Born under scorpio skies

      Джисон и Минхо провели следующие дни в постели, обнимаясь с котами и помогая старшему прийти в норму. Не то чтобы у него была какая-то серьезная травма, но Хан отказывался оставлять его одного после инцидента в доме, а главное, после того, что мужчина сказал на следующий день.       В один из дней они просто лежали на кровати, голова Минхо была на груди Джисона, и он мог слышать биение его сердца, в то время как младший нежно играл со своими волосами одной рукой, а другой гладил Минхо по голове. Это успокаивало. Это было по-домашнему. Это было то, что нужно Джисону, чтобы наконец-то получить ответы на свои вопросы. – Ангел? – Минхо хмыкнул, его глаза были закрыты. – Твои кошмары... связаны с этим человеком? – Его возлюбленный вздохнул и сел на кровать. – Думаю, нам нужно поговорить об этом, да? – Младший сел на кровать, скрестив ноги. Он взял руки Минхо в свои и мягко сжал их, чтобы успокоить его. – Мои кошмары всегда одни и те же, иногда они меняются, но обычно это повторяющиеся сны. Я один в комнате, где мы были, привязанный к кровати. Потом каким-то образом мне удается освободиться и выбраться из дома, но дом находится не в городе, а в лесу, и там всегда ночь. – Минхо глубоко вздохнул, его глаза по-прежнему были устремлены на колени. Он продолжал говорить, а Джисон внимательно слушал его. – Тогда я начинаю бежать по лесу, потому что знаю, что за мной кто-то гонится, хоть я и не вижу никого. Иногда я вижу тень или светлые глаза между деревьями, но больше ничего. А потом, я бегу, бегу и падаю на землю, и как раз когда я пытаюсь встать, кто-то нависает надо мной, прижимая мое тело к земле. – К этому моменту Минхо уже дрожал. Рассказывать о сне или кошмаре всегда неловко, потому что никогда не удаётся точно описать, что ты видишь или чувствуешь, так как это что-то очень личное, но Джисон каким-то образом смог почувствовать ту же тревогу и удушающую атмосферу сна. – Кто-то рычит мне в ухо. Я не вижу, но знаю, что у человека есть нож. И как раз в тот момент, когда он собирается ударить меня ножом, я просыпаюсь.       Хан ничего не сказал, и просто наклонился, чтобы обнять дрожащего Минхо, притянув мужчину, который до смерти боялся, что его сон сбудется, к себе. В конце концов, они оторвались друг от друга, и Джисон нежно вытер слёзы на щеках Минхо большими пальцами. – Всё хорошо. Теперь ты в безопасности – Минхо кивнул, на его лице появилась слабая улыбка, и он посмотрел на младшего нежным взглядом. – Я люблю тебя. – У Джисона перехватило дыхание. Минхо сказал это впервые, хотя Хан не был уверен, что это новое чувство для старшего. – Я тоже тебя люблю. – Коп чмокнул Минхо в нос. – Очень сильно, ангел.       Минхо работал в своем кабинете, пока младший лежал на полу и играл с котами. Был прекрасный осенний вечер, заходящее солнце уже раскрасило небо красивыми брызгами красного, оранжевого и тускло-розового цветов. Джисон посмотрел в окно, а затем на Ли, и его сердце стало таким же мягким, как сахарная вата.       Хан любил Минхо. Это было ясно, и младший не хотел больше этого отрицать, он наконец-то смирился с тем, что любит мафиози. Но от этого, боль не стала меньшей. Парень чувствовал,будто предает всё, ради чего работал, будто предает своих друзей, как в полиции, так и в Кле. Он чувствовал, что предаёт Минхо за то, что лжет ему, или, скорее, скрывает правду. И что хуже всего, младший чувствовал, что предаёт самого себя, за то, что влюбился в Минхо, за то, что скрыл от полиции улики о Кле, за то, что хочет спокойной жизни со своим возлюбленным.       Джисон был погружен в свои мысли, когда в кабинет с серьёзным лицом ворвался I.N.. Младший посмотрел на Хана обеспокоенными глазами и сел напротив Минхо. – У нас проблема. – Минхо поднял голову, посмотрел на младшего и приподнял бровь, давая понять, чтобы тот продолжал говорить. Парень посмотрел на Джисона. – Помнишь сделку, которую вы заключили пару дней назад? – Хан кивнул, подходя ближе к столу. Это была обычная сделка, просто несколько стволов, не самых хороших, для мелкой банды, ничего особенного или подозрительного. – Ты мог привлечь внимание копов. – Сердце Джисона пропустило пару ударов. Это было невозможно, он ведь сказал им, что они не должны вмешиваться, не сейчас. – Я видел, как полицейский шнырял вокруг твоего дома. I.N. достал фотографию с камеры наблюдения, и Джисон посмотрел на неё.       Чёрт. Чанбин.       Минхо нахмурился и взял фото на руки, изучая его пытливыми глазами. – Мне это не нравится, он слишком близко. – Старший посмотрел на Джисона, и младшему на секунду показалось, что он снова смотрит на Ли Ноу, но вскоре глаза мужчины смягчились, и он опять посмотрел на фото. Хану совсем не нравилось это слабое проявление босса мафии в Минхо. После инцидента в доме и признания на следующее утро Ли стал более осторожным, как будто наконец-то начал ценить свою жизнь, и Джисону это нравилось, потому что так было гораздо легче его защищать, но он не мог этого сделать с Ли Ноу, который не ценил ни свою жизнь, ни жизнь других людей. Хан глубоко вздохнул. – Мин, ты доверяешь мне? – Минхо поднял голову и посмотрел на Джисона, уверенно кивнув. – Тогда, думаю, я знаю, как решить эту проблему. Я уеду из штата на пару дней, один, дам себя увидеть, может быть, оставлю пару трупов с нашей меткой. Это отвлечет их от здешних мест.       Минхо, казалось, некоторое время размышлял над этим, глядя на фотографию. Ему не нравилось, что кто-то так близко подобрался к его Хани, он бы оторвал им голову, если бы они посмели попытаться что-то сделать парню, но убийство полицейского только привлечет больше внимания. – Хорошо. Я доверяю тебе это. Но будь осторожен, хорошо? – Джисон подошёл ближе к Минхо и поцеловал его, улыбаясь. – Хорошо. – Фу, мерзость. Не нужно показывать свою привязанность передо мной. – сказал самый младший, вставая и направляясь к двери. Минхо тихо засмеялся и похлопал по коленям, давая знак Джисону сесть, что тот и сделал. – Обещаешь, что вернешься? – Обещаю. Дня через три, максимум через пять. Ты даже не заметишь моего отсутствия. – Мужчина обнял Хана, обхватив его за талию. – Мне не нравится, когда копы так близко к тебе. Это меня злит. – Джисон хотел рассмеяться. Он слишком сильно всё это ненавидел. – Они не подойдут близко, я обещаю. Перед тем как уйти, я загляну к себе домой. Я уверен, что забрал всё важное, когда Хёнджин отвез меня туда, но хочу убедиться. – Минхо кивнул, уткнувшись лицом в грудь любимого. – Останешься на ночь? – Конечно. Я уйду завтра.       На следующий день он покинул убежище до того, как Минхо проснулся. Он знал, что его сердце разорвётся, если ему придется попрощаться с мужчиной, даже если он вернётся через пару дней. Парень взял одну из машин и поехал к своему старому дому. Там Хан взял телефон и набрал единственный номер, который был зарегистрирован в нём. – Джисон? – Ты что, с ума сошел?! Почему ты решил, что было хорошей идеей прийти? Кле теперь следит за тобой, придурок. – Хан услышал, как Чанбин хмыкнул. – А чего ты, блять, ожидал? Последний раз мы общались с тобой больше двух недель назад. Ты сказал, что свяжешься с нами, как только разберешься с детьми. Сгоревший дом неделю назад было рук Кле, верно? – Я расскажу вам всё позже. Ужин. Ты знаешь где. Привези Чана, я привезу документы. – И с этими словами он положил трубку.       Пока парень ехал на ужин, он почувствовал, что его сердце сжалось, как будто кто-то с силой сдавливал его, оставляя едва достаточно места, чтобы нормально дышать. Он должен быть умнее Чана и Чанбина, умнее полиции, умнее Минхо. Если он сделает правильные решения, то сможет получить всё, пока не придумает лучший план. Сейчас его единственной целью было убедить Чана и Чанбина в том, чтобы они дали ему больше времени побыть в Кле. Затем, он попытается убедить Минхо уехать с ним.       Парень первым прибыл на ужин. Это было небольшое уютное местечко в тридцати минутах езды от границы штата. Это было место, которое они решили выбрать для встреч во время миссии Джисона. Он заказал чёрный кофе и полноценную порцию еды. Через десять минут после его приезда Чан и Чанбин вошли в заведение и уселись рядом с Ханом. – Ты изменился. – Джисон поднял голову и хмуро посмотрел на Чанбина. – О, я тоже рад вас видеть, ребята. Я в порядке, спасибо, что спросили. Как вы? – Чан вздохнул. – Хорошо. Но ты должен понять, ты уже очень долго с Ли Ноу, мы беспокоимся. – Джисон понимал это, так как в конце концов, они были его друзьями, и конечно, они волновались. Но в то же время это задевало его самолюбие. Парни знали, что он хорошо выполняет свою работу, и никогда не сделает глупостей.       Хан глубоко вздохнул и отдал им папки с записями, которые делал во время пребывания в Кле. Там были заметки, фотографии, сделки... Всё, чтобы сделать их счастливыми. А также некоторые ложные улики и информация, но какие именно, они узнают только через полгода или около того после начала расследования, по крайней мере, Джисон на это надеялся. – Вот всё, что у меня есть на Кле. Дело с детьми было скорее связано с тем, что сутенер думал, что сможет заключать сделки на территории Кле, дети были второстепенными, так что беспокоиться не о чем. – Чан и Чанбин начали рассматривать фотографии. – На какой из них Ли Ноу? – Хан указал на фотографию одного из парней, которые были с ним и Минхо в тот день, когда его подстрелили. Чан только хмыкнул и продолжил рассматривать остальные фотографии, на которых также были люди, которых Джисон знал только по лицу в Кле, но они были того же возраста, что и основная часть Кле, за исключением, конечно же, Сынмина. – Здесь... очень много, Джисон. Хорошая работа, – улыбнулся Чан. Хан почувствовал боль в груди: он нанёс удар в спину своим коллегам, своим друзьям, но именно он чувствовал себя так, словно кто-то снова и снова наносил удары по его сердцу, не давая ему перевести дух. – Да... – Мы можем взять это, чтобы начать расследование? – спросил Чанбин, просматривая какой-то отчет о сделках с оружием. – Да, конечно, всё для вас. Но я должен попросить об одолжении. – Теперь друзья смотрели на него, нахмурившись. – Мне нужно больше времени. Слушайте, я знаю, о чем вы думаете, но Ли готовит что-то большое, действительно большое дело, национального уровня, – Джисон услышал, как Чан глубоко вздохнул, – и я думаю, что мы сможем справиться с Кле и другими мафиози, если грамотно всё выследим и продумаем.       Наступила тишина, Хан старался не поднимать глаз, почти бросая им вызов. – Хорошо. Сколько тебе нужно? – Джисон выдыхнул. – Пару месяцев. После этого всё будет закончено. – Чан перегнулся через стол и взял руки младшего в свои, заставив его посмотреть на него. – Я дам тебе время, не волнуйся. Но ты должен пообещать мне, что будешь осторожен. Ли Ноу очень опасен. – Джисон принужденно улыбнулся. – Я обещаю что буду.       Всего за пару дней Джисон дал слишком много обещаний, и он знал, что не сможет выполнить их все, но ему было всё равно, потому что сейчас он мог выиграть время. Два месяца, чтобы придумать, как убрать их из поля зрения полиции. Два месяца, чтобы подготовить выход из всей этой неразберихи.       Ещё два месяца, чтобы любить Минхо.       После этого он провёл три дня за городом, спрятавшись в дешёвом дорожном мотеле, пытаясь придумать план, как сбежать с Минхо, причинив как можно меньше вреда людям, но он едва мог сосредоточиться из-за того, как сильно он скучал по Минхо и остальным членам Кле.       Хан лежал в постели и так долго смотрел на белый потолок, что начал видеть абстрактные формы и цвета, возникающие перед его глазами. Как он мог так всё испортить? Как он, опытный агент, мог так глупо и быстро влюбиться в мафиози? Вот что его больше всего беспокоило, так это то, как быстро он влюбился в Минхо. Меньше чем через месяц он был у его ног, полностью в его власти. Если бы Ли сейчас спросил, может ли он убить Джисона, поклявшись, что это сделает его самым счастливым человеком на свете, чёрт побери, Хан позволил бы ему сделать это в мгновение ока.       Глупо, что единственное, чего он жаждал, так это нормальной жизни с Минхо. Ему было всё равно, что он бросит полицию, бросит всё, ради чего работал, всё, что построил в своей жизни, если у него будет шанс спокойно жить с Минхо. Ни сделок, ни наркотиков, ни убийств, ни копов, ни мафии. Только он и Минхо, в доме, с котами. Только они вдвоём.       В те дни он выходил из мотеля по ночам, чтобы убить пару человек, оставляя после себя метку Кле, которая, очевидно, была именными пулями, сделанными не кем иным, как удивительным Ким Сынмином, террористом из федерального агентства. Джисон усмехнулся. Да пошли они все. Сынмин заслуживал большего, чем быть рабом своего правительства, вынужденным работать по четырнадцать-шестнадцать часов в день, разрабатывая новое оружие, которое не служило ни для чего другого, кроме как для поддержания организации. На самом деле Сынмин был одним из самых милых людей, которых Джисон когда-либо встречал, хоть парень и был немного грубоватым и иногда дразнящим, но в конце концов он был самым милым.       Хан знал, что убивать никого не нужно, он знал, что Чан и Чанбин не будут вмешиваться, по крайней мере, два месяца, но Джисон знал о паре банд, которые пытались испортить отношения с Кле и Минхо, и было бы не плохо послать сообщение на их сторону города.       На третий день парень больше не мог этого выносить. Он должен был вернуться к Кле, к Минхо. Хан ехал быстрее, чем когда-либо за всю свою жизнь, его разум был способен думать только о Минхо. Менее чем через два часа он, наконец, оказался в убежище. Он был дома.       С замиранием сердца парень взбежал по лестнице и добрался до кабинета Минхо. Он постучал дважды и услышал мягкое «Войдите!» с другой стороны. Его сердце забилось быстрее, только услышав голос мафиози. Он вошёл в комнату и стал ждать у двери, пока Ли посмотрит на него. Наконец, старший поднял голову и посмотрел на Джисона, широко раскрыв глаза от осознания происходящего. Ли встал со стула и бросился к Хану позволив обнять себя. – Хани... – Минхо глубоко вдохнул и счастливо вздохнул. Его Хани наконец-то был дома. – Привет, ангел. Я вернулся. – Джисон поцеловал лоб Минхо, и вдруг почувствовал, что его рубашка стала влажной. Его голове потребовалось мгновение, чтобы понять, что Минхо плачет. – Эй, ангел, что случилось? – Минхо покачал головой и отстранился настолько, чтобы посмотреть на Джисона, который теперь видел слёзы в глазах своего возлюбленного. – Ничего не случилось. Я просто скучал по тебе.       Время для Хана замедлилось. Он никогда не думал, что эти четыре слова так сильно повлияют на него, и он не был уверен, было ли это потому, что никто никогда не говорил их ему, или потому, что это Минхо, его Минхо, его ангел, сказал их. В любом случае, младшему было всё равно. Он чувствовал себя любимым, как дома, и никто не мог лишить его этого.       В конце концов, они отпустили друг друга, и Минхо поцеловал Джисона, а затем улыбнулся ему. – Я хочу, чтобы ты поехал со мной в одно место. Мне нужно тебе кое-что рассказать. – Это что-то хорошее или плохое? – Тон Джисона был игривым, но в любом случае он чувствовал беспокойство, потому что, честно говоря, он никогда не мог знать, что планирует Минхо. – Это... что-то. Не знаю, хорошо это или плохо, но я хочу, чтобы ты знал об этом.       Хан почувствовал любопытство, и благодаря этим словам он не боялся того, что Минхо может ему показать. Парень позволил затащить себя на парковку. Ли ехал молча, с серьёзным выражением лица. Он с силой держал руль, как будто пытался погрузить их под землю, и Джисон забеспокоился. Может, Минхо везёт его на важный склад, где Кле хранит оружие, или ещё куда-нибудь.       Несмотря на то, что они были настолько близки, насколько это вообще возможно, Минхо всё ещё был довольно осторожен, когда говорил о сделках и бизнесе рядом с Джисоном. Коп знал, что это не потому, что он ему не доверяет. Он ему доверял, и думал, что, возможно, чем меньше младший знает о сделках, тем больше Минхо сможет его защитить. Или, по крайней мере, так хотел думать Джисон.       Наконец они добрались до места назначения - большого старого дома на севере города. Минхо молча попросил Хана взять его за руку, и тот с радостью согласился. Они вместе вошли в дом, и Джисон был вынужден сделать пару шагов назад, потому что откуда ни возьмись мимо пробежал ребенок. Через минуту из кухни вышла женщина лет пятидесяти, с длинными каштановыми волосами и добрыми глазами, одетая в длинную юбку до щиколоток и пушистый кардиган, рукава которого были закатаны до локтей. Увидев Минхо и Джисона, она мило улыбнулась. – О, господин Ли, мы не ждали вас сегодня. Как поживаете? – Минхо вошёл в дом, увлекая за собой Джисона, и заговорил с женщиной с той же доброй улыбкой. – Всё в порядке. Я здесь потому, что у нас появились лишние деньги, и я вспомнил, что вы что-то говорили о новом телевизоре? – Лицо женщины посветлело, и она взяла Минхо за другую руку, потащив его в гостиную. Мужчина посмотрел на Хана с извиняющейся улыбкой, а Джисон лишь понимающе кивнул: дела есть дела.       Коп неловко стоял у лестницы, гадая, что это за место. Он начал осматривать первый этаж, и в каждой комнате были дети. Ну, вообще-то большинство из них были подростками, но всё же. – О. Человек из фургона. – Услышав это, Джисон обернулся и увидел позади себя подростка со знакомым лицом. Его челюсть чуть не упала на землю, когда он узнал мальчика. Это был один из тех детей, которых он вытащил из дома в тот день. Что этот ребенок делал здесь? Подросток всё ещё был явно полноват, под глазами у него были глубокие темные круги, но он улыбался. Парень протянул руку, и Джисон взял её, хотя и с некоторым сомнением. – Спасибо, что забрал нас из того места. – Эм, тут не за что благодарить. Я не мог этого не сделать. – Хан чувствовал себя очень неловко. Он не знал, за что парень его благодарит. Тот снова улыбнулся ему, а затем попрощался и пошел в сторону кухни. Джисон продолжал бродить по дому и в итоге оказался на кухне. – Хёнджин? – Высокий мужчина обернулся и посмотрел на Хана. – О, я не знал, что ты придёшь. Я бы попросил Феликса сделать ещё печенья. –Джисон был в полном замешательстве. Ничто больше не имело смысла. – Что ты здесь делаешь? Что это за место? – Хёнджин склонил голову набок и нахмурил брови. – Неужели Минхо не рассказал тебе о безопасном месте? – Хан только покачал головой, а Хёнджин подал ему знак присесть за кухонный стол, пока он подавал ему чай. – Ну, что ж, это дом под защитой. Всех детей, которых мы забираем из домов, мы приводим сюда. Это была идея Минхо, он сказал, что мы не можем вернуть им детство, но мы можем предложить им будущее вне улиц. К тому же, здесь они в большей безопасности, чем там. – И что именно вы делаете? – Хёнджин сделал глоток чая и пожал плечами. – В основном, всё, что можем. Девяносто процентов денег, которые мы получаем, оказываются здесь. – Девяносто процентов?! – Глаза Хана расширились. Черт, это были большие деньги. Торговля оружием и наркотиками приносила много денег, как и то, чем занимался I.N. что Джисон всё ещё не совсем понимал, но всё же. – Ты знаешь, сколько жрут подростки?! Внутри них чёрные дыры, клянусь богом! – Хёнджин рассмеялся, и Джисон почувствовал, как его сердце смягчилось от этого звука. Слышать смех Хёнджина было не очень привычно, но он всегда того стоил. – Плюс плата за учебу всех, кто хочет получить высшее образование. Это очень много. – Офигеть. – Джисон ошарашено смотрел. Ведь что ещё можно сказать, когда узнаешь, что самый разыскиваемый человек в твоей стране использует деньги, полученные незаконным путем, чтобы... забрать детей с улиц и дать им будущее? Может, он и влюблён в Минхо, но даже у него прошлого были бы проблемы с тем, чтобы посадить Минхо в тюрьму, узнав об этом. – Но почему? Я не понимаю. – Это единственный шанс, который они получают после того, как... выбираются из тех мест: мы забираем их, иначе их выгонят, когда они станут "слишком старыми" или ещё что-нибудь. – Хёнджин выглядел рассерженным, когда говорил это. – Минхо не хочет, чтобы они закончили как он или как я. Они могут добиться большего, чем мы. – Ты? Что ты имеешь в виду? – Хёнджин опустил глаза, не сводя больше взгляда с Джисона. Хан подумал, что в тот же миг перед ним был уже не смертоносный убийца, а маленький ребенок, который пытался свернуться калачиком, чтобы защитить себя. Это было... душераздирающе. – Я и Минхо... Мы выжили, потому что были друг у друга. Он пришёл из дома, я был на улице, и мы нашли друг друга. Было тяжело, но, по крайней мере, мы были друг у друга, понимаешь? – Теперь всё имело смысл: почему Хёнджин так опекал Минхо, почему они всегда вели себя как братья, почему Минхо доверял Хёнджину больше, чем кому-либо другому... – Прости. Я не знал. – Джисон не знал, что ещё сказать, потому что, честно говоря, что можно сказать, когда твоя семья рассказывает тебе, что в детстве им приходилось продавать своё тело, чтобы было что поесть? Хёнджин поднял голову и посмотрел на Джисона. – Всё в порядке, теперь мы в порядке. Мы не хотим, чтобы дети стали такими же, как мы. – Ты имеешь в виду, чтобы они занимались незаконными делами и убивали полицейских. – Хёнджин фыркнул и чуть не пролил свой чай. – Да, именно так. Некоторые из них уже слишком взрослые, чтобы даже думать о другой жизни и закончить с нами в Кле, но самые младшие... у них ещё есть шанс. – Наступила тишина. Затем Хёнджин потянулся к руке Джисона и нежно сжал её, привлекая внимание младшего, который теперь смотрел на него. – Он любит тебя, и я никогда не видел его более счастливым. Мне кажется, он даже подумывает оставить всё это позади, и, честно говоря... если ты сможешь убедить его в этом, сделай это. Он заслуживает счастья. – Хану пришлось сглотнуть комок, который образовался у него в горле. Если парень и хотел чего-то больше всего на свете, так это уйти от всего этого вместе с Минхо, и сейчас у него была такая возможность. – Я тоже его люблю. Я сделаю всё возможное, чтобы он был счастлив, обещаю. – Ты называешь его ангелом, верно? – Джисон только кивнул, его щёки стали ярко-красными, когда он понял, что все знают их клички. – Это забавно, потому что мы думаем, что тот, кто был послан из вселенной - это ты. Я рад, что ты здесь, Хан.       Джисон уже собирался ответить на это, когда в дверях появился Минхо. Он подошёл ближе к столу и сел на колени Хана. – Привет, малыш. Повеселился с Джинни? – Минхо с улыбкой чмокнул его в губы. – Да, он, конечно, проказник, но я его люблю. – Эй, пошел ты, я не проказник. – Минхо фыркнул. – Конечно, нет, Джинни. В любом случае, может, пойдем? Я здесь закончил. – Минхо встал и протянул Хану руку, чтобы помочь ему подняться. – Конечно, пойдем. Увидимся дома, Хёнджин. – Киллер помахал рукой паре, которая через минуту вышла из дома. Когда они сели в машину, Джисон наконец заговорил. – Почему ты раньше не рассказал мне об этом тайном доме? – Минхо избегал его взгляда, как будто боялся реакции младшего, или даже... стыдился. – Потому что мне нужно было бы рассказать тебе о своем прошлом, а я не хотел... Мне так стыдно за это. – Джисон положил руку на бедро Ли и тихонько сжал его. – Тебе нечего стыдиться, детка. Я обещаю. Я люблю тебя всё так же. – Минхо смотрел на него так, словно Джисон держал весь мир в своих руках. – Я тоже тебя люблю. Очень сильно. – Они начали свой путь домой, и тут Хан подумал о том, что (надеется) сделает Минхо счастливее, чем что-либо другое. – Ты знаешь какого-нибудь мастера татуировок, который мог бы сейчас работать? – Минхо посмотрел на него на секунду, а затем снова посмотрел на дорогу. – Может быть. А что? – Джисон посмотрел на него - он ухмылялся. Да, Хан начал узнавать Минхо лучше, чем он сам. – Хочу сделать татуировку. Твой цветок. – Минхо затормозил так, что Джисону пришлось положить руки на бардачок, чтобы не удариться об него. – Ты что?! – Хан рассмеялся, перегнувшись через рычаг переключения передач, и с игривой улыбкой чмокнул Минхо в губы. – Что? Я хочу сделать татуировку, и что может быть лучше, чем что-то связанное с любовью всей моей жизни, мм? – Джисон улыбнулся ещё ярче, увидев, как Минхо взволнован этими словами, и через секунду игриво ударил его по руке. – Ты не можешь говорить такие вещи ни с того ни с сего, идиот. – Минхо снова начал вести машину. – К тому же, если ты делаешь татуировку, я тоже хочу такую, как у тебя. – Сердце Джисона пропустило пару ударов. Минхо действительно был любовью всей его жизни, и ему было всё равно, встретились ли они всего пару месяцев назад или нет. Ему было всё равно, потому что, когда он был с Минхо, то чувствовал себя сильнее, смелее, ему казалось, что мир - это просто глупая вещь на его пути, от которой он может избавиться одним ударом. Минхо сделал его лучшим человеком, и это было для него самым важным.