Садись, пять

      — Не бойся, Хаттори-сан, он тебе не навредит, — госпожа Хатакэяма плавно опустилась за стол, на котором стояла тёмная деревянная табличка с выбитым на ней золотистыми буквами именем, и бросила на девушку мягкий взгляд, всем видом показывая, что её не следует опасаться. — Расскажи всё, как есть. Он тебя заставил?       Видеть обычно серьёзную преподавательницу такой мягкой, исполненной эмпатией было странно. Хотя, несмотря на всю свою строгость и некую жёсткость, Хатакэяме-сенсей не были чужды понимание и сочувствие. В отличие от многих коллег, у неё хорошо развита способность чувствовать людей. Она прекрасно понимала, когда на собеседника нужно надавить, а в каких случаях — погладить по головке. Для последнего просто поводов было гораздо меньше. Наверное, из-за такого подхода к окружающим её любила и уважала большая часть студентов.       Мэй опустила взгляд и, пытаясь хоть немного отвлечься и успокоиться, принялась отрешённо рассматривать узор на своих ногтях. Беседа в кабинете заместителя ректора — не самое приятное начало утра и учебного дня. Особенно по такому поводу… Хорошо, к господину Саваде не пригласили. Она бы, наверное, и вовсе от страха с ума сошла. Но, по-видимому, они решили, что с женщиной студентка, оказавшаяся в непростом, по их мнению, положении, поделится своими проблемами охотнее, нежели с мужчиной.       — Я уже говорила, — девушка старалась держаться как можно увереннее, а саму колотило, словно при семибальном землетрясении. Вот только боялась она не за себя, а за Кадзу. — Фудзивара-сенсей меня не принуждал. Я добровольно пошла на отношения с ним.       Женщина нахмурилась, словно залпом выпила пиалу с кудином . Поверила или всё ещё сомневается? На её месте Мэй и сама бы не спешила с выводами. Слишком уж щекотливой была ситуация. Ведь взрослый мужчина, преподаватель, пользуясь своим статусом мог спокойно принудить студентку к связи. Шантажировать… Мэй несколько раз доводилось слышать о подобном. В разных уголках их страны такое иногда происходило, и эти истории получали широкую огласку. Но… В её случае всё совсем не так. Никто девушку не заставлял, и она уже несколько раз говорила об этом. Неужели звучала так неубедительно?       — Я тебя поняла, — наконец, произнесла Хатакэяма. Она выглядела крайне озадаченной, хотя старательно пыталась не подавать виду. — Можешь идти.       Мэй нервно прикусила нижнюю губу. От напряжённого тона собеседницы беспокойство лишь усилилось. Что будет с Кадзу? Теперь, когда она сказала, что её никто не заставлял, ему позволят вернуться к работе? Позволят ведь? Он же не делал с ней ничего предосудительного. А их близость… Она сама этого хотела. Если это случилось по взаимному согласию, то тут ведь нет ничего криминального?       Пользоваться расположением женщины, которая ещё и вела у группы Мэй педагогику, не очень хотелось. И она бы не позволила себе такой наглости по отношению к другим преподавателям. Но ей важно знать…       — Хатакэяма-сама, скажите… — опустив глаза, взволнованно затараторила Хаттори. — Что будет с Фудзиварой-сенсеем?       На мгновение во взгляде женщины промелькнула сталь. Вопрос ей явно пришёлся не по нраву. Хотя, вероятно, она и сама не могла сказать наверняка? А тут Мэй ещё достаёт…       — Решение будет принимать господин Савада, — холодно ответила преподавательница. — Я передам ему твои слова. Но, скорее всего, Фудзивару уволят.       По телу девушки растёкся липкий холод. Чувство вины болезненно сдавило горло, не давая нормально дышать. Ведь это всё из-за неё. По её вине сенсей теперь может лишиться должности. Особенно если случай получит огласку. Мэй знала, как в их стране относятся к тем, кто с позором был изгнан с работы. Порицание на всю оставшуюся жизнь… А она даже не подумала, что отношения с ней могут иметь для Кадзу столь тяжёлые последствия.       — Неужели ничего нельзя сделать? — поднявшись со стула, она глубоко поклонилась своей собеседнице. Мольба и отчаяние тесно сплелись в её голосе. Если бы она могла хоть как-то повлиять на судьбу психолога.       Хаттори не поверила, что позволяет себе такую грубость в отношении старшего, но страх за своего мужчину в щепки разломал все рамки приличий в её голове. Если ещё пару минут назад Хаттори чувствовала облегчение из-за того, что её избавили от необходимости говорить с Савадой, то теперь она была готова ломиться в его кабинет и умолять не трогать Кадзу.       Хатакэяма тяжело вздохнула. Хоть девушка и продолжала стоять, склонившись, она чувствовала на себе тяжёлый, внимательный взгляд женщины. Он так сильно давил, что, казалось, ещё немного, и студентка рухнет на пол, не в силах сопротивляться.       — Посмотрим. А пока иди.       Распрямившись, Мэй, с трудом передвигая ноги, проследовала к двери. Все её мысли сейчас были заняты Кадзу. Хотелось прямо сейчас найти его и крепко-крепко обнять. Обсудить ситуацию, попытаться найти выход. Но понимала, что в их нынешнем положении в университете лишний раз вместе лучше не появляться. Если об этом донесли Саваде, значит, среди тех, кто здесь работает или учится, уже могли поползти слухи…       За миг до того, как её пальцы коснулись ручки, Хатакэяма произнесла:       — Надеюсь, ты понимаешь, что огласка не нужна ни вам, ни вузу?       От этих слов оковы, стесняющие Мэй, чуть ослабли. Раз просит не говорить, то, возможно, об их с Кадзу романе больше никто не знает? А, если они хотят держать факт отношений в секрете, то, выходит, и Фудзивару не собираются прогонять со скандалом?       По крайней мере, пока…

***

      В свой кабинет Кадзу зашёл с двумя стаканчиками кофе. Хотя хотелось бы как минимум с парой бутылок текилы. Но если его сейчас ещё и за распитием алкогольных напитков застукают в университете, то можно попрощаться не только с должностью, но и с репутацией. Настроение паршивее некуда. Злился, в первую очередь, на себя. Проявил неосторожность, просто хотел оттянуть момент вынужденной разлуки и в результате попался рядом с Мэй.       «Неразумный, совсем голову потерял».       Около часа беседовал с Савадой по поводу отношений со студенткой. А такое чувство, словно на допросе в полиции побывал. Потом ещё полчаса слушал лекцию о профессиональной этике. Но итог разговора неутешительный: от занятий его временно отстранили. Хотя бестолочи, которые не могут чётко объяснить, чем бихевиоризм отличается от гештальтизма, только порадуются. Утешало лишь то, что историю огласке пока решили не предавать. Может, повезёт, и они выпутаются без серьёзных потерь?       Лишь завидев Фудзивару, сидевший за своим столом Наито принялся судорожно что-то прятать, но так суетился, что предмет предательски выпал из рук и скользнул ближе к рабочему месту Чонгана. Кадзу безошибочно определил: это упаковка из-под успокоительных. Дизайн коробочки он знал слишком хорошо: часто видит такие у тех, кто занимается самолечением.       «Так и думал, что балуется подобным».       Их с Наито напряжённые взгляды встретились лишь на долю секунды. В следующий миг заведующий подскочил со стула и бросился в сторону злополучных таблеток. Кадзу среагировал моментально: стаканы с кофе полетели на стол преподавателя по философии, а сам психолог тоже кинулся к успокоительным. Если не захватит их первым, то так и не сможет «расколоть» друга.       Мужчины были шустры, но Фудзивара оказался проворнее и выхватил пачку прямо под носом у товарища. Видимо, удача сегодня покинула его не до конца. Или, возможно, это успокоительные негативно сказались на рефлексах Наито. В таком случае, будет знать, как без рецепта что-то пить.       — И давно ты это принимаешь? — строго спросил психолог, кивая на таблетки.       — Отдай, — Такао грубо попытался вырвать из рук заветное лекарство, но Кадзу вовремя отдёрнул руку назад.       — Упрямый, понимаешь хоть, что гробишь себя? Тебе их выписывал кто?! — заведующий кафедрой хотел было что-то ответить, но психолог оборвал того на полуслове. — Не трудись. Вижу, что нет.       Наито вновь потянулся к драгоценным успокоительным, но Фудзивара в очередной раз увернулся.       — С вами по-другому нельзя, — скривился преподаватель по литературе. — Одни с заведующими других кафедр ругаются, другие вечно на пары опаздывают, третьи со студентками мутят, — устало вздохнув, он измученно взглянул на товарища. — Обещал же осторожным быть, и так бездарно спалился. А мне теперь разгребай.       Фудзивара недовольно фыркнул. Слова друга неприятно царапнули краешек души. Как будто он рад тому, что его отношения с собственной студенткой всплыли так скоро. Интересно, кто у них такой блюститель педагогической морали? В глаза бы ему или ей взглянуть. И Савада, как назло, не раскрывает, кто те фотографии сделал.       Воспользовавшись замешательством друга, Наито предпринял очередную, более решительную попытку вернуть себе заветную пачку. У него это почти получилось, но вернувшийся к реальности Фудзивара в последний момент ухватился за край коробочки, и та, выскользнув из рук, упала прямиком в мусорное ведро, стоявшее рядом со столом Чонгана. Такао дёрнулся было, чтобы достать оттуда успокоительные, но Кадзу моментально перегородил ему путь со словами:       — Я теперь тебя успокаивать буду. Один хрен без работы сижу.       И в движении случайно задел стоявшие на столешнице стаканчики с кофе… Их содержимое расплескалось по деревянной поверхности, щедро смочив обложку лежавшей там книги.       Мужчины нервно переглянулись.       — Тряпку неси, — первым вышел из оцепенения Фудзивара. Нужно как можно скорее убрать все следы происшествия, иначе не увидит он больше свою Мэй, пав от руки разгневанного профессора по философии. И книгу куда-нибудь спрятать. А Чонган пусть думает, что оставил где-то в другом месте, но забыл. Благо, в его случае можно очень удачно всё на возраст списать.       Но не успел Такао и на полшага отойти от «места преступления», как дверь в их кабинет распахнулась, и на пороге возник старший коллега. На несколько секунд в помещении повисла тяжёлая тишина.       Понимая, что ситуацию надо спасать, Кадзу решил отвлечь философа разговором, хотя слабо верил в успех этой затеи.       — Не ушли ещё?       Нацепив самое невозмутимое из возможных на данный момент выражений лица, Фудзивара сделал несколько коротких шагов вдоль стола пожилого преподавателя, пытаясь закрыть собой последствия их небольшой потасовки. На всякий случай мысленно прикинул расстояние до выхода. Вспомнил, какие вещи брал с собой, отправляясь за кофе. Телефон в пиджаке. Кошелёк тоже. Хорошо. Сможет удрать и даже раздобыть еды. Что сумка тут останется — кисло. Ничего, подождёт, пока Чонган домой уйдёт, не будет же он тут вечно торчать.       «Может, выманить отсюда получится? Такао приберётся пока».       Но, как и ожидалось, самого старшего профессора на их кафедре так просто не провести. Осмотревшись, он сразу же заметил беспорядок на своём рабочем месте.       — Вы что, дурни, натворили?! Наито! — он строго зыркнул в сторону преподавателя литературы, и тот моментально стушевался под испепеляющим взглядом философа. — Целый заведующий, а ведёшь себя, как дитё малое! Ладно, Фудзивара! Ему последние мозги любовью растворило! Но ты!       Профессор взял не успевшую пострадать от кофе книгу и ударил обоих по голове.       — Четвёртый том собрания сочинений Канта испоганили! Вредители! Вытирайте скорее!       Ничто так не активизирует, как страх получить по голове тяжёлым философским трактатом. Уже через пару минут на столе старшего из преподавателей не осталось и следа пролитого напитка. И теперь Такао с Кадзу старательно оттирали труды Канта от кофе. Чонган же, подобно хищной птице, надзирал за действиями младших по возрасту, не применув при этом отпустить несколько колких комментариев в адрес каждого. Перестал их мучить, лишь когда остался доволен результатом, но прежде, для профилактики, ещё раз ударил по голове, но теперь уже многострадальным четвёртым томом. Чтобы прочувствовали, на какую кладезь знаний они покусились. Как только дверь за философом закрылась, мужчины выдохнули с облегчением.       Оттолкнувшись от своего стола, Фудзивара подъехал на стуле к Наито и, примирительно улыбнувшись, протянул ему ладонь:       — Мир?       Коротко усмехнувшись, Такао пожал руку товарища.       — Мир.       Кадзу ухватился за край столешницы и пододвинул свой стул ещё ближе, чтобы видеть лицо собеседника.       — Так что? Поделишься, что тревожит? — с серьёзным видом спросил Фудзивара.       — Предстоящий разговор с Эри.       Психолог заинтересованно вскинул бровь.       — Попробую насчёт тебя договориться, — пояснил Такао. От внимательного взгляда Кадзу не утаилась нервозность, на миг охватившая друга. — Не знаю, получится ли. Сложно у нас всё в последнее время.       — Спасибо, — голос Фудзивары зазвучал теплее. — Но ты и до этого успокоительными увлекался. Не слепой. Давно заметил.       Наито ничего не ответил. Его взор блуждал по кабинету, старательно избегая встречи со взглядом товарища.       — Не хочешь мне рассказывать — могу посоветовать кого. Хороших психологов много знаю.       — Лучше сразу мне местечко в психушке забронируй, — небрежно отмахнулся от друга заведующий кафедрой. — Ещё пара серьёзных косяков в этом семестре, и я точно с ума сойду.       Фудзивара усмехнулся.       — Не сойдёшь, вытащим. А с успокоительными завязывай. Лучше вечером в гости приезжай. По стаканчику пропустим. Заодно расскажешь, что там с Хатакэямой случилось.       Кадзу почти ничего не было известно об отношениях своего друга с заместителем ректора по учебной работе. Точнее, судя по тому, как часто Наито проводил время в ночных клубах, а не со своей женщиной, это больше походило на мелкую интрижку. И у этой связи не было и единого шанса, чтобы перейти во что-то большее. И, похоже, друга это несколько угнетало.       Над ответом Такао почти не размышлял:       — Во сколько?       — После девяти. К Мэй ещё надо.       Хотел поговорить с Хаттори, по возможности, сегодня. Наверняка переживает из-за случившегося. Хорошо, с ней Хатакэяма беседовала. Правда, Кадзу сомневался, что Савада стал бы давить на ни в чём не повинную девушку. С другой стороны, для студента нет ничего страшнее серьёзного разговора с ректором.       Снова вспомнил беседу с главой их университета. Заступалась за него перед Хатакэямой. Смелая. На душе тут же потеплело. Нет, он непременно увидится сегодня со своей девушкой. Даже если придётся ехать за ней на другой конец Токио.       — К Мэй, — беззлобно усмехнувшись, повторил Наито. — Созвонимся тогда.

***

      Мэй гипнотизировала экран мобильного телефона, пока раздосадованная случившимся Сино суетилась на кухне, обжаривая тофу, который так любила Хаттори. Специально решила приготовить с ним мисо-суп, чтобы попытаться хоть как-то взбодрить приунывшую подругу. Мэй поначалу порывалась помочь, — теперь она, чтобы узнать больше интересных рецептов и развить свой кулинарный навык, всегда старалась ассистировать соседке — но была отправлена за стол после того, как, задумавшись, порезала палец.       Часы равнодушно показывали начало пятого, а от Кадзу до сих пор не было вестей. Всё ли с ним хорошо? Или, может, он теперь винит её и проклинает ту ночь в клубе, так резко перевернувшую их отношения?       Внезапно высветившееся на экране уведомление заставило девушку подпрыгнуть на месте.

Фудзивара-сенсей:

«Хорошая, дома сейчас?»

      «Хорошая…» — Мэй мысленно повторила эпитет, которым он назвал её. То, что он по-прежнему использовал по отношению к ней ласковые прилагательные, вселяло надежду.

Мэй:

«Да, у себя. У тебя всё нормально?»

      Секунды, проведённые в ожидании нового сообщения, показались девушке бесконечными. Она нервно водила пальцами по экрану смартфона, не позволяя тому погаснуть, пока, наконец, не получила в ответ короткое:

Фудзивара-сенсей:

«Понял. Зайду скоро. Не против?»

      В груди запульсировала лёгкая тревога. Проигнорировал её вопрос. Или специально отвечать не стал? Хочет обсудить лично? Или всё настолько плохо, что не желает даже говорить об этом? Стараясь не паниковать раньше времени, набрала:

Мэй:

«Приходи, конечно. Ты далеко?»

Фудзивара-сенсей:

«Пока на Синдзюку».

      «Рядом с университетом… Значит, будет минут через пятьдесят».       Оставив телефон на столешнице, Мэй бросилась приводить себя в порядок. Поправить макияж. Потом переодеться во что-нибудь красивое, но не слишком нарядное. Надо выглядеть перед ним прилично, но при этом по-домашнему, чтобы не было слишком заметно, что она готовилась к его приходу.       — Мэй, ты куда так подскочила? — встревоженно поинтересовалась возникшая на пороге ванной Сино. — Случилось что?       — Всё хорошо. Просто… Кадзу написал, что скоро придёт.       Замешательство на лице подруги тут же сменилось лёгким коварством. Довольно улыбнувшись, она заговорщицки протянула:       — Поняла. Я скоро в клуб пойду. У меня смена сегодня.       — Уже?! Так рано?       Мэй вспомнила ту единственную ночь, что она отработала в «Чёрной утке». Хоть ей в тот вечер и нужно было познакомиться с владелицей заведения, девушка всё равно выехала из дома в начале девятого. А сейчас и шести не было… Стало неловко. Это ведь и её дом тоже.       — Тебе не обязательно уходить! — запротестовала Хаттори, развернувшись к подруге. Сложилось ощущение, что она выгоняет Сино.       Но соседка и слушать не стала.       — Ничего-ничего, — неловко отмахнувшись, она развернулась, собираясь покинуть помещение. — Вам поговорить надо, а мне ещё по дороге на работу надо зайти кое-куда, — перед тем, как выйти, Сино плутовато бросила: — Положу кое-что тебе в верхний ящичек тумбочки. Мало ли пригодится?       Снова она за своё. Только теперь Мэй было, чем ответить. Хоть подруга и утверждает, что тогда между ними не случилось ничего такого, уже то, что мужчина переступал порог их дома, давало Хаттори моральное право подкалывать Сино.       — А ты? Разве вам с Араи-сенсеем не нужно?       — Мы даже не целовались, — мило нахмурившись, раздосадовано протянула соседка. Её несколько огорчало столь неспешное развитие их отношений. — Так что пользуйтесь. А он пусть сам парится, когда время придёт!       Мэй тихо рассмеялась. Араи-сенсей вёл её группу с первого курса. Конечно же, она знала, каким несговорчивым и неприступным бывает её преподаватель. И всё же, судя по тому, что он передержал всех пауков, подруге удалось найти к нему подход. А после того, как мужчина побывал у них в гостях, он пару раз пытался аккуратно поговорить с Мэй о Сино. Правда, спрашивал то о самочувствии девушки, то о её танцевальных и спортивных достижениях. Но то, как он менялся в лице, стоило Хаттори заговорить о соседке, не осталось незамеченным.       Несмотря на все уговоры, Сино покинула квартиру незадолго до прихода Фудзивары, оставив на плите свежеприготовленный ужин и строго-настрого наказав Мэй покормить преподавателя. Но, как оказалось, сам психолог поел ещё в университете, поэтому поручение подруги выполнить не удалось. Только чай попили с клубничным тортиком, который мужчина купил по дороге.       — Кадзу, скажи… — неуверенно начала Хаттори, выслушав подробности его разговора с господином Савадой. Судя по всему, их беседа мало чем отличалась от того, что произошло между ней и Хатакэямой. Или, может, психолог просто решил рассказать не всё? Сделав глубокий вдох, девушка тихо поинтересовалась: — Ты не жалеешь?       — О чём, тревожная?       — О том, что связался со мной. Это же из-за меня…       Резко поднявшись с места, мужчина подошёл к студентке. Взял за руку. По телу танцовщицы моментально растеклось приятное, успокаивающее тепло. Бережно погладив выступающие костяшки, Кадзу твёрдо произнёс, отрезая ей все возможности для дальнейшего самокопания:       — Знал, на что шёл. Не маленький. Ещё в библиотеке всё решил.       Мэй ошарашенно уставилась на своего мужчину. Выходит, изначально понимал, что из-за связи с ней у него будут проблемы, но всё равно не отступил? Шагнув ближе, Хаттори прильнула к груди психолога и сжала пальцами ткань его рубашки. Вдохнув терпкий запах его парфюма, едва различимо шепнула:       — Я с тобой. Вместе что-нибудь придумаем.       Фудзивара слегка отстранился от танцовщицы. Поднёс её кисть к губам и осторожно поцеловал заклеенный пластырем палец. Ухватившись кончиками пальцев за подбородок девушки, аккуратно потянул вверх, вынуждая Мэй поднять голову. Затуманенный нежностью взгляд внимательных глаз. Поцелуй, обжигающий накалом вложенных в него чувств. Глубокий, уверенный, напористый. От которого внутри одна за одной вспыхивали искры желания.       Мэй хотела забыться в нём. Жаждала единения, чтобы лишний раз убедить себя: Кадзу рядом, он не отказался от неё, не испугался их отношений и тех проблем, что принесла их связь. А его прикосновения, становящиеся всё смелее, буквально кричали: мужчина чувствует то же самое.       Подхватив девушку на руки, психолог понёс её в гостиную.       — Здесь или в спальне? — хрипло поинтересовался Фудзивара, едва ощутимо касаясь губами краешка уха.       — Давай здесь, в спальне слишком много паукообразных зрителей.       Мэй несколько смущённо рассмеялась, уткнувшись носом ему в ключицу. Она не знала, будет ли им удобно делать это на диване. Но заниматься любовью в комнате с кучей экзотических питомцев подруги Хаттори морально не готова.       — Как скажешь, стеснительная, — усмехнувшись, психолог опустил девушку на диван. Хотел было уложить, но Мэй не позволила.       — Подожди…       Теперь она замялась ещё сильнее. Но лучше всё подготовить сейчас, чем портить момент лишними поисками. Пачка презервативов лежала точно там, где и сказала Сино. Мэй извлекла один конвертик и поспешила вернуться к своему мужчине, по дороге погасив верхний свет в гостиной.       — Предусмотрительная, — довольно хмыкнул Фудзивара, разглядев, что именно она положила на журнальный столик.       — Сино одолжила мне… — от смущения щёки Мэй загорелись, словно после интенсивной тренировки по pole dance.       Кадзу усадил её себе на колени. И снова томная нежность, на грани с безудержной страстью. Охваченные жгучим пламенем вожделения, они буквально сорвали друг с друга одежду, желая как можно скорее стать единым целым. Разум Хаттори перестал воспринимать реальность. Оттого девушка не сразу поняла, почему Фудзивара внезапно вынудил её отстраниться, а затем развернул спиной к себе, заставляя облокотиться на спинку дивана.       — Станет неудобно — скажи.       Мэй заторможено кивнула, не до конца уловив смысл его слов. А через мгновение он в неё вошёл. Девушка прогнулась, тихо застонав от пробежавших по телу лёгких электрических разрядов. Кадзу положил одну руку на талию студентки и, осторожно придерживая, плавно качнул. Затем, спустя один рваный вдох, ещё раз, чуть сильнее. Новая поза была ей непривычна, но Хаттори быстро смогла подстроиться, и вскоре дискомфорт прошёл, уступая место пьянящему наслаждению.       Губы Кадзу покрывали спину девушки лёгкими поцелуями. Ладони скользили по спине, животу, находя особо чувствительные участки и заставляя Мэй вздрагивать от удовольствия. Стиснув пальцами обивку дивана, девушка шептала его имя.       Из ласковой дремоты, что опутала танцовщицу, стоило ей только прижаться к любимому мужчине, Хаттори вывела противная вибрация телефона. Фудзивара что-то недовольно пробурчал и, нехотя разомкнув объятия, принял вызов.       — Слушаю…       Поднявшись с дивана, психолог отошёл в сторону. Мэй лениво потянулась. Бросила взгляд на погасший экран ноутбука.       «Хотели вместе фильм посмотреть, а я заснула».       Борясь с охватившей душу досадой, девушка села на диване. Дотянулась до смартфона. Часы показывали половину девятого. Хорошо же она поспала.       — А сейчас сколько? — доносились до девушки обрывки фраз. — Давай тогда через полтора часа. Я не дома, — повесив трубку, Фудзивара вернулся в гостиную. Опустившись на диван рядом со студенткой, мягко поцеловал. — Ехать надо. С Наито-сенсеем у меня дома встретиться собирались.       Хоть Кадзу и предупреждал об этом, сердце всё равно острой иголочкой кольнула грусть. Мэй хотелось проводить с ним как можно больше свободного времени. А, желательно, и вовсе не расставаться. Но она понимала, что это попросту невозможно.       «Ему надо видеться не только со мной, но и с друзьями», — поспешила одёрнуть себя девушка. Хоть мысль о том, чтобы отпустить его, с каждой секундой нравилась всё меньше. С другой стороны, вдруг, пока они тут отдыхали, Наито-сенсей что-то узнал насчёт Кадзу?       Преодолевая эгоистичное желание удерживать мужчину всеми возможными способами, Хаттори произнесла:       — Позвони или напиши, если вдруг появятся хоть какие-то новости.

***

      Он должен был понять ещё на первой тренировке, что эта девушка перевернёт его жизнь… Возможно, тогда у него был бы шанс спасти свою репутацию… Теперь же он, Масамунэ Араи, преподаватель престижного университета, стал заложником подруги собственной студентки.       «Три минуты позора — и ты свободен», — попытался утешить себя мужчина, но легче от этого не становилось.       Из колонок доносилась томная мелодия, которую Сино специально подобрала для такого случая. Приятный низкий женский голос пел что-то на корейском, но смысла песни Араи не понимал. Впрочем, это последнее, что сейчас его волновало.       Для Масамунэ до сих пор оставалось загадкой то, как ей удалось втянуть его в спор, да ещё и со столь сомнительными ставками. Никогда не позволял другим манипулировать собой, но тут в его жизни появилась Сино, и всё пошло не так.       Внутри всё горело от чувства унижения, которого Араи, пожалуй, прежде не доводилось испытывать. Но спор есть спор. Теперь, чтобы сохранить лицо, он должен выполнить наказание, которое придумала для него эта девушка, что, сидя у зеркала в позе агура, с интересом наблюдала за ним и даже не пыталась скрыть довольной и отчасти плутоватой улыбки. С Кадзу он спросит отдельно за разрушенный образ сурового сенсея. А ведь Масамунэ верил в друга!.. Хотелось бы спросить и с Хаттори, но она студентка. Что с неё взять?       Замахнулся дальней ногой и, ухватившись свободной рукой за пилон, подтянулся, чтобы выполнить простое вращение лицом к шесту. По ощущениям, вышло несколько неуклюже, хоть он накануне и попытался немного потренироваться. (Едва не спалился перед деканом их факультета. Хорошо, что господина Ше принесло в зал, когда Араи уже закончил с упражнениями.) С другой стороны, каплей позора больше — каплей позора меньше.       Сделав рогатку, зацепился коленом за снаряд, выпрямил вторую ногу и, прогнувшись назад, отпустил руки. На удивление, не свалился. Забавно, что тело всё ещё помнило, как выполнять трюки на пилоне. А ведь мужчина надеялся, что этот навык ему больше никогда не пригодится.       Сошёл с шеста и плавно опустился на колени. Перекатился по полу, а затем лёг на спину, согнув ноги. Нервно сглотнул, предвкушая следующий элемент. Отбросил лишние эмоции, концентрируясь на танце. Поднял сначала бёдра, затем грудь, сделал волну и снова опустился на пол. Повторил несколько раз, стараясь двигаться как можно пластичнее. Судя по восторженному «О-о-о!», Сино понравилось. Внутри всколыхнулось что-то тёплое, приятное, стоило подумать о том, что девушке приходится по душе его выступление. Дожил. Ему стыдно должно быть, а он радуется.       Приближалась самая сложная в моральном плане часть его танца. Араи на секунду прикрыл глаза, смиряясь со своей участью и мысленно обращаясь ко всем ками, чтобы они дали ему сил выдержать это и не сойти с ума.       «Держись, Масамунэ. Скоро всё закончится».       Опустился на колени так, чтобы сидеть вполоборота к наблюдающей за ним девушке. Мазнул взглядом по отражению в зеркале, чтобы убедиться в том, что Сино видит его с самого выгодного ракурса. (Над поиском подходящей позы он тоже поработал заранее. Около получаса крутился перед зеркалом, пробуя разные варианты. Совсем из ума выжил.) Сделал ещё одну волну, но теперь из положения сидя. Невольно вильнул бёдрами так сильно, что на мгновение испугался откровенности собственных движений.       «Хорошо, что она — не моя студентка…»       Перевёл взгляд на танцовщицу, лишь бы не видеть то, что он будет делать дальше. Нехотя признался себе, что ему на самом деле просто интересна её реакция. Продолжая соблазнительно извиваться, подцепил пальцами край футболки и потянул вверх. Внезапно в тренировочном зале стало очень жарко. Фантазия против воли начала рисовать откровенные картины. Как девушка мучительно медленно раздевает его, а затем её руки скользят вверх по его подтянутому торсу. Масамунэ с трудом отогнал подобные мысли. Не здесь же. И не сейчас.       А хотелось бы здесь и сейчас…       В миг, когда мужчина отбросил футболку в сторону, дверь отъехала в сторону, и в помещение вошли виновники его глупого положения, которое теперь стало ещё более нелепым. Вспыхнув от стыда, он неловко плюхнулся на попу и тщетно попытался закрыться руками.       — Ой-ёй… — испуганно протянула наблюдавшая за ним танцовщица. Судорожно нащупав возле себя пульт, она выключила музыку.       — Мэй, не смотри! — строго произнёс Кадзу, тут же вставая перед студенткой и спиной закрывая ей обзор.       Араи поймал на себе издевающийся взгляд друга, в котором так и читалось: «Смеялся надо мной? Добро пожаловать в мой клуб».       — Да, Мэй, не смотри! — повторила Сино, бросаясь к Масамунэ и собой закрывая его от глаз Хаттори.       Он нервно осмотрелся в поисках футболки, пытаясь придумать, как теперь объясняться перед студенткой и как донести до неё мысль о том, что об увиденном лучше никому не рассказывать. Проспорил свой авторитет, как последний идиот. Хаттори теперь точно его будет извращенцем считать.       — Мэй, воды надо купить, — невозмутимо произнёс Фудзивара, который первым обрёл способность здраво мыслить. — Танцевать будете. Пить захотите.       — Но… У меня же есть бутылочка в сумке… — попыталась возразить Хаттори, но психолог был непреклонен.       — Мало. Лето. Жарко. Ещё нужно. Идём.       И, не дожидаясь ответа, он потащил её прочь из зала. Масамунэ с облегчением выдохнул, мысленно благодаря друга за то, что тот так ловко разрулил ситуацию, да ещё и Хаттори увёл.       — Не переживайте, Араи-сан, — тихо произнесла Сино, протягивая мужчине футболку. — Я всё объясню Мэй, она никому не расскажет.       — Спасибо, — усмехнулся в ответ Масамунэ, забирая у неё свою вещь. По-быстрому одевшись, поспешил к своей сумке. Раз Хаттори пришла, то им с Сино пора заканчивать. Чтобы лишний раз не сталкиваться взглядом с танцовщицей, принялся спешно укладывать вещи, желая поскорее покинуть стены, ставшие свидетелями его позора.       — К слову, это было неплохо, даже захотелось с вами дуэт записать. Честно-честно! — игриво произнесла Сино, подходя ближе. Боковым зрением уловил, как девушка протянула ему какую-то коробочку. — Вот, возьмите. Бэнто.       Под прозрачной крышечкой Масамунэ разглядел выложенную из риса лошадь с небольшим паучком на носу. С другой стороны кобылы расположились лисёнок и змейка. Даже жалко такую красоту есть.       Мило улыбнувшись, девушка пояснила:       — Хоть я и выиграла спор, мне захотелось приготовить для вас что-нибудь. Надеюсь, вам понравится.       Когда Араи, поблагодарив, забрал у неё подарок, Сино радостно хохотнула и… коротко поцеловала мужчину в щёку. Лёгкое, почти неуловимое прикосновение, от которого по телу пробежали мурашки. Слишком мало.       — Сино… — тихо позвал он девушку, которая уже развернулась, чтобы оставить его одного. Положив контейнер с обедом на сумку, Масамунэ спешно приблизился к танцовщице и, опасаясь растерять внезапно наполнившую сердце решимость, мягко провёл рукой по щеке девушки, а затем… поцеловал.       Долгожданное касание губ вскружило преподавателю голову. Почти сразу же Сино обхватила руками его талию, прижимаясь ближе. Плевать он хотел на разницу в возрасте, её мелкие чудачества и пауков со сколопендрами. Куда важнее, что они оба хотели быть вместе.       Уже собираясь покинуть зал, Масамунэ внезапно для самого себя произнёс:       — А давай. Поставим совместный танец.       — Тогда я подумаю, что можно сделать, — довольно просияла девушка в ответ.       Невольно залюбовавшись её улыбкой, мужчина осознал, что окончательно запутался в её паутине, освобождаться от которой ему, к слову, не хотелось.       На выходе из студии Араи поджидал Кадзу. Заметив друга, психолог лукаво улыбнулся и, подойдя ближе, протянул бутылочку с зелёным чаем. Это уже становится странной традицией: пить чай и обсуждать, как в очередной раз они свернули не туда.       — Пройдёмся? Пока занимаются, расскажешь, как тебя в стриптиз занесло.       Изо всех сил сопротивляясь распаляющемуся в груди чувству стыда, мужчина согласно кивнул. Необходимость обсудить то, во что превратилась его жизнь, начинала душить. И, пожалуй, единственным человеком, способным его понять, был Кадзу.       Поначалу Фудзивара слушал с серьёзным видом. Араи даже начало казаться, что зря он держал всё в себе. Однако вскоре надежда обрести поддержку начала таять. В первый раз это случилось, когда Масамунэ поведал о злополучной тренировке с Сино и её пикантном падении. Тогда психологу удалось сдержать смех, замаскировав его кашлем. Но когда рассказ дошёл до пауков, Кадзу уже откровенно ржал над ним.       — А ещё мне что-то говорил, — всё ещё давясь смехом, прокомментировал услышанное Фудзивара. — У тебя, кстати, — он коснулся кончиками пальцев сначала щеки, а потом и уголка губ, — помада осталась.       Вспыхнув от смущения, как младшеклассник, застуканный в книжном магазине за просмотром журналов для взрослых, Араи принялся озираться в поисках какой-либо зеркальной поверхности. Он ведь так по улице шёл! Друг ещё, называется. Мог бы и сразу предупредить.       Даже не пытаясь скрыть ехидной усмешки, Кадзу задорно бросил:       — Фронталку на телефоне включи.       Араи недовольно покосился на коллегу, но совету всё же последовал. Вскоре от свидетельства их с Сино поцелуя ничего не осталось. Убрав спасительный девайс в карман брюк, Масамунэ нервно опустошил бутылочку с чаем.       — Расслабься, суровый, — психолог ободряюще похлопал товарища по плечу. — Страшного ничего нет. Не у тебя учится тем более.       — Кстати, об этом… — Араи внимательно посмотрел на Фудзивару. — Слышал, тебя отстранили.       Кадзу раздражённо дёрнул щекой.       — Да, заметил кто-то. Саваде сдал.       — И что теперь?       Хоть друг отчасти был виноват в своих неприятностях, Масамунэ всё равно за него переживал. Одно дело, когда кто-то шантажирует совсем юных девушек, принуждая к интимной связи. И совсем другое, когда между преподавателем и студентом возникает искреннее чувство. Они же с Хаттори не виноваты, что полюбили друг друга. Хотя, возможно, он сейчас так рассуждает, потому что сам угодил в ловушку такой же студентки?       Фудзивара горько усмехнулся.       — Уволят, думаю.       — И что делать будешь?       — Клинику свою открою, — ответил Кадзу, даже на минуту не задумавшись. Видимо, уже начал искать возможные выходы из своего непростого положения. — Таких, как ты, страдальцев спасать. Пока преподавал, денег накопил. Хватит для начала.       То, что у товарища уже был план, несколько успокаивало. Может, оно и к лучшему? Учитывая то, с кем он встречается…       Фудзивара мельком взглянул на часы.       — Закончат скоро. Идём.       Масамунэ согласно кивнул. В душе всколыхнулось странное чувство: раньше вместе ходили выпить, теперь — девушек встречать. Угораздило же их попасть в лапы к близким подругам. Осталось только потом детей поженить. И будет бинго.

***

      Когда Кадзу вернулся домой, Мэй уже ожидала его. Сердце тронуло лёгкое ощущение уюта: такое положение вещей казалось ему очень правильным. Приходить каждый вечер с работы, заключать Хаттори в объятия, вместе ужинать, потом нежиться на диване… Вот только работы у него вскоре не будет.       Девушка бросилась из кухни в прихожую, стоило ей только услышать звук открывающейся двери.       — Ну что? — в янтарных глазах бушевало искреннее беспокойство.       Даже как-то не по себе стало. Нужен ли теперь ей будет? Без работы. Согласится ли подождать, пока он откроет свою клинику и сможет подняться хотя бы на колени, не говоря о том, чтобы твёрдо встать на ноги в новом начинании? Обещала, что пройдёт этот непростой путь с ним, но психолог понимал, что случиться всякое может. Слова зачастую разятся с реальными действиями. Не говоря уже о том, что далеко не каждая женщина готова пройти столь непростой путь с мужчиной.       Фудзивара отложил в сторону сумку и влажный зонт и крепко прижал Мэй к себе, жадно вдыхая её запах. Стало спокойнее. Отстранившись, сдавленно произнёс:       — Сказали, чтобы писал на увольнение. Огласки не хотят, поэтому так. Повезло.       — Это окончательно? — её голос слегка дрогнул.       Психолог молча кивнул.       — Савада слишком консервативен. Связи со студентами, даже основанные на взаимности, не поощряет.       Девушка мягко взяла Кадзу за руку. Погладила большим пальцем тыльную сторону его ладони. От этого простого жеста в груди мужчины разлилось исцеляющее тепло. Даже в такой ситуации не отворачивается. Его храбрая девочка…       Внезапно Мэй подняла на мужчину взгляд, полный отчаянной решимости.       — Думаю, у нас всё ещё осталась возможность сохранить твою должность, — она выпустила его руку. Достав телефон, принялась там что-то искать. — Мне нужно позвонить кое-кому.       Тон, с которым она сказала это, Фудзиваре не понравился. Словно это был способ, который она решила приберечь на самый крайний случай. Психолог уже собрался остановить её, чтобы подробно обсудить план действий, и только потом решить, нужно ли им это, но не успел. Собеседник уже взял трубку. Кадзу чётко слышал всё, что говорила его девушка.       И этот диалог не понравился ему с первых фраз…       — Алло. Пап, привет. Как вы там?       «В смысле: «папа»?!»       Фудзивара слушал её, и с каждой секундой в груди сжимался болезненный комок тревоги. Если так разобраться, то Мэй до сих пор так и не рассказала, чем занимаются её родители. Разве что Кадзу знал, что семья у неё не из бедных, раз могут позволить себе дом с отдельным садом, да ещё и дочери квартиру в Токио снимают. Психолог решил не давить на девушку, полагая, что она сама расскажет всё о своих близких, когда сочтёт нужным. И сейчас понимал, что, похоже, у неё были свои причины для молчания.       А следующая её фраза заставила мужчину окончательно запаниковать:       — Я не хотела обращаться к тебе, но… Есть одно дело, с которым можешь помочь только ты.       Тут Фудзивара понял, что он окончательно влип…