Садись, пять

      В аудиторию, где должна состояться конференция по психологии, Мэй влетела за пять минут до начала. Сердце аж в горле стучало, так сильно она торопилась. Немного отдышавшись, девушка прошлась взглядом по помещению, где за партами уже расположились выступающие сегодня студенты, и выцепила взглядом Лин. Рядом с ней сидело двое парней, которых Хаттори видела впервые. У одного были собранные в высокий хвост волосы средней длины с пепельной прядкой. Он о чём-то беседовал с расположившейся рядом миловидной девушкой, которую, судя по зажатой позе, несколько смутило вниманием со стороны юноши. Второй — с чуть отросшими угольными волосами, сидел справа от Лин и, активно жестикулируя, что-то рассказывал девушке.       — Мэй, сюда! — заметив танцовщицу, Кая махнула рукой, привлекая к себе внимание, и убрала сумочку с соседнего стула.       Хаттори поспешила к столу, за которым устроились ребята из её университета. Лин коротко представила присутствующих. Парень, что сидел рядом с ней — Фэн Камэнаси, студент четвёртого курса. Молодой человек с седой прядью — его одногруппник Хван Одзаки. Они оба учились на экономическом факультете. Девушку, что сидела рядом с последним, звали Сэгён. Она в этом году поступила на факультет туризма и сервиса.       Как только Мэй опустилась рядом с одногруппницей, та тактично поинтересовалась:       — Всё в порядке?       — Да, просто проспала… — даже не взглянув в её сторону, соврала Хаттори. Стянула с себя кардиган, оставаясь лишь в чёрной юбке-карандаш и белой блузке с коротким рукавом. Достав из сумки зеркальце, она принялась поправлять растрепавшуюся причёску.       Деликатно кашлянув, Кая склонилась к Хаттори и вполголоса, чтобы слышала только она, произнесла:       — Мэй… У тебя пуговицы на блузке застёгнуты неправильно.       Вздрогнув, Хаттори осмотрела себя. И правда. Одна пропущена, другая застёгнута выше, чем нужно.       «Хорошо, выступать в таком виде не вышла… — мысленно простонала девушка. — Такой доклад комиссия бы нескоро забыла… Ещё и Кадзу опозорила бы перед коллегами».       Поблагодарив одногруппницу, Мэй спешно замоталась обратно в кардиган и бросилась в уборную, чтобы поправить одежду.       «Весёлое утречко… Только бы на конференции не опозориться теперь».       Вот уж правду говорят, чем ближе живёшь, тем вероятнее опоздаешь. Сегодня девушка на себе прочувствовала эту закономерность. Университет Тэйкио расположен буквально в пятнадцати минутах ходьбы от квартиры Кадзу. По этой причине она и осталась у мужчины дома. Третью ночь подряд. Да кого она обманывает? Просто хочет как можно больше времени проводить рядом с ним, вот и всё. Но, судя по всему, ночевать вместе накануне важного мероприятия — дурная затея. По крайней мере, для них.       Примерно час назад.       Стоило девушке выйти из ванной, как в нос ударил запах жареного бекона, на который желудок тут же среагировал громким урчанием. Не в силах терпеть голод, Мэй проследовала на кухню и обнаружила у плиты Кадзу. Одетый в тёмно-синий фартучек поверх домашней одежды, он с самым серьёзным видом, какого Хаттори даже на занятиях не видела, выливал взбитое яйцо на сковородку. Танцовщица подошла ближе и аккуратно обняла Фудзивару со спины. Она прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением уюта и впитывая его тепло. Рядом с ним утро резко становилось добрым и светлым, даже если небо было плотно затянуто тучами, которые не оставляли солнышку и малейшего шанса, чтобы пробиться сквозь них.       — Нежная, неудобно так, — мягко протянул мужчина, не отрываясь от своего занятия. — Обжечь случайно могу. Лучше рис нам положи.       Тихо фыркнув с наигранным недовольством, девушка медленно выпустила психолога из своих объятий. Достала из стенного шкафа две пиалы и принялась накладывать в них свежесваренный рис. Хозяйничать у него в квартире пока было несколько непривычно. Хоть мужчина никак не ограничивал Мэй, она старалась лишний раз ни к чему не прикасаться. Пожалуй, единственное место, где она могла позволить себе чуть больше вольности, — это кухня.       — Сделала? — коротко взглянув на неё через плечо, справился мужчина. — Давай сюда.       Хаттори послушно поставила рядом с плитой ёмкости, и Фудзивара выложил на поверхность риса по яйцу с беконом. Пока Кадзу занимался грязной посудой, девушка накрыла на стол. Вместе встречать новый день, вместе готовить, вместе завтракать… Бесценно. Все переживания Мэй насчёт новых отношений с мужчиной постепенно меркли на фоне таких простых моментов, что они проживали вместе, как пара.       В душе всколыхнулось, а затем забурлило, норовя вырваться наружу в любую секунду, доселе томившееся там чувство. Сердце зачастило, разгоняя по венам непоколебимую решимость. Прошло уже больше недели с тех пор, как они начали встречаться, а Мэй до сих пор не сказала сенсею о том, что испытывает к нему. Была не готова открыться, а он и не торопил. Сейчас же всё то, о чём она молчала, наконец, обрело словесную форму и сорвалось с губ смущённым:       — Кадзу… ты мне очень нравишься.       Фудзивара, стараясь не делать резких движений, бережно поставил в мойку сковородку. Спешно вытер руки висевшим близ раковины полотенцем и за пару шагов преодолел расстояние между ним и девушкой.       — И ты мне очень нравишься, робкая, — глухо произнёс психолог, мягко погладив Хаттори по щеке. От звуков его голоса, который стал таким родным, по коже пробежали мурашки. Очарованная его пропитанным нежностью взглядом, Мэй потянулась за поцелуем.       Подхватив студентку на руки, мужчина усадил её на разделочный стол. Футболка, которую девушка надевала, всякий раз оставаясь у него дома, слегка задралась, обнажая подтянутые бёдра, но смутиться по этому поводу Хаттори не дали настойчивые губы Фудзивары. Подумать о том, что они делают, тоже. Проваливаясь в омут его нежности, она на автомате обхватила психолога ногами за талию и притянула к себе.       Губы Кадзу легонько коснулись шеи Мэй, опустились ниже. Девушка неосознанно откинула голову назад, открывая как можно больше пространства для ласки. Она чувствовала, как теряет связь с реальностью, отдаваясь той буре чувств, что пробуждал в ней Кадзу. Ей хотелось, чтобы он продолжал, чтобы дальше сводил с ума.       По позвоночнику пробежала лёгкая дрожь, когда ладонь мужчины мягко коснулась колена, а затем скользнула вверх по бедру. С губ сорвался первый тихий стон. Из затуманенной нежностью головы напрочь вылетели мысли о конференции, которая должна состояться где-то через час. Мэй окунулась в омут ощущений, отказываясь воспринимать что-либо, кроме его ласк.       Хаттори качнула головой, отгоняя жаркое воспоминание о событиях этого утра. Они так увлеклись друг другом, что в итоге потеряли ход времени. Очнулись, когда оставалось всего сорок минут до крайнего срока, к которому нужно прибыть в университет. Спешно запихнув в себя завтрак, они буквально вылетели из дома в сторону Тэйкио. А ведь это были только поцелуи. Что же будет, когда…? Она оборвала мысль, опасаясь, что если сейчас пойдёт на поводу у собственных фантазий, то больше не сможет думать ни о чём другом. А ей ещё выступить надо.       И когда она стала такой беспечной? Отец с детства приучал ответственно ко всему относиться, всегда быть пунктуальной, а тут… Едва не опоздала на важное мероприятие. К тому же, из-за мужчины.       Зато она была счастлива.       На конференции собрались студенты и преподаватели из разных учебных заведений Токио. Одни, как и ребята, что приехали с Мэй, изучали психологию в рамках основной специальности или факультативно. Другие же готовились стать профессионалами в этой области, и на их фоне Хаттори чувствовала себя отстающей второгодницей. Особенно когда дело доходило до дополнительных вопросов относительно темы их доклада. Сэгён и Лин тоже было не по себе, парни же держались куда спокойнее. Фэн даже умудрялся подбадривать всех. Правда, большая часть его поддержки приходилась на Каю. Она явно заинтересовала парня. Хаттори отметила, что невольно поддерживает Камэнаси. По крайней мере, первое впечатление он производил хорошее. Ей отчего-то казалось, что из них могла бы получиться очень милая парочка.       Собственное выступление в голове у Мэй почти не отложилось. Знала, что в самом начале так разнервничалась, что едва не раскидала листы. Собраться помог уверенный, немного жёсткий взгляд сенсея, который она поймала на себе. Напомнил, что здесь она представляет не только себя и университет, но и самого Фудзивару. А его подвести она уж точно не могла. В итоге как-то представила комиссии и всем собравшимся своё исследование и надеялась уже спокойно вернуться на место, но один из приехавших на конференцию профессоров отчего-то слишком заинтересовался темой доклада Хаттори. Ужасно волнуясь, девушка отвечала на его вопросы, которые, казалось, не закончатся никогда. Когда ведущий деликатно намекнул своему коллеге, что пора бы переходить к следующему участнику, Мэй едва не накинулась на него с поцелуями. Но вовремя остановилась, подумав, что Кадзу вряд ли оценит её порыв.       — Отличное выступление, Мэй! — подбадривающе улыбнувшись, похвалила девушку Кая, когда танцовщица вернулась к своим товарищам. Остальные ребята одобрительно кивнули, соглашаясь с её словами. Хаттори вымученно улыбнулась в ответ.       Всё же научные конференции — приключение не для неё. Девушка лучше выдержит две тренировки по pole dance в один день или на нескольких соревнованиях подряд выступит, чем на ещё одном научном собрании. Хотя проводить исследование оказалось довольно интересно. А писать потом вместе с Кадзу статью с результатами экспериментов — ещё занимательнее. И приятнее.       Экран смартфона загорелся, оповещая о новом сообщении.

Фудзивара-сенсей:

«Чего дёргалась так? Не в первый раз перед публикой выступаешь».

Мэй:

«Я танцевать привыкла, а тут наука…»

Фудзивара-сенсей:

«Хорошо всё сделала, старательная. Понравилась».

      Хаттори выдохнула с облегчением. По крайней мере, она не опозорилась. А, раз Кадзу ещё и похвалил, значит, всё и правда нормально. Хоть они и состояли в отношениях, он чётко отделял рабочее от личного. И Мэй его в этом поддерживала.       Остальные доклады пролетели быстро. После конференции Фудзивара ненадолго подошёл к ребятам, чтобы поблагодарить их за участие. Судя по чуть приподнятому настроению, психолог остался доволен своими студентами. Хотя, возможно, ему просто было комфортно находиться в кругу единомышленников.       — Завтра ещё выступления. Буду здесь. Хаттори-сан, напомните группе, что пары не будет. Задание вышлю вечером.       Мэй кивнула, мысленно усомнившись в том, что кто-то из её сокурсников мог забыть о таком. А ей определённо было грустно: с некоторых пор пары по психологии она полюбила.       — Отдыхайте, — коротко попрощавшись, Кадзу поспешил вернуться к своим коллегам. Хаттори заставила себя отвести взгляд от его удаляющейся спины, пускай ей очень хотелось смотреть на него хотя бы на секунду дольше. Ведь сегодня им предстоит ночевать не вместе.       — Может, сходим в кафе? Выпьем по чашечке кофе? — предложил Фэн, обращаясь ко всем, однако взгляд его был прикован к одногруппнице Мэй.       — Я не против, — тут же согласилась Лин, вернув парню улыбку.       Танцовщица добродушно усмехнулась, подозревая, что очень скоро у Каи появится парень.       — Спасибо, но мне домой надо, — вежливо отказалась от предложения Сэгён, глубоко поклонившись молодому человеку.       — У меня подработка, — присоединилась к младшекурснице Хаттори. Соврала. Времени до тренировки в студии у неё было достаточно. Просто не хотела мешать Лин и её новому знакомому. — Мне тоже идти надо.       Хван покосился сначала на Камэнаси, потом на Каю. Едва заметно усмехнувшись, тоже отказался. На лице Лин отразилась лёгкая растерянность, однако отступить Фэн ей не дал, настойчиво потащив за собой и пообещав угостить её не только кофе, но и чем-нибудь вкусненьким. Мэй мысленно пожелала подруге удачи. Завтра, если девушка сама того пожелает, обязательно узнает у неё все подробности.

***

      Ночевать на съёмной квартире в Ота, которую ещё пару недель назад она находила самой комфортной, вдруг стало неуютно. Мэй и не предполагала, что так быстро отвыкнет спать одна. Конечно, формально с ней в комнате находилась сколопендра и с десяток пауков, в то время, как сама Сино работала в клубе, но сильно ситуацию это не спасало. Девушке не хватало рядом Кадзу. И даже тихой мелодии, складывающейся из глухого шума дождя, неритмичного стука капель по карнизу и ленивых, монотонных звуков никогда не засыпающего мегаполиса, не удавалось убаюкать танцовщицу, хотя раньше она легко засыпала под ласковые колыбельные, что напевала ей природа каждое лето в июне, когда ливни и сырость становились такими же естественными спутниками современных обитателей городов, как и грохот проезжающих мимо поездов или шуршание шин по асфальту.       В очередной раз разблокировала экран смартфона. Часы показывали начало первого.       «Спит уже, наверное… Ему завтра снова на конференцию».       Хаттори печально вздохнула. Хоть они и созвонились перед сном, ей уже не хватало Фудзивары. Телефонный разговор не способен заменить и секунды, проведённой в объятиях мужчины. И кровать без него казалась теперь слишком просторной.       Мысль о кровати невольно потянула за собой иную, далеко не самую приличную… Ту, что ещё месяц назад она не позволила бы себе по отношению к сенсею, но сейчас допускает по отношению к своему мужчине. А ведь они до сих пор не перешагнули грань крайней близости… Мэй одновременно хотела этого и опасалась. Страх того, что случится то же, что и с Сатоши, душил её. Вдруг она и правда никудышная в постели, как говорили одноклассники у неё за спиной? Вдруг и сенсей после этого захочет от неё сбежать? А то и вовсе…       «Кадзу — не Сатоши», — отрезала она, усилием воли прогоняя медленно сдавливавшую горло тревогу.       Желая немного отвлечься, девушка вновь пролистала фотографии, что сегодня прислал отец. Снимки, сделанные в саду их дома, расположенного в Фудзиидэра. Отец работал в Осаке, но жить они с мамой предпочитали в пригороде. Пусть Мэй больше привлекали мегаполисы своим удобством и шаговой доступностью всего необходимого, на каникулах она с удовольствием сбегала от большого скопления людей и машин в свой родной городок. И, когда ей хотелось спокойствия и уединения, выходила гулять по усаженному разнообразными цветами и деревьями саду, за которым уже несколько десятков лет ухаживали её родители.       Открыв Instagram, Мэй создала коротенькую сторис с одной из фотографий и написала наверху: «Очень скучаю». Девушка не была там с прошлого сентября и очень надеялась, что в этот раз получится вырваться к родным хотя бы на недельку. Ещё лучше — если с ней поедет Кадзу. Но захочет ли? И стоит ли знакомить его с родителями до того, как она выпустится? Неизвестно, как отреагирует отец, когда узнает, с кем встречается его дочь… С другой стороны, Фудзивара — психолог. Может, ему удастся убедить её несколько консервативных родных в том, что ничего предосудительного в их отношениях нет?       Пока она бездумно листала ленту в Instagram, в мессенджере вдруг прилетело сообщение.

Фудзивара-сенсей:

«Что за красота такая? Я про сторис».

      Сердце Хаттори ёкнуло. Выходит, пока она тут тосковала, он всё это время не спал? Ещё и сторис посмотрел. Мэй возмущённо фыркнула. Она ведь до сих пор не смогла его вычислить: слишком много подписчиков, чтобы каждого проверять. Тут девушку осенило. Сейчас ночь. Многие спят. А Instagram любезно предоставляет информацию о тех, кто просмотрел историю. Вряд ли сенсей знает, как делать это анонимно. Губы сами растянулись в коварной улыбке.       Как студентка и предполагала, в списке было всего несколько аккаунтов. Первый принадлежал Сино, второй — ученице Мэй, ещё два — её иностранным подписчицам. Оставалась только одна страница, озаглавленная как «Серая жизнь Момо», где висело несколько фотографий рыжего кота.       Девушка сначала решила, что ошиблась. Перепроверила оставшиеся три аккаунта, но те, несомненно, принадлежали реальным людям. Из этого следовал лишь один вывод: за фото милого котика скрывался Кадзу. Вот хитрец! Прикрылся милой рыжей мордашкой.       «Шифруетесь вы так себе, Фудзивара-сенсей… Интересно, что это за кот? У Кадзу ведь нет домашних животных. Да и квартира не его… Может, родителей?»       Впрочем, это она узнает потом. Главное, что она, наконец, смогла обнаружить в рядах своих подписчиков шпиона. Довольная тем, что раскусила самого Фудзивару, Мэй вернулась к диалогу с мужчиной. О своём открытии пока решила не говорить. Пусть думает, что его всё ещё не раскрыли.

Мэй:

«Я думала, ты уже спишь».

Фудзивара-сенсей:

«Неуютно, когда не рядом».

      Хаттори не смогла сдержать счастливой, немного глупой улыбки. До чего же приятно слышать от него такое. Кадзу нечасто говорил о чувствах. Но всякий раз делал это так трогательно, что заставлял сердце девушки заходиться нежным, любовным трепетом. Первый мужчина, который так бережно обходился с ней.

Мэй:

«И мне…»

      Немного придя в себя после признания мужчины, ответила на заданный ей вопрос:

Мэй:

«А на фото сад моих родителей в Фудзиидэра».

Фудзивара-сенсей:

«Красивый».

Мэй:

«Папа с мамой, сколько их помню, занимались растениями».

      Девушка, правда, не разделяла их рвения к постоянному копанию в земле. Впрочем, родители уважали её интересы и к садоводству против воли не привлекали.

Фудзивара-сенсей:

«Редко встретишь тех, у кого сад свой».

Мэй:

«Да… Отец сказал, специально искал дом с личным садом».

Мэй:

«Он всегда после тяжёлого дня в своём офисе там отдыхает».

Фудзивара-сенсей:

«Семейное у вас? Физическим трудом стресс снимать».

      Девушка тихо усмехнулась. Раньше не задумывалась об этом. Но их способы расслабляться и правда были похожи. Просто родители делали это в саду, она — в танцевальном зале.

Мэй:

«Наверное».

      Дальше их разговор ушёл в сторону хобби Фудзивары. Девушка уже знала, что её мужчина увлекается стрельбой из лука. А вот то, что иногда они с Араи-сенсеем ещё и кэндо занимаются, стало для неё открытием. В итоге договорились, что как-нибудь Кадзу даст ей пару уроков стрельбы из лука. Мэй всегда так попробовать хотелось, только времени всё найти не могла.       Они переписывались ещё немного, обсуждая всякие мелочи. Перед тем, как проститься, условились, что после пар девушка приедет к нему домой. Потому что вторую ночь подряд друг без друга они не выдержат.

***

      Мэй приложила ключ-карту к замку, и в следующий миг дверь поддалась. Отчего-то это было волнительно: приходить вот так к нему домой, открывать своим ключом… словно сама тут тоже живёт. Танцовщица приглушённо хихикнула. Хоть они и вынуждены прятаться от окружающих, студентка не испытывала неудобств из-за этого. Даже хорошо, что про эти отношения знают только Наито-сенсей, Сино и Араи-сенсей.       Осведомлённость последнего поначалу пугала девушку. Она думала, теперь преподаватель станет к ней хуже относиться, но, к счастью, этого не случилось. Разве что взгляд, направленный в её сторону, стал строже и внимательнее. Мужчина словно пытался сказать ей: «Моргни, если тебя заставили». Хотя это, скорее, было актуально для него самого. Мэй хорошо знала свою подругу. Вот уж кто действительно при желании мог нежно и изящно взять в заложники одного из самых серьёзных преподавателей их кафедры. Причём незаметно для него самого.       Датчик движения тут же отметил присутствие Мэй, заботливо включив свет в прихожей. И он был единственным, кто хоть как-то среагировал на появление девушки. Хаттори опечаленно вздохнула. Неужели Кадзу до сих пор не вернулся после конференции? Она с лёгкой тревожностью покосилась на окно, наблюдая за сотканными из капель дождя причудливыми узорами, что рисовала непогода.       — Надеюсь, он взял с собой зонт?       Пусть тут и было недалеко, Мэй всё равно переживала. Промокнет, заболеет.       «Может, написать ему? Встретить… Нет, заметить же могут».       Поставив обувь на полочку, прихватила мокрый зонт и проследовала в сторону ванной. Потянула за ручку дверь и в следующий миг замерла на пороге. Возле зеркала, обёрнутый в одно лишь полотенце, стоял Кадзу и расчёсывал влажные после душа волосы.       — Ой… — пискнула Хаттори, ощущая, как щёки начинают пылать. Как можно быть настолько невнимательной, чтобы не понять, что он уже вернулся? Ещё и так нагло вломилась…       Заметив стушевавшуюся девушку, мужчина широко улыбнулся. В груди Мэй всколыхнулось непонятно откуда взявшееся недовольство. Ещё и насмехается, когда ей неловко!       — Так не терпелось увидеться? — продолжал дразнить её Кадзу.       — Прости, я зонт хотела просушить, потом зайду, — выпалила на одном дыхании девушка и уже собралась было выйти, но внезапно мужчина развернулся и за пару шагов очутился возле неё.       Мягко усмехнувшись, погладил Хаттори по волосам и, окинув её внимательным взглядом, нежно спросил:       — Сильно промокла?       Мэй отрицательно качнула головой:       — Только ноги немного.       — В душ сейчас пойдёшь?       — Позже, вечером.       Кадзу бережно забрал у неё из рук зонт и, оставив на щеке невесомый поцелуй, произнёс:       — Одежда влажная. Заболеешь. Переодевайся, сам займусь.       Стоило Мэй натянуть на себя футболку, как в дверь постучали коротким перебором пальцев. Девушка не смогла сдержать улыбки умиления: ей очень нравилась эта его привычка. А ещё то, как бережно он относился к её личному пространству. Хотя порой ей хотелось, чтобы он уже начал действовать смелее, напористее.       Получив разрешение Хаттори, мужчина вошёл в спальню, теперь уже одетый в привычные домашние шорты с футболкой. Через плечо у него было переброшено небольшое белое полотенце.       «Лучше бы так и продолжил ходить, в чём до этого был», — добавил внутренний голос, и Мэй в очередной раз вспыхнула от откровенности собственных мыслей.       — Садись, — Фудзивара кивком головы указал на кровать, и студентка покорно опустилась на край.       Подойдя ближе, мужчина сначала ощупал её волосы. Убедившись в том, что они не намокли, опустился на пол и мягко провёл кончиками пальцев по голени, после чего принялся нежно стирать полотенцем влагу с её прохладной кожи. В груди небольшой стайкой бабочек разлетелся робкий трепет. Она внимательно наблюдала за руками психолога, млея от его заботы. Права была Сино, когда пыталась сосватать ей сенсея: Кадзу и правда очень хороший. Лучший…       — Точно не замёрзла? — строго переспросил мужчина, укутав её ступни мягкой тканью.       — Спасибо, всё нормально.       Мэй не знала, было это связано с присутствием Фудзивары или она действительно достаточно долго провела в помещении, но зябкость и правда отступила. Кадзу через полотенце погладил её по ногам, а затем ласково коснулся губами голени.       — Ужинать будешь, продрогшая?       — Меня Сино покормила перед выходом. Но, если ты голоден, составлю тебе компанию.       — Потом тогда, — отмахнулся психолог, отпуская её ноги и забирая полотенце.       Вечер было решено продолжить в гостиной на диване. Как оказалось, Кадзу подготовился к их встрече: заранее позаботился об ужине и даже завтраке. Ещё и составил список фильмов, которые ему хотелось бы посмотреть вместе с девушкой. Мэй остановила свой выбор на «Хрониках путешествующей кошки». Правда, долго концентрироваться на событиях киноленты не выходило: мысли то и дело возвращались к мужчине, который кутал девушку в плед и свои объятия. Так хотелось развернуться к нему и забыться в долгом поцелуе…       Наблюдая за милой кошечкой на мониторе ноутбука, Хаттори вдруг вспомнила о своём ночном открытии. Не планировала говорить об этом сегодня, но всё же любопытство взяло над ней верх.       — Кадзу, а кто такой Момо?       Психолог нервно кашлянул, а после небольшой паузы невозмутимо переспросил:       — Какой Момо?       Девушка частично высвободилась из его объятий и дотянулась до телефона, который лежал на журнальном столике близ ноутбука. Найти нужную страницу не составило труда: Мэй предварительно добавила аккаунт в список близких друзей.       — Вот этот.       На миг на лице Кадзу промелькнуло напряжение, которое он сразу же спрятал за маской спокойствия. Вот только не зря он Хаттори называл одной из своих лучших студенток: внимательно наблюдающей за ним девушке удалось чётко уловить эмоции, что просочились наружу буквально на долю секунды.       — Не знаю. Не видел раньше. А что?       Понимая, что дальше ходить вокруг бессмысленно, девушка перешла к решительным действиям.       — Разве не ты учил нас распознавать ложь, Момо? — последнее слово она произнесла несколько насмешливо, не скрывая лёгкой издёвки.       — Настырная, не я это, — несколько раздражённо отмахнулся от неё Фудзивара.       «Ну, точно. Он. И сейчас мы его расколем…»       — Не ты, так не ты… Ошиблась, значит… — пробурчала Мэй, делая вид, что сдаётся, и перебралась на другой конец дивана, чтобы Кадзу не видел, что она делает. Для начала она отредактировала список близких друзей, оставив там только Момо. Следом открыла сторис, загрузила видео с довольно горячей связкой по стрип-пластике и опубликовала только для избранных. А, точнее, избранного. И, в подтверждение её догадок, через несколько секунд телефон Кадзу завибрировал на столе.       — Тебе там что-то пришло. Посмотри. Вдруг важное?       Недоверчиво нахмурившись, Фудзивара взял телефон. И, пока он смотрел первую часть отснятого для него «кино», Мэй загрузила вторую сторис, где она в довольно открытом наряде танцует на шесте. Как и предыдущий ролик, она сняла его недавно на тренировке с Сино специально для того, чтобы подразнить своего сенсея. Снова отправила только близким друзьям. Когда раздался очередной звук уведомления, коварная улыбка на губах девушки стала шире. Не без удовольствия она наблюдала, как мужчина постепенно бледнел, из последних сил стараясь не выдавать себя.       Следующий шаг должен стать завершающим. Перейдя на его страницу, она нажала на кнопку «Написать» и отправила сначала фотографию на пилоне, на которой она стояла, изящно прогнувшись назад и вытянув правую руку. Коленом одной ноги она зацепилась за снаряд, а стопу второй вплотную поставила к его основанию. Ей пришлось стоять так около десяти минут, пока Сино искала наиболее выгодный ракурс. Следом мужчине прилетел высовывающий язык смайлик.       — Всё, всё, я сдаюсь, внимательная, — хрипловато выдавил из себя психолог. — Научил на свою голову. Моя страница.       Мэй отложила телефон, прекратив мучить Кадзу горячим спамом.       — И всё же, чей это кот? — не оставляла попыток утолить своё любопытство девушка. Она забралась на диван и, скрестив ноги, уселась напротив мужчины. — Такой милашка! Так и затискала бы!       — Знакомых, — несколько неохотно отозвался мужчина, и студентка уловила скользнувшее в голосе напряжение. Что такого она спросила? — Потом расскажу. Куда больше меня волнует другой вопрос, — он качнул рукой со смартфоном и сурово прищурился. — Сколько ещё человек видит такие ролики?       — Такие — только Момо, — лукаво усмехнулась Хаттори и развернула к нему телефон, показывая список близких друзей. — Для остальных, ты же наверняка заметил, я выкладываю более скромные видео.       Хотя, вероятно, понятия о сдержанности и приличиях в танце у них несколько различались.       — Скромные… — фыркнул он себе под нос, подтверждая предположения студентки. Чуть пододвинувшись к Мэй, Кадзу обнял её и потянул на себя. Уха коснулось горячее дыхание мужчины: — Я бы не хотел, чтобы другие мужчины тебя такой видели.       Девушка кивнула, одурманенная тем, как интимно сейчас прозвучало его откровение. Его позиция была понятна. Мало кому понравится, что его девушка вертится перед камерой в полу-обнажённом виде. Но только бросать канал, оставив его только на Сино, Хаттори совесть не позволяла. Они столько сил в него вложили. От одной мысли о том, чтобы отказаться от их общего детища, становилось неловко перед подругой.       — Но я не могу совсем уйти из этих направлений, — честно призналась танцовщица, надеясь на понимание.       — Знаю. Я и не прошу, просто… одевайся, — на последнем слове его голос слегка дрогнул, и мужчина кашлянул, прочищая горло.       Мэй подавилась смешком. Несмотря на попытки психолога казаться строже, эта просьба прозвучала очень мило. Невольно вспомнила, как он пытался увести её из ночного клуба, только бы она больше не выступала перед всеми в подобии купальника. Похоже, для него это действительно важно. Что ж, будет теперь согласовывать с ним свои сценические образы. Девушка слабо представляла, какой наряд мог бы его устроить, но решила всё же попытаться найти компромисс с Кадзу в этом вопросе.       — Хорошо, — кокетливо стрельнула в его сторону глазками Хаттори. — Оставлю самые открытые наряды для тебя.       Внезапно его взгляд стал мягче.       — Игривая, иди ко мне, — прошептал Фудзивара. Студентка подалась вперёд, и в следующую секунду психолог увлёк её поцелуем.       Мэй уже привычно ответила на его ласку, прижимаясь крепче к груди мужчины. Как же она полюбила проводить вечера (и ночи) у него дома. Спрятанные от окружающего мира завесой сонного мрака, они могли дарить друг другу свою нежность, будучи свободными от рутины, социальных статусов, обязательств и пристальных взглядов.       Танцовщица не заметила, в какой момент рука Кадзу скользнула ей под футболку и начала гладить спину. Настолько естественными и привычными стали его прикосновения. Даже такие откровенные. Ускользнуло от Мэй и то, когда она сама оказалась сидящей у него на коленях и обвивала его бёдра ногами. Сердце отбивало сумасшедший ритм, разгоняя по венам пьянящее возбуждение. Где-то на фоне шёл фильм про котика, но пара окончательно растеряла к нему интерес. Подхватив Мэй на руки, Кадзу направился в спальню. Танцовщица крепко ухватилась за мужчину, прижимаясь к нему всем телом. По дороге к заветной комнате она оставила несколько смазанных поцелуев на его щеках, не желая прерывать ласку даже на секунду.       Уложив девушку на покрывало, Кадзу стянул с себя футболку. Словно в трансе Хаттори наблюдала за тем, как тёмная ткань ползла вверх, открывая взору сначала живот, а потом грудь мужчины. Девушка неуверенно коснулась кончиками пальцев разгорячённой кожи, а затем провела рукой вниз, наслаждаясь рельефом мышц.       — Обними меня, — прошелестел Фудзивара, склонившись ближе к студентке. Она послушно положила руки ему на плечи. — Не так. Крепче.       Как только девушка сделала, о чём её попросили, мужчина приподнялся, отрывая её от постели. Потянул футболку вверх, и Мэй, разорвав объятия, выскользнула из хлопковой ткани и мягко плюхнулась обратно на кровать. Теперь единственной одеждой на ней было бежевое кружевное бельё, которое они с Сино подобрали на прошлой неделе. Смутившись, Хаттори отвела взгляд в сторону. Она ещё никогда не обнажалась при нём.       «Перед камерой в купальнике спокойно танцую, а перед ним почти в том же виде стесняюсь. Молодец, Мэй. Логика вышла из чата».       Пальцы Кадзу ласково скользнули по ключице к плечу, скидывая бретель бюстгальтера сначала с одной, а затем с другой стороны. На смену рукам пришли губы. Нежные касания, казалось, впитывались в кожу и разносились по всему телу, приятно обжигая. Хаттори тонула в ощущениях, не желая, чтобы мужчина останавливался.       Ладони Фудзивары протиснулись между спиной и покрывалом и нащупали застёжку. Осознание того, что между ними вот-вот произойдёт с силой вытолкнуло Мэй из омута сладких ощущений. Возбуждение вытеснила липкая, стремительно обволакивающая душу гадкая паника. Распахнув глаза, танцовщица испуганно уставилась на мужчину. Она спиной вжалась в кровать, а пальцы вцепились в тонкую кружевную ткань, не позволяя сдвинуть её и на миллиметр.       «А вдруг… вдруг я ему не понравлюсь? Ведь один раз я уже разочаровала…»       Её испуг не утаился от Кадзу. Мягко погладив студентку по щеке, психолог хрипло поинтересовался:       — Что случилось, взволнованная?       Хаттори нервно прикусила нижнюю губу, отводя взор в сторону. Ей было стыдно от того, что своей глупостью она испортила момент, но ничего не могла поделать с собственными страхами. Всё то, что она старательно пыталась задавить в себе на протяжении последних трёх лет, безжалостным цунами накрыло её, сметая и разрушая остатки самообладания и здравого смысла. Мэй заёрзала, пытаясь выползти из-под Фудзивары. Поняв её намерение, мужчина отстранился и сел на кровати. Девушка устроилась рядом, подтянув колени к груди и обхватив их руками.       — Я боюсь… — честно призналась она, не видя смысла в том, чтобы и дальше скрывать от него то, что дробило душу на части всё это время.       В ответ на её откровенность последовал мягкий вопрос:       — Чего, тревожная?       Мэй глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она не представляла, какой будет его реакция на сказанное. А если он сочтёт её сумасшедшей и выставит из дома после такого? Или вовсе захочет разорвать отношения?       «Он психолог. Знает, что со мной случилось. Должен понять. Наверное…»       Цепляясь за остатки самообладания, как утопающий в болоте за веточку, она глухо продолжила:       — Боюсь, что не понравлюсь тебе, — голос вдруг сорвался на едва уловимый шёпот, но Хаттори даже не попыталась снова подчинить его, продолжая сипло выдавливать из себя слова. — И ты…       Девушка запнулась на середине фразы, так и не решившись озвучить свои страхи. Ей казалось, сделай она это, и они сорвут тяжёлый замок, что всё это время сдерживал их, и, хлынув наружу, снова станут жуткой реальностью, в которой девушка вновь останется наедине с разорванным на мелкие клочки сердцем. И Мэй уже не удастся его заново собрать.       Подсев ближе, мужчина одной рукой мягко обнял студентку за плечи и прижал к себе.       — С чего вдруг?       Мэй смешалась. Хоть они и встречались, рассказывать о подобном опыте было несколько неловко.       — До тебя у меня было только с… с Сатоши… И то всего пару раз, а потом он… Ну… ты знаешь. Вдруг ты тоже…?       «Захочешь уйти к другой… Или другому…» — закончила она мысль, не решившись озвучить её вслух.       После того случая её уверенность в себе как в девушке ослабла. А, наслушавшись разговоров своих одноклассников, юная танцовщица и вовсе уверовала в то, что она никчёмная и не может нравиться мужчинам. Только отпугивает их, лишая «нормальных» девушек возможности обрести своё счастье, вызывает у парней ужас и пробуждает желание искать утешения у лиц одного с ними пола. Потому и начала увлекаться столь неоднозначными направлениями танцев, тем самым пытаясь поднять самооценку. Пусть даже она слышала в свой адрес не совсем то, что хотелось бы, так Мэй понимала, что способна пробудить в ком-то интерес, что всё ещё привлекает мужчин…       Обхватив Хаттори второй рукой, Фудзивара притянул её к себе, и танцовщица лбом уткнулась в грудь мужчины. Его подбородок опустился ей на макушку. Она рвано и несколько жадно, словно опасаясь, что делает это в последний раз, втянула носом исходящий от него горьковатый запах.       В ответ прозвучало приглушённое:       — Говорил уже. Нравишься мне. Рассудка лишаюсь, когда рядом. Что опыта мало — не страшно. Научишься, помогу.       Его голос сладко обволакивал сознание, принуждая прежние страхи бросаться в бегство. Мэй слушала слова психолога и ощущала, как постепенно к ней приходит понимание: Кадзу другой. Его чувства другие. Искренние, глубокие, способные своей мощью задавить всё, что помешает ей быть счастливой. Совсем не те, что когда-то испытывал к ней Сатоши. С Фудзиварой не страшно быть нелепой, неуклюжей, неумелой. Он её не бросит из-за этого.       Стена, сотканная из фантомов прошлого и надуманных тревог, рухнула, не выдержав напора его нежности и заботы. Последняя страница воспоминаний об отношениях с Сатоши сгорела и хлопьями пепла развеялась по ветру. Теперь освободившееся место займёт Кадзу и те мгновения, что они с Мэй проведут вместе.       Дождавшись, когда нервное напряжение окончательно спадёт, мужчина выпустил девушку из своих объятий. Потянулся за брошенной на другой край кровати футболкой и подал её студентке. Хаттори аккуратно отложила её в сторону, чем вызвала у Кадзу недоумение.       — Если ты не против… — она ощутила, как вспыхивает до кончиков ушей. От одной мысли о том, чтобы предложить такое, сбивалось дыхание. Но она уже всё решила: это должно произойти сегодня. Теперь она точно готова. — Я бы хотела… продолжить.       — Нужная, ты уверена? — спросил психолог, внимательно вглядываясь в её лицо.       Приблизившись к Фудзиваре почти вплотную, Мэй прошептала ему в губы:       — Уверена.       И, отсекая все возможности для возражений, первая вовлекла мужчину в поцелуй. Поутихшая страсть разгорелась с новой силой, обволакивая их своим жарким, но ласковым пламенем. Они балансировали между нежностью и безумием, склоняясь то на одну, то на другую сторону. Теперь Мэй уложила его на кровать. Не до конца уверенная, правильно ли всё делает, Хаттори решила довериться интуиции и принялась губами изучать его ключицы, грудь, живот. Россыпь лёгких поцелуев заставила дыхание мужчины сбиться.       «Ему так хорошо… Из-за меня…»       Наблюдая за тем, как Кадзу млеет от её ласк, Мэй ощутила, как давно утраченная уверенность в себе снова наполняет её сердце. Это она заставляет его испытывать эти чувства, это она сводит его с ума. Страх быть отвергнутой трусливо отступил, навсегда освобождая танцовщицу от своих тяжёлых ржавых оков. Ему, как и Сатоши, больше нет места в её новой жизни.       — Мэй… — хрипло позвал её психолог, а затем потянул на себя. И снова поцеловал. Глубоко, страстно. Опьяняя, заставляя таять от его нежности. Вместе с возбуждением тело охватила лёгкая слабость, и танцовщица опустилась рядом с Кадзу, позволяя теперь ему быть главным. Руки Фудзивары вновь вернулись к застёжке и ловко с ней расправились. Оставляя после себя дорожку из лёгких электрических импульсов, что разбегались по телу, отдаваясь внизу живота сладким возбуждением, его ладони скользнули вниз по спине, на поясницу…       Через пару мгновений оставшаяся на Мэй одежда полетела в сторону. Девушку не особо волновало, куда именно. Всё её внимание, все чувства были направлены на мужчину, от нежности которого кружилась голова, а тело охватывала мелкая трепетная дрожь.       — Подожди, нежная, — донеслось сквозь затуманенное ласками сознание. Перевернувшись на бок, мужчина дотянулся до прикроватной тумбочки и извлёк оттуда небольшой конвертик.       Мэй робко отвела взгляд в сторону, дожидаясь, пока мужчина наденет презерватив. Невольно вспомнила «подарок», который оставила Сино в её сумочке. Не пригодился. Что ж… Пусть там и лежит пока.       «Будет запасным, а то мало ли…»       Склонившись к девушке, Кадзу на несколько секунд поймал её взгляд. Танцовщица томно прикрыла веки, давая ему безмолвное разрешение. Мягкое движение. Мэй прогнулась, наконец, ощутив любимого мужчину.       — Волшебная…       От его нежного шёпота и горячего дыхания по коже пробежала мелкая стайка мурашек. Фудзивара осторожно подался вперёд, проникая глубже. Движения, от которых реальность ускользала, становясь чем-то далёким, незначительным, а наслаждение растекалось по венам, заставляя Хаттори ещё крепче прижиматься к психологу, желать ещё большей близости.       — Кадзу… — его имя сорвалось с губ вместе с тихим стоном. Пальцы Мэй крепко сжали его плечи.       — Неотразимая…       Мужчина провёл рукой от её бедра до колена и закинул голень девушки себе на поясницу. Подавшись навстречу его движениям, она обхватила спину Кадзу ногами. Их пальцы переплелись, и Фудзивара закинул руки Мэй на подушку. Оставив несколько поцелуев на запястьях, он вернулся к её губам. Хаттори потерялась в ощущениях.       Она пришла в себя, когда Кадзу, кое-как укрыл их покрывалом, на котором они так и остались лежать, не в силах забраться под него. Губы психолога оставляли невесомые поцелуи на макушке девушки, а сама Мэй крепко прижималась к нему. Сквозь всё ещё затуманенный сладостной истомой разум пронеслась мысль:       «Я только что переспала со своим преподом…»       Не отстраняясь от Фудзивары, танцовщица пыталась осмыслить всё, что произошло между ними. Вспомнила, как впервые пришла на его лекцию по психологии, как обменивалась с ним телефонами, чтобы он в случае чего мог связаться и передать через неё новости о парах, как на трясущихся ногах выходила отвечать на первом семинаре, как боялась допустить ошибку и как в первый раз он похвалил её перед всеми за хорошо написанный тест. Одногруппники потом неделю завистливо перешёптывались у неё за спиной. Тогда она и предположить не могла, что их взаимодействия преподавателя и студентки обернутся подобным образом. Но Хаттори определённо ни о чём не жалела. Теперь мысленно даже благодарила Сино за то, что та попросила Мэй подменить её в ночном клубе.       Хаттори отогнала лишние мысли куда подальше, исправилась:       «С моим Кадзу».       Мэй прильнула ещё ближе к мужчине, утыкаясь носом ему в ключицу. Фудзивара еле слышно фыркнул и чуть отстранился от девушки.       — Пушистая, — пробормотал психолог и хрипло рассмеялся. Приподнявшись, смахнул прилипшие ко лбу Хаттори прядки волос и оставил мягкий поцелуй, а затем ласково прошептал: — Хорошо, когда ты рядом. Нужная.       Хаттори блаженно прикрыла веки и улыбнулась в ответ. И чего она, глупая, так боялась?       — Не проголодалась ещё? Ужин тебе приготовил, как домой пришёл.       И тут в голове девушки щёлкнуло: она же тоже принесла ему поесть. Готовили сегодня вместе с Сино, когда Мэй вернулась с занятий. Только Хаттори для Кадзу, а её подруга — для Араи-сенсея. Но стоило студентке увидеть Фудзивару в ванной, как она моментально забыла о принесённом с собой бэнто. Вот уж действительно умопомрачительный мужчина.       — Точно! У меня тоже кое-что для тебя есть! Думала, голодный вернёшься с конференции.       Фудзивара тихо рассмеялся. Откопав между покрывалом и одеялом футболку, положил её рядом с девушкой нежно прошептал:       — Тогда идём, заботливая.

***

      Коридоры административного крыла университета поражали тишиной и пустотой. Такахаши словно попала в другой мир. Не было вечно снующих туда-сюда студентов, норовящих снести всё, что встречается у них на пути. Не было привычного для их спортивного корпуса гвалта и грохота. Лишь пара лаборантов, да несколько преподавателей прошли мимо, поприветствовав идущую им навстречу девушку, да где-то на другом конце коридора хлопнула деревянная дверь.       Взгляд Азуми скользил по висящим на дверях табличкам в поисках нужной. «Хатакэяма Эри, заместитель ректора по учебной работе», «Накамура Ичиро, заместитель по воспитательной работе», «Нгаи Ше, директор по работе с иностранными студентами»…       Каждый шаг отзывался гулким ударом сердца. Тот, к кому она шла, не любит склоки. Ни между студентами, ни тем более между преподавателями. Но разве ж она вражду сеять идёт? Просто хочет доложить о вопиющем нарушении правил университета, восстановить справедливость и наказать нарушителей.       От сцен, невольной свидетельницей которых она стала сегодня утром, до сих пор тело сотрясалось в яростной лихорадке. И как она сразу не догадалась?       Пять часов назад.       Станция Икэбукуро ранним утром напоминала огромный муравейник. Бесконечный поток людей, спешащих на свой поезд или, наоборот, стремящихся скорее покинуть эти стены, то и дело норовил поглотить, а то и вовсе раздавить любого, кто хотя бы на долю секунды потеряет бдительность. Буквально вывалившись из набитого пассажирами вагона, Азуми уже на автомате направилась к переходу, чтобы пересесть на другую ветку. По дороге заскочила к лотку с напитками и купила себе свежевыжатый апельсиновый сок. Как раз успеет выпить до прибытия нужного ей поезда.       Дойдя до нужной платформы проследовала к хвосту состава. Привычка, которая осталась у неё после разрыва с Кадзу. Это он приучил её. Всякий раз тянул к последнему вагону, даже поздним вечером, когда пассажиров было не так много. Отношения закончились, но она всё ещё жила в том ритме, что он задал ей, пока они были парой. Когда она была счастлива с ним.       Сердце Такахаши принялось отбивать чечётку, когда, завернув за угол, она увидела знакомую фигуру. Того, о ком последние полгода думала, не переставая, по ночам рыдая в кота Момо, которого они подобрали в первые месяцы их романа. Человека, которого так мечтала снова видеть рядом с собой. Азуми так и не поняла, в какой момент в их отношениях что-то пошло не так. Или, может, она так сильно увлеклась им, что перестала замечать что-либо, кроме собственных чувств? Сладостный любовный дурман спал, лишь когда мужчина отдалился настолько, что угнаться за ним уже не получалось. Как бы она ни пыталась дотянуться до него, в самый последний миг пальцы хватали пустоту.       Она замерла, не зная, что дальше делать. Кадзу недавно довольно жёстко попросил её держаться подальше. Но сейчас ей так хотелось подойти. Не зря же судьба столкнула их здесь этим утром. Если просто встанет рядом… если не будет беспокоить расспросами, может, тогда он сам заговорит с ней? Попробовать или нет? И куда подевалась её былая решимость?       Вот только долго терзаться ей не пришлось. От мук выбора Азуми избавила стоящая возле Фудзивары студентка, которую Такахаши отчего-то сразу и не увидела.       «Так-так… Хаттори…» — встав чуть поодаль, пока её не заметили, девушка принялась тайком наблюдать за парочкой. Уже не в первый раз видела их вместе. Сначала в аудитории, потом в спортивном корпусе перед своей парой, теперь здесь. Впиваясь острыми когтями в кожу, горло сдавило предположение, в правдивость которого верить не хотелось.       «Кадзу ведь знает правила, и он не глуп. Они не могут быть вместе. Или всё-таки…?»       Тот факт, что они стояли рядом на этой платформе, ничего не доказывал. Они всё ещё могли случайно столкнуться во время пересадки. Хаттори, пытаясь добиться расположения своего преподавателя, подошла поздороваться. Только и всего. Мозг Такахаши сгенерировал около десятка причин, по которой эти двое могли оказаться здесь, не желая признавать, что у Фудзивары появилась другая.       Когда Мэй бережно поправила неряшливо смявшийся ворот его рубашки, Азуми окончательно убедилась в правдивости самой страшной из своих догадок.       Её словно мощным разрядом тока прошибло. Ноги вдруг стали такими тяжёлыми, что Такахаши стоило огромных усилий отойти в сторону и встать так, чтобы парочка её не заметила. Хотя девушка сомневалась, что этим двоим сейчас было хоть какое-то дело до окружающих. Теперь ясно, почему он окончательно охладел к ней. Пока Азуми ночами не спала, пытаясь придумать, как ей вернуть Кадзу, пока задыхалась от отчаяния и одиночества, он нашёл ей замену? И ещё какую… Их общую студентку!       Дрожащими от неожиданного приступа ярости руками, Такахаши достала из сумочки телефон, едва не выронив стаканчик с остатками сока. Звук затвора камеры потонул в гаме толпы, никто не заметил его. Снимок. Второй. Опасаясь быть пойманной, спешно убрала смартфон обратно. Впрочем, этого хватит. Хоть пара и не держалась за руки, небольшая дистанция между ними, полные нежности взгляды, улыбки говорили о многом. Господину Саваде, который не одобряет отношений между студентами и преподавателями, будет очень интересно посмотреть…       Наконец, она подошла к массивной двери, на которой крупными буквами было выгравировано: «Ясухару Савада, ректор университета».       Девушка на мгновение прикрыла глаза, собирая всю свою решимость. Промелькнувшая в голове мысль о том, что так Кадзу может с позором лишиться работы, заставила её на мгновение усомниться. Недовольно скривившись, Азуми погнала её прочь. Нет, она однозначно правильно поступает. Не мстит. Лишь возвращает Фудзиваре всё то, что он сделал по отношению к ней. Надавив на ручку двери, танцовщица вошла в приёмную, где, дежурно улыбнувшись, её встретил секретарь ректора Вэнь Сэй.       — Здравствуйте, — Такахаши кивнула торчащей из-за монитора лысой голове. — Я могу встретиться с господином Савадой? У меня для него, — она злорадно усмехнулась, — важная информация.