Психичка

Прекрасный осенний денек, правда из-за ранней осени уже появились первые облетевшие деревья — тополя, которых было очень много и в городе, и в деревнях в радиусе ста километров. Погода пасмурная, холодно, ветрено, а нависшее над городом серое небо наводило тоску. Я сидела на паре по макроэкономике, самый скучный и нудный предмет, на других хоть что-то делают, а тут вопрос-ответ и длинная пустословная лекция. И зачем я сюда поступила? — И так, на этом все. Есть ли какие-нибудь вопросы по лекции? — преподаватель окинул взглядом аудиторию, конечно, все промолчали. — Макси, может ты хочешь что-то спросить? Я закатила глаза и посмотрела на него. — Нет, Владимир Николаевич, никаких вопросов нет. — Да неужели? А я было подумал, что тебе совсем не интересно. Но ты оказывается такая образцовая студентка, что запоминаешь все на слух без ненужных записей. Может тогда сделаешь небольшой доклад на следующую пару? Я цокнула. Конечно, я не буду тратить чернила и драгоценную тетрадь на запись ваших лекций, ведь ради одного листочка бумаги срубают целое дерево, а записи все равно придется потом выкинуть или сжечь в печке вместо дров. — Тогда я расскажу про Джой Мангано, — отвернулась к окну. — И как она связана с темой сегодняшней лекции? — Как это как? — наигранно удивилась я. — Конечно, связана и еще как. Ведь Джой Мангано женщина, которая обладала несколькими десятками патентами, про кого еще рассказывать, как не про нее? Ведь спрос и предложение самое важное для предпринимателя. Мужчина недовольно скривил рот. Хоть я не веду записей, но люблю фильмы про сильных женщин, а про Джой Мангано как раз пять лет назад сняли великолепный фильм. К тому же мне всегда было интересно сравнить фильм и реальную историю ее жизни. — Хорошо, — согласился он. — На этом все, до свидания! Пара по макроэкономике была последняя на это хмурый холодный день. Я довольно потянулась и не спешила выходить из аудитории, ведь в гардеробной сейчас все равно будет толпа. Зачем стоять там, когда можно полежать пару минут на парте, пока не придет следующая группа студентов? Этим я и решила заняться, вытянув руки вперед, так что они доставали до спинки стула, стоящего впереди. — А не плохо ты его разозлила, — раздался милый девичий голос. Именно девичий, потому что существо, стоящее рядом со мной, трудно было назвать даже девушкой. — У меня так не получается, хотя я исправно веду конспекты и всегда готовлюсь к практике. — Потому что ты зубрила, а я предпочитаю тратить время не на бесполезную зубрешку материала, который забуду на следующий день, а на более привлекательные вещи, например, просмотр фильмов или чтение интересной книги. — И все же, тебя редко получается загнать в угол. Ты всегда спокойно отвечаешь, даже когда не готова. Это восхищает. — Ради Бога, прекрати льстить, — фыркнула я на нее. — Мне это не интересно, Мэлли. — Прости, конечно, но меня зовут Марина, — робко проговорила она, будто за это ее побьют. — Мне все равно, — ответила я, вставая из-за стола. — И прекрати дрожать, как осенний лист, тебя же не изобьют, если ты будешь чуточку смелее, мышонок. На улице и правда было холодно, даже пар от дыхания было четко видно. Не очень хочется, но похоже зима снова будет морозной в этом году. После учебы я обычно захожу к бабушке с дедушкой, но до наступления зимы, они сидят на даче. Конечно, я бы тоже посидела взаперти в домике на даче, в деревне, не выходя и не мотаясь каждый божий день на пары, но тогда нападки родственников станут невыносимы. Идя по мостовой, переходящей в мост, я все больше ждала, когда доберусь до гаража, заберу свою красную девятку и поеду назад в лес, подальше от университета, родителей, людей и серого города. К тому же опробую машину на новых запчастях, ведь Ник говорил, что этот механик мастер своего дела. Примерно через двадцать минут я уже шла мимо гаражей, перепрыгивая через лужи и ища более твердую почву. По-моему, асфальт нужен здесь больше, чем на улицах, а то добраться до машины ни пешком, не вплавь, а только на танке можно. — Добрый день, — улыбаясь поздоровался мужчина средних лет на вид. На смуглой коже отчетливо виднелись размазанные пятна от масел. Руки давно забыли, что такое чистые ногти и гладкая кожа. Огрубевшие, потрескавшиеся с неотмывающимися почерневшими пятнами пальцы сразу бросились в глаза. — Вы за своим красавчиком, да? Я как раз поменял масло, так что поедите, как острые коньки по льду, полетите. — Здравствуйте. Спасибо, Фарсат, — равнодушно ответила я, рассматривая красного демона, который придавал цвет этому серому и грязному месту. Мужчина кивнул и подошел к машине. — Я залил умывайку и прочистил фильтры, так что теперь холодно не будет и стекло будет гораздо чище, — он показал на дворники. — Старые детали я почистил, поэтому новые не нужны, и цена за работу стала меньше. — Отлично, — улыбнулась я этой новости, ведь с деньгами сейчас было туго. — Кстати, Фарсат, можно вас спросить, вы башкир или татарин? — Башкир, — довольно улыбнулся мужчина, будто этот вопрос его сильно обрадовал. — Обычно все принимают меня за армянина или туркмена. — Понятно. Фарсат действительно мастер своего дела. Проехав всего пару километров, я поняла, что еще не разу не дергала ручку передач и машину не дергало, как неделю назад. Ехать было очень приятно и легко, казалось, что даже руль стал мягче поворачиваться. Особенно радовала цена, хотя за такую работу не грех брать и больше, как в других мастерских, где хоть и с кучей народа, но не могут сделать даже современную машину, а дерут как кур. Я рассмеялась от этой мысли, стоя напротив мясной полки, где по скидке лежали куриные ножки. Давненько я не ела супчик или бульон, поэтому закинула сразу три штуки — одну сварю, а две заморожу. Когда я жила в городе, то много ворчала и сильно злилась, что на каждом пустыре или незастроенном месте стали появляться супермаркеты и торговые центры. Теперь же, когда я переехала в деревню, мне абсолютно наплевать, к тому же не надо делать крюк, чтобы заехать в магазин и закупиться продуктами. Подходя к кассе, зазвонил телефон — мама. — Да, мама, — приветлив проговорила я, в связи с хорошим настроением. — Макси, милая, привет! Как твои дела? Как учеба? — заботливый мамин голос даже немного грел, вероятно это потому что я давно не заходила к ней. — Все отлично, по макроэкономике задали небольшой доклад, полчаса назад забрала машину, сейчас закуплюсь продуктами и поеду домой. А как у вас с папой дела? — Все хорошо, папа сейчас на работе, а я взяла отпуск. Макси, слушай, Миша сказал, что у тебя с деньгами туго. Ты, конечно, не признаешься и не возьмешь, но он сказал, что придумал, как тебе помочь, — упоминание брата сразу же напрягло. Как правило любая его помощь оборачивалась огромной проблемой, которая росла пропорционально его возрасту. — И что же он придумал? — так же спокойно и притворно радостно спросила я. — Как что? Ты же сейчас по его просьбе продуктами закупаешься, чтобы накормить этих, как их, студентов? — удивилась мама, и перекосило меня. Ничего не ответив, я ждала ее следующие слова. — Бабушкин дом же большой, и поскольку он записан на вас с Мишей, он предложил устроить из него небольшое общежитие. Стоимость такая же, как ха квартиру в городе, но при этом бесплатное питание и сниженная цена за коммунальные услуги. А доход вы будете делить на двоих, так что и тебе помощь и ему хорошо. Сначала мне эта идея не понравилась, как ты там одна с незнакомыми людьми, к тому же в деревне, да и мало ли дом испортят, но Миша сказал, что ты не против и он поживет с тобой. Бабушка, конечно, тоже так делала, но тогда у нее была и охрана и работники, а тут… Но, думаю, все будет хорошо, ведь Миша ответственный мальчик, тем более управляющий отеля, так что хорошо в этом соображает. Я бы лучше летом сделала хостел, как бабушка, но и так… — Мама, я поняла. Из головы вылетело, — быстро проговорила я, прокручивая информацию в голове. — А брат случайно не сказал, когда заезжают студенты? — Сегодня, он как раз их повез около часа назад. Наверное, уже там. Макси, ты только будь приветлива, не дерзи, а в случае чего пойди прогуляйся. Миша так старается ради тебя, будет жалко, если его труды пропадут. К тому же ты… — Хорошо, мама. Давай пока, а то я уже на кассе. Бросив трубку, я застыла у витрины с мороженным. В голове сначала прокручивались мамины слова, а потом полилась нецензурная тирада. Ничего мне не сказал, обманул маму, да еще и привез их, пока меня не было дома. У меня только что забрали единственное спокойное гнездышко, и сделал это мой любимый старший брат, которому уже как два месяца стукнуло тридцать два года, но видимо на мозг это не распространяется. Через секунду мороженое полетело в тележку, а затем она наполнилась закусками в виде чипсов, сыра, а потом и пакетами с фруктами. Самое-самое я оставила напоследок. Полки с разным видом спиртного протягивались от молочного отдела и до конца стены. Вино, шампанское, водка, виски, коньяк, ром, портвейн и так далее. Этот список можно продолжать бесконечно, но я не думала особо долго, выбрала бутылку коньяка той марки, которую папа покупал себе на праздники, а проходя мимо пива, закинула две бутылочки, которые мне пару раз предлагала знакомая по альпинизму. Закинув пакеты в багажник, я еще несколько минут просидела в машине. Голова раскалывалась от злости и негодования. Хотелось прямо сейчас открыть бутылку с коньяком. Очень злил тот факт, что я не ябеда, ведь можно было бы все рассказать маме или папе, дав понять, что их любимый сынок долбанный авантюрист и лжец, но мешали два фактора: во-первых, я не ябеда, и во-вторых, родителям уже за пятьдесят, а у мамы больная спина — нервишки шалят. Итог, жаловаться родителям не вариант, остается только достучаться до старшего брата, Джозефа. Хоть голова и была горячая, но я не гнала и ехала довольно аккуратно, объезжая ямы и не обгоняя сломя голову. Единственное пару раз превышала скорость, но тут же сбавляла, понимая, что штрафы мне точно не нужны. На канализационных люках бутылки с алкоголем противно звякали, что раздражало еще больше. Ведь алкоголь я купила сгоряча, хотя вполне возможно они мне понадобятся, чтобы самой забыться или разбить о голову брата-скотины. Я была так зла, что не заметила, как свернула не на ту дорогу и встала в пробку из-за ремонтных дорог. Все лето ямы никому не мешали, а осенью вдруг приспичило делать — реверс через каждые десять километров. Я закатила глаза и упала на спинку кресла. Теперь домой я доберусь только к вечеру. Из всех окон горел свет, когда я подъехала к дому. Только мой чердак был темным, видимо Джозефу хватило ума не подселять мне соседа. На первом этаже в гостиной мелькали силуэты, горел телевизор и был слышен смех. В открытом гараже стоял микроавтобус брата с местами на одиннадцать человек, не считая водителя. Следовательно, в доме сейчас двенадцать человек, считая и моего брата. — Зашибись, — прошипела я, вцепившись в руль, сдерживая желание раздолбить серебряный микроавтобус. Опустив голову на руль, я еще пару минут раздумывала над дальнейшими действиями. Очень соблазняла идея, вышвырнуть всех приезжих вместе с братом и запереть все двери и окна на обоих этажах, на случай если озорник Джозеф решит полазить по дереву. Бутылка коньяка лежала на заднем сидении, видимо выпала из пакета, когда прыгали на кочках. Понимая, что спокойно разговаривать я не смогу, решила открыть бутылку и сделала пару глотков. Горькая, с каким-то странным привкусом горелого шоколада жидкость обожгла мне пищевод. Я скривилась, полезла на заднее сидение, отыскала сыр и откусила огромный кусок, а потом еще и заела огурцом, наплевав, что он немытый, а по осени гуляют всякие инфекции. Отдышавшись, я уселась обратно, прихватив с собой закуску. Запах спирта заполнил салон, я пожалела, что нет насморка, потому что запах алкоголя терпеть не могла. Сделав еще несколько глотков и закусив все это сыром и огурцом, посмотрела в сторону дома. Через пару минут я начала хмелеть, что оказалось позже, чем я ожидала. Пока еще было трезвое мышление, я завернула сыр и огурец в маленький пакет и бросила обратно в багажник. На улице холодно, а ставить машину в гараж я все равно не буду — занято. Продукты не пропадут, поэтому оставлю здесь, не хватало еще чтобы эти незваные гости съели мое добро, а утром я перетащу маленький холодильник к себе на чердак, подумаешь, одна комната останется без холодильника. Коньяк я взяла с собой, отметив, что осушила уже половину бутылки. Раз я выпила полбутылки крепкого алкоголя и еще могу трезво мыслить, значит устойчивость для новичка отличная — это не может не радовать. Пусть голова и соображала, но двигательная система дала сбой. Выйти из машины оказалось намного сложнее, чем я думала. Ноги еле передвигались, равновесие было такое, будто я шла по тонкому канату, пока закрывала дверь дважды прищемила край пальто. С движениями алкоголь быстро ударил в голову, от чего мой рассудок стал тускнеть. Видимо пить мне надо только сидя и желательно вообще не двигаться. — О, Макси, привет! А я все думал, когда ты приедешь, — Джозеф радостно подошел ко мне, обойдя стол. Увидев бутылку коньяка, нахмурился. — Ты что, пьяна? Макси, ты села пьяная за руль?! — Конечно, пьяная, — развела я руками и наигранно чуть не упала на пол, хотя наигранно от части, ведь я правда чуть не упала. — Я же такая дура, только о выпивке и пьяном вождении думаю. Пока брат читал мне нотации, я осмотрела комнату. На диване сидело трое, за барной стойкой, которая служила столом в обычное время, еще двое, всего пять человек, не считая моего брата. — Так вы мои сожители? — спросила, рассмеявшись. — И где ты их откопал? Совесть не мучает? Ха-ха! — оттолкнув Джозефа, я прошла к дивану и посмотрела на телевизор. Трое с дивана напряженно косились, видимо не ожидали, что припрется пьяная девушка. — Не пугайтесь, — проговорила, наклонившись к одному из сидящих, — вас я не трону. Причина моего негодования и пристрастия к алкоголю вон тот нехороший человек. Верно, Джозеф? — Макси, прекрати этот спектакль, — вздохнул мужчина. — Дай мне это сюда. — Не-не-не, — качаясь я отошла к лестнице. — Этот божественный напиток мой, — я сделала несколько глотков, но Джозеф попытался выхватить бутылку, и немного коньяка пролилось на ковер. — И зачем ты полез? Чистка ковра за тобой. — Макси, прекрати уже. Совсем с ума сошла? — спокойно пытался говорить брат. — Как ты себя ведешь? — А как еще мне себя вести? — холодно проговорила я, взбесившись от его слов. — И сумасшедшей выставляешь меня ты. Что ты о себе возомнил, а? Оккупировал мой дом, привел сюда каких-то незнакомцев и думаешь я приду домой трезвая и с распростертыми объятиями, так, Джозеф?! — я сорвалась на крик, позабыв о своей игре. Хотя равновесие держать было трудно, а голова почти не соображала, алкоголь сделал свое дело. — Ты ведь знаешь, что я не побегу к маме с папой, поэтому творишь всякую дичь? Думаешь помогаешь мне, да?! — Хватит уже, где твои манеры? — повышая голос проговорил брат, зло смотря на меня. — Я тебя совсем не узнаю. К тому же не забывай, что дом оформлен на нас двоих, и на половину я могу делать все, что захочу. И где же та милая девочка, которая прыгала мне на шею? У тебя же сейчас проблемы с деньгами, разве ты не должна радоваться, что теперь они будут? — Милая девочка, — прошипела я. — Да когда это я была милой, — подняв голову, я увидела детскую фотографию на противоположной стене, где Джозеф катал меня на спине. Сжав зубы, я швырнула в нее бутылкой. Стена окрасилась от коричневой жидкости, куча осколков отскочило от стены, а фотография лишь покривилась, но не упала на пол. — Ха-ха-ха! — рассмеялась я, отметив, что попала точно в яблочко. — Спокойной ночи, братишка! — пропела я довольным голосом. — И вам, незваные гости, — махнула рукой наблюдавшим зевакам. Сделав несколько шагов по лестнице, увидела стоявших наверху студентов, прибежавших на шум. Хотела и им пожелать сладких снов, как меня прервал крик брата, а потом шум машины, заехавшей во двор. Через шторы да еще и с лестницы не было видно, кто приехал, но ответ на этот вопрос вскоре появился в дверях. Это был Ник. — А ты что здесь делаешь? — недовольно огрызнулся брат. Парень молча снял обувь и, игнорируя Джозефа, шел ко мне. Я скатилась по лестнице, мысленно радуясь виду парня. — Ник, — проговорила, когда он взял меня на руки. Обхватив шею, я уткнулась ему в грудь. — Ей, ты куда? — кричал брат, когда он поднимался по лестнице. — Отнесу ее наверх, — спокойно ответил Ник. — Или ты еще что-то от нее хочешь? Джозеф ничего не ответил. Проходя мимо зевак, парень поднялся до чердака, закрыл дверь и сел в кресло-мешок. Я вцепилась в него, ожидая, когда он положит меня на кровать, но вместо этого услышала звук молнии. Ник аккуратно расстегнул сапоги и снял их с моих ног. Я совсем забыла, что не разулась, представляю какие пятна грязи сейчас на ковре. — Предупредила бы меня, — улыбнулся он, — я бы заказал каких-нибудь закусок. — Я и сама не думала, что напьюсь, — после эмоций, голова остыла и стала тяжелой. В сон еще не клонило, но слабость была сильной. — А как ты приехал сюда? — Похоже твой брат занял все твои мысли, — усмехнулся парень. — Мы ведь собирались отметить твое успешное поступление. — Забыла ты прав, но ведь скоро октябрь, не поздно отмечать? — Нормально. Ну, ты трубку не брала, — наверное, забыла в машине, пробежало у меня в голове, — и я решил заехать к твои родителям. Мама твоя вообще не меняется: я полчаса с ней разговаривал перед тем, как получил ответ на вопрос. Понимая, что одна ты устроишь революцию, помчался сюда. Хочу тебе сказать, что ты была довольно сдержанная. — Коньяку скажи спасибо, — усмехнулась я. — Я сейчас и шагу сделать не смогу. Ник рассмеялся, а я все продолжала держаться за его куртку. Вот так, скрутившись клубочком, сидеть у него на руках было самое приятное за весь день. Никто меня не тронет, никто ничего не скажет, в этих руках я как за каменной стеной. — Может дашь мне снять куртку? — спросил Ник, сняв шарф. — Да и тебе не помешает переодеться. — Что не нравится запах коньяка? — Не нравится размазанная косметика и покрасневшее лицо, — улыбаясь проговорил он. Спорить я не стала, а когда увидела себя в зеркале, подумала, что если эти студенты завтра еще будет здесь, то либо им некуда деваться, либо они и хуже видели. Умыться и снять с себя пропахшую алкоголем одежду было более, чем приятно. Я решила совсем обнаглеть и принять душ, впервые порадовавшись, что на чердаке есть отдельная душевая и санузел, иначе я бы рехнулась идти в общую душевую, где скорее всего столкнулась бы с женской частью этого коллектива. Когда вышла, Ник уже расстелил кровать и устроил себе что-то вроде спинки из подушек. И правильно сделал, ведь я снова скрутилась калачиком у него на руках, только теперь пальто заменило одеяло, а куртку мягкая кофта с рисунком медведя. Мы так просидели до двенадцати часов, а потом я отрубилась у него на руках, вцепившись в белоснежные рукава.