Дочь Снейпа

Снейп стоял в коридоре Святого Мунго, неотрывно глядя сквозь зачарованное стекло на маленькую фигурку в больничной постели. Внутри всё сжималось от недоброго предчувствия - он ненавидел беспомощно ждать, когда где‑то за стеной решается судьба того, кто теперь стал для него единственным смыслом. Дверь палаты приоткрылась, и появился ассистент Моргана - молодой целитель с усталыми глазами и стопкой пергаментов в руках. - Мистер Снейп, - тихо произнёс он, - мы должны ненадолго усыпить её перед процедурой. Это снизит нагрузку на психику и позволит точно контролировать процесс. Снейп резко повернулся: - Усыплять? Каким образом? Это безопасно? - Лёгкое снотворное зелье в сочетании с успокаивающими чарами, - пояснил ассистент. - Всё рассчитано по возрасту и магическому фону. Через час она мирно проснётся, а мы успеем провести основную работу. Снейп кивнул, с трудом подавляя желание ворваться в палату и лично проконтролировать каждое движение. Он лишь крепче сжал кулаки, наблюдая, как ассистент возвращается к постели. В палате Морган осторожно поднёс к губам девочки крохотную мензурку с перламутровой жидкостью. Та послушно сделала глоток, даже не поморщившись. Через мгновение её веки отяжелели, дыхание стало ровным и глубоким. - Начинаем, - негромко произнёс Морган, поднимая серебряную палочку‑артефакт. Руны на стенах вспыхнули бледно‑голубым, образуя сложный узор вокруг спящей девочки. Целители двигались слаженно, почти без слов: один держал диагностический кристалл, другой регулировал поток магической энергии, третий фиксировал показания в пергаменте. Морган нараспев произнёс первое заклинание - низкий, вибрирующий звук заполнил комнату, словно гул далёкого колокола. Руны пульсировали, вычленяя из ментального поля нужный фрагмент. Девочка не шевелилась, лишь ресницы слегка дрогнули, будто во сне она увидела что‑то далёкое и неясное. Прошло двадцать минут - или вечность. Руны начали гаснуть одна за другой. Морган опустил палочку, тихо произнёс завершающее слово. Свет померк. Снейп всё это время стоял, прислонившись к стене, и считал удары сердца. Когда дверь палаты наконец открылась, он рванулся навстречу. - Как она? - голос звучал глухо, почти угрожающе. Морган вышел, снимая зачарованные очки. На его лице читалась усталость, но и явное облегчение. - Всё прошло успешно, мистер Снейп. Мы мягко «затуманили» травмирующий эпизод. Сейчас она спит - это нормальная реакция. Через час‑полтора проснётся, и… - он помедлил, - для неё мир станет чуть проще. Она не будет помнить того, что причиняло боль. Снейп сжал челюсти: - А что она будет помнить? - То, что было до. Она воспримет всё как… долгий сон. Мы заложили в её подсознание мягкие «мостики» - образы, которые помогут ей принять новую реальность без шока. - И когда я смогу её увидеть? - Прямо сейчас, если хотите. Но прошу - не задавайте вопросов о прошлом. Дайте ей время освоиться. Снейп не ответил. Он толкнул дверь и шагнул в палату. Девочка лежала под лёгким покрывалом, лицо её было спокойным, почти безмятежным. Он опустился на край кровати, осторожно взял её маленькую руку в свою. Тёплая. Живая. - Всё хорошо, - прошептал он, проводя пальцами по её волосам. - Теперь всё будет хорошо. Она не ответила. Но в этот раз ему не нужно было слов. Достаточно было видеть, как её грудь ровно поднимается, как ресницы чуть подрагивают во сне - будто она наконец‑то увидела что‑то светлое. Морган тихо закрыл за собой дверь, оставив их вдвоём. В коридоре мерцали погасшие руны, словно следы только что завершённого чуда. Или - только начала долгого пути. Девочка медленно открыла глаза. Взгляд её был туманным, словно она только‑только выплыла из глубокого сна. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, и на мгновение ей показалось, что всё вокруг - продолжение сновидения. Но реальность оказалась резкой и незнакомой: белый потолок с едва заметными магическими рунами, странный запах зелий и антисептиков, а рядом - высокий мужчина в чёрной мантии, чьи тёмные глаза смотрели на неё с непривычной для неё интенсивностью. Она резко приподнялась, отпрянула к изголовью кровати, прижимая одеяло к груди. - Мама? Мама... - голос прозвучал тихо, почти шёпотом, будто она забыла, как говорить. Снейп замер. Он ожидал этого момента, но всё равно почувствовал, как внутри что‑то сжалось. - Не бойся, ты в больнице, - произнёс он осторожно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Ты… заболела, и тебя привезли сюда. Девочка нахмурилась, пытаясь вспомнить. В глазах мелькнула растерянность, затем - тревога. - Где мама? Снейп сглотнул. Этот вопрос он боялся больше всего. - Мама… - он запнулся, подбирая слова, - она не смогла прийти прямо сейчас. Но она знает, что ты здесь, и очень о тебе беспокоится. Девочка уставилась на него, не понимая. - А ты кто? - Я… - Снейп на мгновение потерял дар речи. Он не знал, как объяснить. - Я твой папа. И теперь я буду заботиться о тебе. Девочка молчала, изучая его лицо - резкие черты, тёмные глаза, напряжённую линию губ. Она нахмурилась и в её взгляде читался невысказанный вопрос: "Почему он говорит, что он папа? Почему он будет заботиться, а не мама?" - Не ври, - прошептала она. - Ты не папа. Мой папа другой. Ты не похож на него. Он не ответил сразу. Только опустил глаза. Пальцы сжались на коленях - тонкие, бледные, с шрамами от зелий. Он знал - правда сейчас убьёт её. Правда - про тайну, про предательство, про годы, когда он даже не знал, что она существует. Он поднял голову. Посмотрел ей в глаза. И вдруг понял: он не может говорить как учитель. Как мастер зелий. Как мрачный Северус Снейп. Он должен говорить как отец. Даже если пока ему это очень сложно. - Я твой настоящий папа, - сказал он. - Не тот, кого ты знала. А тот, кого ты должна знать. - Тогда почему я тебя не знаю? - её голос дрогнул. - Почему у меня был другой папа? Он замер. Слова застряли в горле. Он не был готов. Он не учил заклинаний против детских вопросов. И тогда он начал придумывать. На ходу. Как волшебник, который плетёт чары из воздуха и тьмы. - Потому что… - он сделал паузу, будто вспоминал. - Мне надо было уехать. Очень далеко. И я попросил того дядю… побыть твоим папой. Пока меня не будет. - А куда ты уехал? - спросила она, настороженно. - В долину драконов, - сказал он. - За горами, за лесами, за морем огня. Я хотел на них посмотреть. Увидеть, как они летают. Как кричат. Как дышат огнём. Она замерла. Глаза стали ещё шире. - А ты видел? - Да. Но я не знал, что среди них есть плохие. Очень плохие. Они не просто дышат огнём. Они крадут память. Сердца. Души. Они хотели, чтобы я остался с ними. Стал таким же. Чёрным. Холодным. - А ты стал? - Нет. Потому что я вспомнил. Я вспомнил, что у меня есть дочка. Что она ждёт. Что я должен вернуться. Должен быть хорошим. Даже если я не умею. - А ты сражался? - Да. Долго. Я бил их зельями. Заклинаниями. Словами. Я говорил: "Я не ваш. Я - её папа". И каждый раз, когда падал, я вставал. Потому что знал: если не приду - ты будешь думать, что я тебя бросил. А я не могу. - А ты победил? - Победил. Я сломал их цепи. Сжёг их трон. И сказал: "Я ухожу. Потому что моя дочка важнее всего". Она смотрела на него. Долго. Серьёзно. - Ты теперь будешь жить с нами? - спросила она. - Со мной, братиком, мамой и… не настоящим папой? - Нет, - тихо сказал он. - Они больше не будут здесь. - Почему? - прошептала она. - Когда я сражался с драконами… - начал он, голос - низкий, как эхо из глубины земли, - одна сова прилетела. Она принесла мне письмо. От твоей мамы. - От мамы? - глаза девочки вспыхнули. - А что она написала? - Она сказала, чтобы я сражался быстрее, потому что ей, твоему братику и не настоящему папе наду уйти в другой мир. - А почему? - прошептала она. - Почему они не могут остаться? - Потому что в том мире есть листочек, - сказал он. - Огромный. Как небо. На нём написаны имена всех волшебников. И рядом - дата. День, когда каждый из них должен переступить порог. Туда пускают только тех, у кого наступил этот день. - А у них… он наступил? - Да. - А когда они вернутся? - Они не вернутся, - сказал он. - Они будут жить там. Навсегда. Она замерла. Пальцы сжались на пледе. Губы дрожали. - А почему мама меня с собой не взяла? - Потому что твой день ещё не пришёл, - сказал он. - Ты должна жить. Смеяться. Учиться. Злиться. Плакать. Любить. Расти. А она… она будет ждать. Не там, где тела. А там, где любовь. - А она меня видит? - Да. Каждый раз, когда ты смотришь на закат. Каждый раз, когда ты слышишь ветер в ветвях. Каждый раз, когда ты рисуешь на окне. Она смотрит. Она рядом. - А если я закрою глаза? - Тогда она прикоснётся к твоему сердцу. Легко. Как пушинка. Как воспоминание. - А ты не уйдёшь в тот мир? - Нет, не уйду. Моё время ещё не пришло. Так что я буду рядом. - Всегда? - Всегда. Морган заглянул в палату, увидев, что ребёнок уже не спит, произнёс: - Привет, Рита. Как ты себя чувствуешь? Глова не болит? Девочка посмотрела на мужчину, тот ей улыбался. - Здравствуйте, хорошо. Голова не болит. - Замечательно. Домой хочешь? - Хочу. - Раз хочешь, значит сейчас пойдёшь. - сказал колдомедик и обратился к Снейпу. - Мистер Снейп, сейчас я заполню один документ о выписке и вы с дочкой можете идти. Только понаблюдайте внимательно за ней, чтобы не было ни каких осложнений. - А они могут быть? - Вообще не должны, раз Рита себя хорошо чувствует, но подстраховка никогда не будет лишней. - Хорошо. Морган заполнил документ. Северус взял дочку на руки и они аппарировали домой.