that's just something people say

— Каков твой брат? — Ты действительно собираешься поднять этот вопрос сейчас? Нил пинает камень, отталкиваясь от машины. — Больше нечем заняться. — Как полезно, — говорит Эндрю, вылезая из-под машины, чтобы окинуть Нила укоризненным взглядом, волосы, слипшиеся от пота, прилипли ко лбу из-за работы, которую он под ней делает. Джостен думает, что приятно видеть Эндрю немного огрубевшим — он не следит за модой и больше работает. Он не снимает толстовку, несмотря на палящее солнце, но Нил не давит, боясь, что Миньярд может побудить его обнажить больше своей метафорической кожи. Тем не менее, рукава рубашки натянуты на запястья немного выше, и чернила действительно выглядят цветочными, что на данный момент удовлетворяет его любопытство. — У вас с ним тоже много общего. — Например? — Запреты моего существования. — Не может быть все так плохо, если ты живешь с ним, — говорит Нил, наблюдая за стервятником, кружащим над головой. — Он засранец, — говорит Эндрю сквозь то, что звучит как сквозь стиснутые зубы. — Значит, это у вас семейное. — Ты же понимаешь, что у меня в руках монтировка? — ворчит Эндрю, продолжая возиться с ходовой частью. — Разве ты не только недавно отремонтировал машину? — Нил раскрыл свои карты о том, что знает очень мало об автомобилях в целом, но они приехали из автосервиса меньше недели назад. — Это спущенное колесо, Беглец. Я не планирую такие случаи, — прозвучал почти измученный ответ. Нил хмыкает: — Или планируй, и нам не нужно будет здесь находиться. Эндрю вызвал придорожную службу, к счастью, достаточно близко к городу, чтобы они смогли добраться до них в разумный час их поездки. Они приехали ровно настолько, чтобы Миньярд успел снять шину. Нил думал, что было бы проще поручить им работу, но он начал замечать, что если вы не люди Эндрю, то ему не особенно нравится разговаривать с вами дольше, чем нужно. Это не объясняет отношения с ним, но мало что в его деле имеет смысл последние дни. — Если ты пытаешься склонить меня к плохому настроению, то это работает. — А ты когда-нибудь бываешь в хорошем? — Учитывая, что в последнее время ты занимаешь большую часть моего времени? Нет. Эндрю продолжает «проверять ось» на предмет других повреждений, а Нил ковыряется в гвозде, торчащем из спущенного колеса. Одинокая дорога кажется странным местом, где может появиться гвоздь из ниоткуда, но он знает только, как угонять машины, а не как работать с ними. Ему никогда не приходилось менять шины, потому что он никогда не держал машину достаточно долго, чтобы это было необходимо. Теоретически это не кажется сложным, но неделю назад взломать замок было не так-то просто. В течение некоторого времени здесь не было других машин, что развеяло все опасения Нила по поводу того, что он может быть настолько незащищенным. Легко заметить любого, кто приближается с любой стороны, поэтому он позволил себе впасть в то, что можно назвать ложным чувством безопасности, но в большей степени относится к категории «отягощающих обстоятельств Эндрю». Он снова рассеянно водит пальцем по гвоздю, пытаясь вспомнить, какие еще жизненные навыки он мог пропустить, кроме смены шин. — Прекрати. — Что прекратить? — Пытаться заразиться столбняком. — Его так просто не подхватить, — говорит Нил, пару раз постукивая ногтем по голове. Эндрю смотрит на него, когда снова выкатывается из-под машины, похоже, удовлетворенный тем, что он там увидел. Он убирает волосы с лица, выкатывает руль из рук Нила и едет дальше по дороге, натыкаясь на что-то. Брюнет прищуривается, чтобы разглядеть, что это. — И я уверен, что ты собираешься сказать мне, что у тебя есть все необходимые прививки. — Они годны сколько? Тридцать лет? — Как ты прожил так долго? — Я на удивление неплохо выживаю, — огрызается Нил в ответ. Он прожил так долго не для того, чтобы ему сказали, что он этого не заслужил, в шутку или нет. — Тупое везение. — Если мне вообще везет, то уж точно не в лучшую сторону. Эндрю катит новое колесо от задней части машины к ноге Нила, чтобы сдвинуть его с места. Поняв намек, который больше похож на предупреждение, Джостен идет к старой шине, любопытствуя, что ей помешало. Он останавливается перед тем, на что она наехала. Нил видел свою долю мертвых диких животных во время бегства. Нельзя прятаться в переулках, метро и разрушенных домах без того, чтобы не увидеть смерть, растущую в трещинах. Остатки этой конкретной лисы улыбаются ему в обезвоженной ухмылке, кожа натянута, а зубы кажутся старыми и потрескавшимися. Труп свежий, но не настолько, чтобы мухи не решались сделать его своим домом. Маленький букетик цветов, на который он упал, похож на могилу. Несколько камней, которые он насыпал на берегу в тот день, были закиданы ногами перед уходом, опасаясь, что они станут еще одним следом. Закопанние в огонь, воду, песок и слезы, которые он до сих пор не пролил, были не очень-то похожи на проводы. Могилы были для людей, о которых разрешалось скорбить. В жизни Нила было не так много людей, и еще меньше тех, кто оплакивал бы его уход. Для него важнее было остаться в живых. Он задается вопросом, не закончит ли он так же, как этот лис, — улыбаясь в довольстве, которого у него никогда не будет, в конце концов, мир будет съедать его по кусочку, пока не останется ничего. Стервятник над головой громко каркает, и Нил видит, как он снова кружит над головой, ожидая, когда он уйдет. Больше он ничего не может сделать, очевидно, наблюдая за тем, как природа идет своим чередом. Истинная жестокость всего этого заключается в том, что, возможно, ему вообще не следовало покидать линию деревьев. Не то чтобы знание было лучше. Лис не виноват в том, что не умеет смотреть в обе стороны. Хм, раздавшийся сверху, заставило Нила повернуться на пятках. Вид Эндрю, одетого в новую куртку и с румяным лицом, не стал для него неожиданностью. — Не часто встретишь лис на дороге. Нил оборачивается, и ему кажется, что улыбка стала шире с тех пор, как он видел его в последний раз. Эта мысль заставляет его пошатнуться. — Думаю, нет. — Уколы от столбняка и бешенства на следующей остановке? — У меня нет ни того, ни другого. Я не тыкал в него палкой, — вяло сказал ему Нил. — Мог бы и солгать. — Эндрю жестом показывает, чтобы Нил усаживался. — Поехали. Нил смотрит на шину. — Оставишь сувенир? — Даже если бы я мог поместить шину в Маз, я бы предпочел оставить такую дурную примету на заднем плане. — Нил оборачивается и видит, что Эндрю тоже не отрывает глаз от лиса. Еще один оклик сверху заставил Эндрю установить ту же связь, что и Нил, глаза следят за ленивыми кругами стервятника, а затем снова опускаются к лису. — В следующий раз повезет больше. — Не думаю, что это так работает. — Может быть. Может быть, нет. Они оставляют обоих в поле зрения, но Нил не смотрит в сторону, пока они не повернут за угол, боясь, что улыбка станет шире, если он это сделает. - — Не думаю, что я когда-либо был в зоопарке. — Тогда это твой счастливый день. Нил недоверчиво смотрит на Эндрю, когда мимо них проплывает указатель на аттракцион. — Зачем нам идти в зоопарк? Эндрю перекатывает сосалку во рту, которую купил на последней остановки, чтобы ответить. — Большинство людей ходят посмотреть на животных. Нил слушает, как конфета ударяется о зубы Эндрю, и борется со вздрагиванием. Он задается вопросом, является ли это лучшей альтернативой курению, прекрасно понимая, что замена дыма сахаром не означает ничего хорошего. — Я знаю, почему люди туда ходят. Акцент был сделан на нас. — Нас нет, — Эндрю делает неопределенный жест в воздухе, когда поворачивает машину на парковку зоопарка. Нил щурится в окно на всех людей, направляющихся ко входу. Ему не нравятся такие места, как это, с одним входом и одним выходом. — Неважно. Ты не пойдешь без меня… — Смотри на меня. Эндрю откусывает пополам остаток сосалки. Нил надеется, что его будущий дантист будет покоится с миром. Похлопав по карманам в поисках самого необходимого, Эндрю выполняет свое слово, запирает двери и оставляет Нила решать. Вся ситуация кажется настолько нестандартной, что он почти должен знать, какое существо заставило блондина сделать что-то… забавное? Эндрю успевает пройти несколько километров до входа, когда Нил вылезает из машины, и двери снова запираются, как будто Эндрю знает, что Нил пойдет с ним. Это не поводок, если Джостена тянет за собой любопытство, верно? Любопытство заставляет Нила отклониться от очереди за билетами и остановиться перед одной из карт, чтобы просмотреть экспонаты. Эндрю догоняет его, когда он рассматривает птичий заповедник. Что бы Эндрю ни искал, если вообще что-то искал, он замечает это и начинает пробираться сквозь толпу. Нил продолжает идти за Миньярдом, лишь изредка замедляя шаг, когда слышит возбужденный гул перед стеклянными вольерами. Эндрю, похоже, выполняет какую-то миссию, он скорее бросает мимолетный взгляд, чем останавливается. Не говоря ни слова, Нил не может представить, чем может быть вызван не совсем понятный интерес Эндрю к такого рода экскурсиям. Это пустой вопрос, зная, что в конце концов они доберутся до места. Ему не приходится долго ждать, Эндрю останавливается перед большим резервуаром с водой. — Пингвины? — Пингвины. Нил смотрит на одного из них, ковыляющего по дорожке рядом с ними, не обращая внимания на то, как Эндрю наклоняется к нему, чтобы посмотреть. Он полагает, что у всех людей разные интересы, и Нил в том числе, но трудно не заикаться о человеке, который приставил нож к его груди, а сейчас фотографирует маленькое существо с походкой младенца. Решив в очередной раз не тратить время на вопросы, Нил подходит к маленькой табличке рядом с экспонатом. Очевидно, все они имеют имена, маленькие цветные бирки, чтобы показать, кто из них кто. Обернувшись, он видит, как Эндрю рассматривает их, пока они погружаются в воду. — Ты пытаешься найти кого-то конкретного? — Боути. Нил возвращается к доске и просматривает имена, прежде чем заметить это. — Оранжевый. Эндрю кивает и продолжает просматривать каждого. Это глупо. В своей жизни в бегах он никогда не ожидал и даже не представлял, что окажется в зоопарке, пытаясь найти пингвина по имени Боути для кого-то, кто все еще очень вероятно застрелит его во сне. И не только это, но и пингвина, которого Эндрю, судя по всему, знает по имени. Еще один пингвин ныряет в воду, порхая взад-вперед перед Эндрю, на его крыле красуется маленькая оранжевая метка. Прямо под клювом у него есть узор, который, что неудивительно, очень похож на маленький галстук-бабочку. — Твой друг? — спрашивает Нил, когда Эндрю делает несколько снимков на свой телефон. — Друг Пчелки, — комментирует Эндрю, как будто это очевидно. — Пчелки? Через плечо Нил наблюдает за тем, как Эндрю отправляет несколько фотографий на номер без имени, но с маленьким эмодзи шмеля в качестве контакта, после чего снова убирает телефон в карман. — Мы пришли сюда, чтобы ты мог отправить фотографии пингвина по имени Боути кому-то по имени Би, — говорит Нил не столько как вопрос, сколько как утверждение, которое он все еще пытается понять сам. Если его поймают из-за нелетающей птицы… — Ты когда-нибудь думал о карьере детектива? У тебя хорошо получается констатировать очевидное. Нил полностью пропускает оскорбление. — Кто такая Би? Эндрю поворачивается обратно к аквариуму, Боути теперь смотрит на Эндрю с маленького каменного насеста рядом с окном, пучеглазая пустота смотрит в ответ, наклонив голову. — Терапевт. — У тебя есть терапевт? — Неужели в это так трудно поверить? — Нил думает, что представляет себе, как Эндрю наклоняет голову, чтобы сравняться с Боути. С той суммой, которую Эндрю разбрасывает, трудно понять, как все проблемы Миньярда не могут быть решены с помощью денег. Но, опять же, у него есть дюжина ножей на заднем сиденье его машины и более чем вдвое больше угроз на конце острого языка. — Спроси меня о чем-нибудь, — говорит Нил, зная, что его следующий вопрос будет стоить ему большего, чем непринужденная беседа. — Тебя в детстве роняли на голову? — Это кое-что объясняет, — размышляет Нил, с сожалением узнавая второго проплывающего мимо пингвина по имени Бути. — Зачем тебе нужен психотерапевт? — Ты должен это знать, Беглец. Нил прокручивает в голове то, что Эндрю говорил ему раньше. Ты не единственный, кто бежит от чего-то. — Ты сказал, что я не единственный. — Проебанное детство — дело наживное. Это преуменьшение, думает Нил. — Я не думал, что у большинства людей отношения с психотерапевтами строятся по принципу «посылать им милые картинки с животными». — Определять характер отношений других людей легко, когда ты находишься за их пределами, — говорит Эндрю без всякого пыла. — Легко, но обычно неверно. — Когда ты вот так выходишь за рамки, кажется, что ты «делаешь что-то», имея в виду что-то другое. — Подумай: мне может нравиться зоопарк. — Тебе ничего не «нравится». — Я сказал «может», — напомнил ему Эндрю, наблюдая, как коала разрывает лист, который ест. Две горошины в стручке. — По крайней мере, в детстве я ходил в зоопарк. — У тебя не могло быть такого поганого детства, если ты ходил в зоопарк до этого, — бросает Нил в ответ. — Поразительно, что тебе может сойти с рук, когда у тебя есть документы, опровергающие пренебрежение. Предложение не имеет смысла с легкомысленностью Эндрю. Однако маленькие кусочки все же собираются вместе: тяжелое детство, страхование жизни, запасной родитель. Он говорит об этом без особого раскаяния, и фигура блондина снова напоминает мираж — или, может быть, зеркало. Эндрю снова уходит, прежде чем Нил успевает сказать что-то существенное. На этот раз они идут медленнее, Эндрю проявляет больший интерес к экспонатам, мимо которых они проходят, но редко подходит ближе. В те несколько раз, когда Нил видит, как он сталкивается с кем-то локтями, это не вызывает такой реакции, как в случае с Нилом в начале недели. Те немногие, с кем он общается, меньше и пушистее, чем ожидает Нил. Выдры, ленивцы, рыси — что-то под названием Дхол, которого он поздравляет с тем, что Эндрю назвал животное в его честь. На что блондин отвечает, ох как по-взрослому, показывая на все, у чего глаза больше, чем тело, и говоря «ты». Они проводят рекордное количество времени, наблюдая за тем, как красные панды падают с деревьев, до такой степени, что Нил сам присаживается, чтобы не мешать интересам Миньярда. Он может врать до посинения, но редко когда Эндрю смотрит на что-то, кроме Нила, дольше минуты. Это почти облегчение — увидеть что-то подобное в Эндрю или хотя бы показать это открыто. Почему его это волнует — непонятно. Однако только после того, как Нил указывает на что-то, пройдя еще немного, он понимает, как много ведущего он делал в течение последнего часа или около того, Эндрю держится в стороне, пока Джостен прокладывает себе путь к экспонатам и бакам, чтобы посмотреть. Эндрю сделал пару замечаний тут и там, но в основном молчал (его единственная настоящая жалоба в виде отказа войти в экспозицию насекомых. Нил все еще чувствует кинжалы из-за насмешек над компаньоном за то, что он боится насекомых). Нил опускает руку, прежде чем Эндрю снова поворачивается в его сторону, внезапно не решаясь позвать его. Не из-за стыда, а из-за другого чувства — растерянности от того, что он думает, что именно он делает. Они не друзья. Это было для Эндрю, и теперь, когда дело сделано, остается только наблюдать за тем, как Нил реализует какие-то детские склонности. Что… не может быть таким уж интересным. Он ждет с этой мыслью возле концессий, сладкоежка Эндрю урчит достаточно громко, чтобы его было слышно. Какая-то маленькая часть Нила тоже почти наслаждается собой, если не считать проблем с отношением. Баловать себя в течение месяца — это обязательно повлечет за собой последствия на всю жизнь, возможно, это будет что-то хуже, чем когда-либо было вообще. Эндрю возвращается с тем, что должно быть мороженым, разноцветными ледяными шариками в отличие от того, к чему он привык, и огромным кренделем. Он смотрит на вопиющее любопытство Нила, передавая крендель, чтобы отвлечь его. — Я не буду делиться. Нил не благодарит, предпочитая показать отсутствие благодарности, откусив кусочек. — У них есть выставка лис? — спрашивает он, зная, что его время и, более чем вероятно, терпение Эндрю находятся в равных условиях. Он ищет другую карту, чтобы направить его в нужную сторону. Эндрю откусывает еще несколько кусочков своего второго мороженого, а затем начинает вести его к тому, что, по мнению Нила, является ответом на его вопрос. Покрытие здесь более приятное, пышное и загораживающее солнце, благодаря чему цвет щек Эндрю стал на несколько тонов розовее. Как обычно, чувство направления Эндрю приводит их прямо к стеклу, к еще одной табличке с подробным описанием фактов, которые Нил мог бы вспомнить позже. В данный момент он просто хочет что-то увидеть, чтобы развеять беспокойство, которое копилось в его груди с самого начала дня. Здесь пол-акра травы и деревьев, иногда встречаются бревна, но не видно существа, которое, как Нил знает, прячется при свете дня. Легкое разочарование начинает окутывать беспокойство, сжимаясь в груди, когда Эндрю щелкает пальцами перед Нилом. — Ты должен прекратить это делать. — Перестану, когда ты останешься на планете. — Я просто пытаюсь найти одну, — хмурится Нил. Даже вспышка яркого оранжевого света была бы небольшим утешением. Раздается еще один щелчок, но на этот раз ниже. Нил следует жесту Эндрю, указывающего вниз, на бревно под окном, и Нилу приходится почти прижаться к стеклу, чтобы увидеть. Пара оранжевых глаз смотрит на него, выглядывая из-под поджатого хвоста. Она смотрит так, словно щелканье Эндрю слышно через стекло, что нарушает ее поздний полуденный сон. Она неподвижна, пока ее хвост не поднимается, чтобы заслонить глаза от глаз Нила. Он не улыбается. Нил наблюдает за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка, удобная и очень живая. Он выравнивает дыхание, позволяя разочарованию утихнуть, беспокойству рассеяться, а налету отчаяния, выросшему без его разрешения, утихнуть до обычного дискомфорта. — Лисы ухмыляются, когда боятся, — читает Эндрю с доски фактов, и Нил только сейчас фиксирует его исчезновение с поля зрения. Отчаяние прыгает снова, мрачное напоминание об утренней улыбке. — Ухмылка? Эндрю пожимает плечами. — Защитный механизм. Глаза снова смотрят на него, лиса стоит и потягивается, как кошка. Она заползает дальше в бревно и снова выползает, не сводя с Нила пристального и незаинтересованного взгляда. — Не могу сказать, что есть повод для беспокойства, — Эндрю заглядывает вниз, чтобы посмотреть, куда она переместилась. — Жизнь с серебряной ложкой во рту. Кормят, купают, ни одного хищника в поле зрения. У Нила нет остроумного ответа на это, язык слишком тяжёлый, чтобы произнести что-то вслух. Еще одна мордочка появляется в поле зрения, когда Эндрю уходит, обнюхивает своего нового соседа, прежде чем снова улечься. Нил решил, что, когда все это рухнет, его не поймают за ухмылкой.