Vileblood Queen.

      Вершину холма в излучине реки ажурными лепестками причудливой короны венчал замок.       Вернее сказать, то, что от замка осталось за долгие века без крепкой хозяйской руки.       Когда-то один из крупнейших в Британии, а то и, возможно, во всей Европе, он занимал весьма обширное пространство посреди образцовой сельской пасторали, довлея над живописными окрестностями — рекой и лугами, полями и рощицами.       Массивные четырёхгранные башни и многочисленные, будто карабкающиеся по их стенам полукруглые башенки, нагромождение устремившихся к небу острых готических шпилей и ступенчатых фронтонов, узкие провалы бойниц и высокие стрельчатые окна с баснословно дорогими многоцветными витражами, высокие зубчатые стены, боевыми ходами и крытыми галереями объединившие между собой несколько крупных строений…       Всё это, по большей части, осталось в прошлом.       Безжалостное время необратимее пушечных ядер превратило заброшенный предавшими его людьми шедевр средневекового фортификационного искусства в красочные развалины, мечту пейзажиста.       Когда-то за обладание лучшим в целом графстве, если не в королевстве, замком, занимающим стратегическое положение на пересечении торговых путей, боролись, щедро проливая свою и чужую кровь, целые армии, и у подножия неприступной крепости стояли лагерем, не веря в успех штурма и надеясь взять её измором, то королевские войска, то полки мятежных феодалов, но… ныне лишь цепкие лозы дикого винограда, гибкие лианы плюща и жгучие плети хмеля наперегонки брали на приступ голые скалы стен, окрашивая руины во всевозможные тона и оттенки жёлтого, красного, лилового, тёмно-зелёного и оранжевого, сиреневого и салатового, яростно соперничая между собой, врывались побегами в давно лишившиеся и витражей, и рам окна, сквозь которые, после обрушения нервюрных сводов перекрытий, беспрепятственно выглядывало осеннее небо…       Замок был совершенно беззащитен перед назойливым буйством ползучей флоры: давно и безвозвратно прошли те годы, когда за молодыми саженцами, привезенными из Франции для небольшого парка во внутреннем дворе, день и ночь следили пять десятков садовников.       О том благодатном времени, как и о самых первых владельцах замка, чьё родовое имя, напоминавшее о их германских корнях, затерялось в веках, сохранил воспоминания лишь старый дуб, снисходительно взирающий за суетой вокруг с недосягаемой высоты своих пятнадцати веков. Он помнил, как буквально вокруг него как по волшебству возник замок, видел, как столетия за столетиями крепость достраивали и перестраивали, пока та не достигла своего расцвета… Наблюдал дуб и крах старой династии, уничтоженной собственными непомерными амбициями, давними прегрешениями и предательским ударом в спину, и целую череду наследовавших ей баронов и маркизов, герцогов и графов.       Дуб слышал, как почти четыреста зим тому назад обнищавший наследник очередных владык этой земли сетовал, что укрепления безнадёжно устарели, да и кому они нужны в наш век всесильной артиллерии? А содержать такую громадину в качестве дворца не позволяет сложное финансовое положение рода и ряд неудачных вложений в колониальную торговлю…       А дальше крепость постепенно увядала, год за годом ветшала без должного присмотра, пока окончательно не пришла к нынешнему состоянию, превратившись в большую груду камней, громко названную историческим достоянием страны, её культурным наследием, и мало-помалу — исподтишка — разбираемую предприимчивыми крестьянами для возведения немудрёных хозяйственных построек.       Дуб знал и о том, что ещё отец теперешнего хозяина, ни пенни не вкладывая в восстановление замка, предпочёл просто и незатейливо получать деньги с туристов — богатеньких праздных бездельников, приезжающих поглазеть на останки некогда величественной крепости.       Так что гибель твердыни не удивляла, она была закономерна. Дуб вообще привык к мимолётности, недолговечности, смертности всего вокруг… Да что там — даже ближайший к ним город, крупный, шумный, процветающий, однажды восставший и скинувший опостылевшую власть сюзерена, вскоре после того бесследно сгинул, ненадолго пережив уничтоженных, подчистую вырезанных им ненасытных кровососов-правителей.       Дубу было жаль замок, но и поделать он ничего не мог.       Ведь слышать скрипучий голос старого дерева и понимать его могли только населявшие руины призраки…       И она. О, конечно же, и она.