Рэраван давным-давно, я пресекла бессмысленное кровопролитие. Правда, я сомневаюсь, чтобы Рэравана хватали поперёк туловища по итогам проделанной работы. – Вэл? – тихонько идентифицировала схватившие меня лапищи я, даже не зажмурившись от грохота двери: кто-то выбил её по ту сторону. – Мы получили сообщение, – это был Квату собственной персоной, но я не сразу узнала его из-за атмосферного фильтра, превратившего нашего босса в подобие кабарги. Валентино молодец, подумалось мне, он передал все данные Квату, пока я строила план. Но куда, скажите на милость, меня тащат? Разве нельзя поприсутствовать на задержании Со? Что задумал мой недопёс? Или слишком горд, чтобы обрабатывать раны при всех? Может, это какой-то неизвестный мне кодекс гиангов, или… Или он собирался, хорошенько размахнувшись, бросить меня в озеро неподалёку от здания театра. Бред, скажете вы. Да вот только именно это Валентино и сделал. – Кха! – осознав, что произошло, я мигом вынырнула на поверхность, но когтистая лапа снова утопила мою голову. Вытащила, дала сделать вдох – и снова погрузила. Я извернулась, принимаясь колотить руками и ногами по гиангу, но мой напарник, возомнивший себя какой-то садистской версией Иоанна Крестителя, продолжал планомерно застирывать меня в местном водоёме, пока к нам не подскочил изрядно встревоженный Квату: – А ну живо отпустил её! С ума сошёл?! – Всё хорошо, хорошо, – я уже поняла, что Валентино старался избавить меня от феромона: рядом с моими плечами плавали масляные капельки. Правда, грубость это не объясняло. Даже шея заныла. – Вэл, я знаю, ты расстроен, но мне было страшно и больно. Объяснись. – Запах, – мой напарник выглядел на редкость растерянно, словно только сейчас осознал собственные действия. Его передние лапы обвисли по бокам туловища, словно безжизненные плети. Из многочисленных ран и царапин медленно сочилась прозрачная кровь. – Вэл, всё хорошо, я это отмою, вот увидишь. – Увижу? Увижу?! – он затряс головой с настоящей болью в глазах, – Ты расплываешься! Я словно стал Зейцу, вижу его извращённым инстинктом! У тебя нет чётких границ, словно передо мной мираж! Выйдя их воды, я сделала шаг ему навстречу. – Кто ты такая?! – Я – это я, Вэл, – мои руки бережно обхватили голову гианга, и я коснулась его лба своим, – Ты всегда можешь дотронуться до меня, если глаза тебе врут. – Кармен… – его лапа неловко приобняла меня за плечи. – Было страшно, но всё уже закончилось, – мягко увещевала его я, гладя причудливый завиток уха, – Мы добились ареста Со. Зейцу передадут на родную планету, и, я надеюсь, разберутся, почему он не был стерилизован и кто за этим стоял. А тебе нужно обработать раны. Ты дрался как тигр. – Больше… блокировал… Кармен? – Спасибо что не оставил меня в опасности, – я обняла его за шею, зарываясь носом в жёсткий мех, – Мне очень жаль, что ты пострадал. – Раны ерундовые, не думай об этом, – его голос зазвучал заметно спокойнее, – Фруп живо меня подлатает. – Отлично, – я отстранилась, смахивая со лба прилипшую прядь, – А теперь предлагаю вернуться в наш кабинет, если честно, водичка в озере была не слишком-то тёплой. – Да… – Валентино повертел головой, снова разглядывая меня, – Да. Идём домой. «Ерундовые раны» привели Фруп в суеверный ужас: – Что за варварство было на этом задании?! Я отвернулась, всё ещё пожираемая угрызениями совести. Бравада Вэла с лозунгом «Да мне не больно» совершенно не успокаивала. Если подумать, я могла найти решение лучше, но на тот момент… В чувства меня привёл аккуратный шлепок хвоста по лопаткам. – Просила же не двигаться! – завопила Фруп с другого конца медотсека. Вэл, вытянутые лапы которого прилежно латал медицинский биопринтер, тут же сделал вид, что отродясь стоял на отведённом ему месте и понятия не имеет, что значит двигаться. Осознав, что делаю только хуже, я встряхнулась, ободряюще улыбнувшись. – Ты странно пахнешь, – заметила наша лекарка, вдоволь побурив взглядом неподвижную спину моего напарника. – Немного феромонов, ничего такого, – отмахнулась я, – Схожу в душ. По правде сказать, мою голову едва ощутимо жгло, но я, как примерная девочка, оставила подозрения при себе и лишь тщательнее намылилась в душе, скребя кожу ногтями. Я должна отмыться как следует, чтобы не тревожить Вэла, думала я, пятый раз смывая шампунь. У меня перед глазами до сих пор стояла сцена у озера, а изнутри нещадно скреблась совесть. Вроде бы все целы, не считая Зейцу и его фертильности, ну или хотя бы живы, но… Интересно, у других дипломатов тоже бывают такие экстремальные стажировки, или «повезло» только мне? Даже самое спокойное наше дело – «Счастливая лапка», было наполнено моральными муками, а поиски Ву загнали меня в слизистую паутину жуткого хищника, изображение которого я нашла позже и изо всех сил желала забыть увиденное раз и навсегда. Если честно, после такого боевого крещения я и придумать не могла, что за дела ведут мои коллеги. Должно быть, они спасают миры от аннигиляции, или предотвращают войны, или… Или раскрывают заговоры со склянками феромонов. Странно, но уверения Квату в том, что это дело передано Совету гиангов, никоим образом меня не успокоило. Чувство надвигающегося ахтунга особенно хорошо развито у людей, воспитываемых раздражительной матерью, и мои датчики исподволь подсовывали сознанию оранжевый уровень тревоги, пока я влезала обратно в одежду. В теле поселилось какое-то натяжение, но я полагала, что именно так ощущается ответственность – взрослая ответственность, заставляющая просчитывать все шаги на пути, ведущем в будущее. – Не знаю, что это за духи, но они определённо мне по душе, – пропела маман, заглянувшая в мою комнату убедиться, что её дочь надела именно платье и туфли, а не кугуруми и домашние тапочки. – Я старалась, – прилежно отозвалась я. Странно. Мне казалось, что я смогла полностью отмыть этот негодный феромон, а оказалось, он просто замаскировался под призрачный шлейф аромата. – Во всяком случае, поторопись, гости уже собираются. – А разве не ты говорила мне, что красивую женщину ждут всегда? – внезапно подмигнула матери я. Моя родительница так и застыла в дверном проёме: – А… Да, конечно, милая. Ты у меня самая красивая «Враньё» – совершенно спокойно констатировала про себя я, ещё раз заглядывая в зеркало, чтобы рассмотреть линию роста волос. Мне кажется, или после испытания секретного оружия Со они стали жёстче у основания? – Вэл? – окликнула напарника я, – Вэл, нам пора идти. Тишина. Немудрено. При гостях мой недопёс предпочитал прятаться в своём бункере. Наверное, снова почитывает «Иллиаду», а то и до «Декамерона» добрался, как знать. С того случая Валентино стал более замкнутым, и я не считала себя вправе осуждать его. Как-никак, нужно было время, чтобы элементарно прийти в себя. Хотя мне бы очень хотелось, чтобы Валентино был со мной в этот вечер. Я ненавижу маминых фальшивых друзей и бесконечные улыбки, которые заставляют моё истинное «я» прятаться на недосягаемой глубине. Что ж, судя по всему, меня не разбил внезапный паралич или чесотка, так что отделаться не выйдет. Нацепив приличествующее случаю выражение лица, я вышла во двор, всё ещё оглядывая окрестности в надежде обнаружить где-нибудь Вэла. – А вот и жемчужинка дома! – навис надо мной субъект в светлом костюме. Имя этого типа я забыла. Не могу с собой ничего поделать: если человек мне неприятен, мозг отправляет данные о нём куда-то за пределы своих складок, уверенно мотивируя это посттравматическим синдромом. Как и в этот раз. «Жемчужинка», тьфу. – Добрый вечер, – тем не менее, натренировано улыбнулась я. – У меня есть для тебя сюрприз, солнышко! Сегодня я познакомлю тебя с Брауном-младшим. «Небеса упаси» – Какая славная идея! – не дав мне ни шанса на защиту, подскочила моя маман, – Дилан, ты чудо! Они непременно подружатся! Изобретателям на заметку: создайте, пожалуйста, невидимый пластырь от спонтанного закатывания глаз. Высшее общество будет вам признательно, и я даже думаю, что вы сможете не работать до конца жизни, просто продавая свой эксклюзивный товар. – Скоро моей малышке 16, думаю, мы организуем славную вечеринку. – И она будет блистать в новой коллекции Ваших невероятных украшений, дорогая Сесилия? – тут же подпел хлыщ. – А то как же! Нет, я никогда не перестану восхищаться деловой хваткой маман: включать в рекламную кампанию собственную дочь это просто, эффективно и бесплатно. Я с тоской взглянула на столик с закусками. Птифуры с королевской креветкой, мидии на льду, Вэлу бы понравилось. Среди этих фальшивых лиц, занятых исключительно собственным обогащением и статусом, я с необычайной силой желала видеть моего единственного настоящего друга. Браун-младший, которого всё же выволокли ко мне, оказался явно скучающим под крылом папочки существом 17-и лет от роду. Я на него впечатления не произвела – с такими деньгами парень явно видел девушек и красивее – но мы честно отыграли ритуал знакомства и разошлись по разные стороны двора, едва родители потеряли бдительность. Дабы маман не заподозрила меня в том, что я отшила, или, того хуже, послала это восхитительное создание куда дальше нашего двора, я завязала разговор с её давним бизнес-партнёром, которого я худо-бедно, но всё же знала. К тому же, я услышала отрывок беседы о политике и не смогла сдержаться: – Мистер Гудмен? – А? А, привет, Кармен. Прелестное платье. – Благодарю. Мистер Гудмен, не подумайте, что я подслушиваю, но мне показалось, или Вы говорили о политике с тем джентльменом в красном галстуке? – О! – брови пожилого афроамериканца изумлённо приподнялись, – Да, действительно, такое было. Тебя что-то интересует? Я кивнула: – Чисто теоретический вопрос. Мы в школе… дискутировали. – Я заинтригован, расскажи. – В общем… – я помедлила, оценивая дислокацию маман, – Представьте себе государство, в котором власть сосредоточена в руках элиты, выделенной по какому-либо признаку. – Так. – Женщины в этом государстве рассматриваются исключительно как продолжательницы рода. – Понимаю. Государством правят мужчины? – Да. – Хм, напоминает султанат Османской империи, – мистер Гудмен погодя съел маленькую корзиночку с красной икрой, – Прошу, продолжай. – Допустим, люди этого государства очень продвинуты в техническом плане и могут контролировать демографическую ситуацию, создавая банки половых клеток. – Так-так, а вот это уже интересно. – По закону, стерилизации подлежат все мальчики, а вопрос обзаведения потомством зависит от того, каких успехов мужчина добился на том или ином поприще. Мистер Гудмен поперхнулся шампанским, и я уже было сочла свою идею провальной, но мой собеседник решительно замахал ладонью, прервав мои неловкие извинения: – Прости-прости, это показалось мне кардинальным решением, но, быть может, приемлемым для далёкого будущего. Мне уже не терпится узнать суть вопроса! – Представьте, что в другой стране находят мальчика родом из этого государства. По документам он стерилизован, по факту – нет. Как такое могло произойти, если строгие порядки и продвинутость технологий могли обеспечить необходимый уровень безопасности процедуры? – Хм. Он из элиты? – Да. – Его сослали намеренно? – Думаю, что он, скорее, сам отправился на поиски приключений. – Ага, – мистер Гудмен улыбнулся, – Непослушный юнец, значит. Этого следовало ожидать. – Не уверена, что поняла Вас. – Видишь ли, солнышко, когда я был помоложе, у меня был пёс породы алабай. Он достался мне от отца, но я совершенно не мог сладить с норовом этого зверя: Блай не был кастрирован и время от времени превращался в сущего демона. Передо мной как наяву встал Зейцу, издававший свой жуткий брачный рёв. – Так вот, после известной процедуры у ветеринара приступы буйства закончились. В случае вашей – как бы это назвать – теоретической ситуации, я бы заподозрил, что стоит, как говорят французы, искать женщину. Думаю, мать. – Мать? – Да. Жёны правителей Османской империи не имели власти, доступной мужчинам, но при этом мастерски плели интриги, понимая, что как только власть мужей придёт к концу, в претенденты на престол будут метить все сыновья разом. Выигравший, а равно и его мать, получат власть над огромной империей. Есть, за что бороться. Всё же, как бы мы, мужчины, не кичились, в доме или дворце власть всё равно сосредоточена в руках женщин, – мистер Гудмен улыбнулся, поворачиваясь на оклик, – Прошу меня простить, бизнес, сама понимаешь. Но мне было очень приятно поболтать с тобой. – И мне, – совершенно искренне ответила я. Женщина, значит, и не просто женщина, а мать. Занятная версия. Как ни крути, я не могла не думать о произошедшем. Я беспокоилась из-за того, что пострадал мой напарник, а факта этого не могло изменить даже то, что Фруп смогла залечить его раны. Некоторые шрамы не заживают. Никогда. Зейцу был его товарищем, и Вэл искренне желал ему добра, но не мог снять с глаз шоры относительно того, что их правительство абсолютно точно было необъективно. Лично я и вообразить не могла, чтобы мать Зейцу в одиночку могла помочь любимому чаду избежать процедуры холощения и все эти годы держаться от родной планеты как можно дальше. Бутылочку с феромонами, возможно, и правда выдала, но насчёт остального… Знала бы маман, чем занят мой мозг на званом вечере! Моментами мне приходила в голову мысль, что было бы, узнай родительница о моей двойной жизни. Гордилась бы мной, или приторочила бы любимый ярлык «Вся в отца», означавший, что я снова огорчила её и затуманила собственное будущее?.. – Что за лицо? Легка на помине. – Всё в порядке, – мигом привела в порядок нужные мимические мышцы я, – Так, думаю. – О чём? – О политике. Лицо маман вытянулось: – О политике? – Ага. Мы тут немного подискутировали с мистером Гудменом … Да не волнуйся, он не умчал в закат, мы действительно интересно поболтали. – А я и не волнуюсь, с чего бы, – моя родительница пригладила волосы, что лишь убедило меня в её беспокойстве, – Вот что меня действительно беспокоит, так это то, что ты изменилась. – В каком смысле? – Не знаю. Повзрослела, наверное. – Разве это странно? Мне почти 16. – Ты… – маман явно ступала на неизведанную территорию, – Отдаляешься от меня. – Это неправда. – Правда. – Нет, мам, – я посмотрела ей прямо в глаза, – Неправда потому, что мы никогда не были по-настоящему близки. Я это сказала? И ад не разверзся под моими ногами, готовый забрать меня на веки вечные? – Но… Как это… – Ничего необычного, – я даже смогла улыбнуться, – Просто мы – разные, вот и всё. У Преисподней только что был второй шанс – и снова нулевой результат. А ведь я даже не ощущала вины за то, что озвучила правду, годами вертевшуюся где-то под моими лёгкими. Вид у той, что звалась моей матерью, был едва ли не такой же, как при первом столкновении с гипнозом Вэла: – Я… пойду к гостям. – Конечно. А я, пожалуй, поищу, куда запропастился мой драгоценный пёс. Серьезно: уже гребешки принесли, Валентино пропускает самое вкусное из того, что может заинтересовать его на этой отсталой планете! От методичного осмотра тёмных глубин столов, застеленных скатертями, меня оторвал самый подлый трюк в резерве организаторов званых вечеров: заигравшая музыка. Я тут же захотела, чтобы Вигвалла заново растерзала моё ухо. Всё лучше, чем танцы. Сейчас Браун-старший притащит Брауна-младшего, а я… Я оглянулась. Конечно же, маман уже сторожит меня, чтобы никуда не спряталась. – Пойми, я забочусь о твоём будущем. – Разумеется. – Мадам Фэйр? Позвольте украсть Вашу очаровательную дочь на танец. – А… – моя родительница вознесла глаза на высокого черноволосого субъекта в сером смокинге, – Мы знакомы? – Да, мадам. Мы пересекались в Норвегии, на форуме, посвящённом раскопкам в вечной мерзлоте. Я с недоумением разглядывала внезапно заинтересовавшегося мною взрослого. Мы что, в сценарии а-ля «Знакомьтесь, Джо Блэк»? – Действительно, – наконец, сдалась моя родительница, – Помню. Только фамилия… – Валентайн, – от перевёл светло-серые глаза на меня и слегка улыбнулся, – Здравствуй, цветочек. Потанцуешь со мной? Я без экивоков подала руку, изрядно удивив маман. – Вэл, ты что вытворяешь?! – зашипела я, едва мы вышли в круг танцующих, – На нас все пялятся! – Давай притворимся, что их нет, – на мою талию легла замаскированная когтистая лапа, и я согласно вложила ладонь во вторую, ощущая под пальцами замаскированный мех моего напарника. В тот момент я была слишком удивлена, чтобы признать очевидное: такая выходка была совершенно не в стиле знакомого мне вдумчивого гианга. Решив, что это ни что иное, как уловка для того, чтобы обсудить наше недавнее дело, я встала к нему поближе: – Валентино, я чувствую, что с Зейцу что-то нечисто. У меня есть версия. Знаю, что тебе нельзя расследовать это дело как заинтересованной стороне, но… – Кармен, – его взгляд потеплел, и я вдруг разглядела грусть за маскировкой и белыми буркалами, – Забудь об этом. Давай просто… насладимся вечером, ладно? Вот теперь в глубине меня неведомый датчик очнулся ото сна, сигналя, что происходящее не просто странно, а очень странно. Валентино не был силён в эмоциях, но когда всё же проявлял их, я терялась. – Что… случилось? – наконец, выжала из себя я. – Я ухожу. – Куда? – Домой. На Миту. Так называется моя родная планета. – Надолго? – я не смогла справиться с волнением. Тон напарника настораживал. – Боюсь, что больше мы не увидимся. – Чт… Как?! – я вцепилась в локоть гианга, заглядывая ему в глаза, – Почему?! Это из-за того, что ты дрался с Зейцу?! – Да. – Но это я его покалечила! – Т-с-с-с, я взял ответственность на себя. Ты не при чём, и действовала, защищая свою жизнь. – А ты, что ли, нет? – я повернула его лицо (морду) к себе, – Возьми меня на Миту, я всё объясню! – Нельзя. Ты не гианг. – Но Вэл… – во мне разбухало желание разреветься от безысходности. – Этим танцем я хотел выразить тебе признательность за то время, что мы были напарниками, – мы повернулись в такт музыке, и Валентино продолжил, – Не хочу ни на что намекать, но вообще-то я принадлежу к довольно неуклюжей расе. Мне стоит большого труда не наступать тебе на ноги. – И у тебя отлично получается, – я старалась не моргать, предоставив слезам шанс впитаться обратно. – Надеюсь, я не покажусь тебе пафосным, если скажу, что работа бок о бок с тобой смогла изменить моё представление об… отсталых расах. – Развивающихся, – с горьким смешком поправила напарника я, зная, что он нарочно произнёс это слово. – Я рад, что мне выпало работать именно с тобой. Ты удивительное существо. Пожалуйста, сохрани себя и приумножь то, что делает тебя особенной. Я договорился, чтобы ты осталась в дипломатическом ковене, скоро тебе подыщут подходящего напарника. – Мне не нужен другой напарник, мне нужен ты! – Прости, – музыка стихла, и он мягко отстранился, – Обещаю: я никогда не забуду тебя, что бы ни случилось. А теперь мне пора. Смотри. Я оглянулась туда, куда указывал Валентино. В стороне ближе к пустырю темнели силуэты нескольких существ. Они были в маскировке, но я уже приноровилась узнавать черты гиангов. И эти меня ужаснули: массивные, минимум в половину крупнее моего напарника. – Вэл… – моя рука повисла в пустоте. – Прощай, Кармен. Береги себя, – он помедлил, и, так и не дождавшись от меня слов, быстрым шагом направился к своим сородичам. Валентино уже не видел того, как по моей левой щеке, ничем более не сдерживаемая, покатилась одинокая слезинка. – Кармен?.. Карр, что случилось? – ко мне подбежала маман, тряся за плечи, – Этот человек тебя обидел? Скажи что-нибудь, Кармен! Я подняла глаза на мать, а потом – на пустырь. Там уже никого не было. – Он сказал… – потребность врать и изворачиваться даже в такой момент жгло меня изнутри словно лава, – Что видел на обочине пёсика, очень похожего на моего. Валентино нигде нет, и… – О, милая… – получив исчерпывающую версию произошедшего, маман заметно успокоилась, – Это совсем необязательно твоя собака. – Да, я тоже так думаю, – я вытерла слезу запястьем и снова выпрямилась, – Рано горевать, ещё есть шанс. И я, – мой взгляд остановился на пустыре, тонущем во мраке вступающей в законные права ночи, – Не собираюсь прощаться.