J'aime toujours

— Твою мать! Я снова проспал! — это были мои первые слова утром. Я забыл поставить будильник и проспал. Время уже перевалило за девять утра, поэтому я подскочил и стал искать вещи. Они оказались в разных углах комнаты, я даже не помню как я их туда кинул. Я надел то, что нашел первое попавшееся, а это — черные джинсы и простая серая футболка, но поняв, что на улице не так уж и тепло, надел еще и черную толстовку. Мой прикид меня полностью устраивал, поэтому я принялся за сборы портфеля. Кинув туда две тетрадки и пару ручек, я закрыл его и пошел в прихожую. Дом был абсолютно пустой. Матери не было, а это значит, что ее не будет до завтрашнего вечера. Она алкашка. Мне ни капельки не стыдно, что я ее так назвал. Это, к сожалению, правда. С самого детства она не занималась мной, она просто бухала полностью забив на меня. Когда я к ней подходил, чтобы просто показать какой-нибудь рисунок, она орала благим матом, мол, зачем я к ней подхожу, отродье несчастное. Она меня никогда не любила и не любит в принципе, такое отношение конечно же сильно повлияло на меня и мой характер. Я закрылся в себе, у меня нет друзей. Короче говоря, я одиночка. Мне комфортно. Ах да, забыл представиться. Меня зовут Шастун Антон Андреевич, мне семнадцать лет, дрыщ по жизни и безбашенный по всем фронтам. Во внешности нет каких-либо изьян — большие, зеленые глаза, небольшая светлая, кудрявая челка и я двоечник. Конечно же, куда без этого. Ну, а если серьезно, то правда, как мне стать хорошистом или отличником, если на меня забили. Конечно, я мог и сам сидеть заниматься, но какой нормальный ребенок будет сидеть за уроками если можно пойти гулять? Очень мало таких, и вот я не в их числе. Ну чтож, пока я все это рассказывал, я уже подошел к школе. Эта школа, пожалуй, хранит в себе много чего. Да-да и такое бывает. Первое мое воспоминание, это то, как я начал курить. Именно в стенах этой школы началась моя успешная карьера курильщика. Я ничего не имею против этого. Сигареты помогают. Они помогают мне здесь, в этом мире. Как до сих пор помню, это было в четвертом классе. Пошел я, значит, в туалет и вижу, как пацаны лет четырнадцати курили. Увидев меня они конкретно испугались. Какой ребенок не побежит и не расскажет все это? Один из них предложил мне сигарету. Ну, а я что? Я принял ее. Мне было интересно, каково это — курить. Вдыхать никотин и выдыхать густой дым, просто завораживающе. Конечно после первой затяжки я закашлял, очень жестко закашлял, было ощущение, что вот-вот выплюну легкие. Ну, а дальше пошло-поехало. Сначала я стрелял сигареты у них, потом стал просить незнакомых людей, чтобы они купили пачку. Позже повзрослев я набрал в росте и стал покупать сам. Деньги я воровал. Этот период, пожалуй, один из худших. Я вытаскивал деньги из карманов курток в раздевалках, в магазинах я тоже воровал. И в один момент, когда я вновь пошел за деньгами в раздевалку, меня поймали. Было много нотаций, лекций о том, что так нельзя делать, это плохо. Но я был спокоен, мне было абсолютно плевать. Ну пусть читают эти нотации, мне-то что… Но когда они заикнулись о том, что хотят вызвать мать в школу, я честно запаниковал. Она придёт в бухом виде, это во-первых позор и потеря репутации. Тогда я успел уже ее заработать как хулиган-двоечник. Меня многие, можно сказать, боялись. Считали больным на голову, потому что я мог сотворить все, что угодно. Ну, а во-вторых, из-за этого меня могли отправить в детский дом. И я понимал, там я мог не вывезти весь движ и стать обычной грушей для битья. Мне пришлось извиняться и чуть-ли не на коленях ползать. Я обещал, что этого больше не повторится и я исправлюсь, в общем, заливал им по-полной. И этого того стоило — они поверили, решили закрыть глаза и просто сделали предупреждение о постановлении на учет. Вышел я оттуда злой, мне сроду никаких нотаций не читали, а тут прочитали, да еще и извиняться пришлось! И что вы думаете? В тот же день я разбил окно на втором этаже, и меня конечно же поставили на этот чёртов учет. Я думал, что это к лучшему, зато теперь про воровство в раздевалках забыли и переключились на окна. Но года через два-три я понял — с учетом дело очень плохо. Теперь я не смогу поступить в достойный университет и выучиться. Но эти мысли я сразу отрезал, так как, куда я, двоечник, смогу поступить? Нет, у меня есть мечта. Я хочу стать журналистом или что-то в этом роде. Именно поэтому пошел в десятый и одиннадцатый классы, но с каждым разом я все больше понимаю, не видать мне этого. Для поступления нужен русский, литература, английский и обществознание, и это еще минимум. Если первые два предмета я с помощью всех существующих и несуществующих Богов может и сдам, то общество и английский завалю точно. Мне очень хочется вылезти из этой гнилой жизни. Хочется жить нормально, без вечно пьющей матери и ее собутыльников, без всего этого унижения. Хочется просто уехать. Уехать навсегда туда, где меня никто не знает… Я пришел в класс и сел за свою последнюю парту. Ее уже давно никто не занимает, можно сказать, я ее отвоевал, в прямом смысле этого слова. Один из моих одноклассников, Сашка Фонарев, тоже претендовал на это место и я решил раз и навсегда показать, что это место мое. Я сломал ему нос. После этого не только Саня боялся подходить к моей парте, но и весь оставшийся класс. Меня все устраивало. Мое личное пространство и мое личное место никто не занимал. И так, третий урок у меня был, если я не ошибаюсь, обществознание. Этот предмет мне в принципе нравится, поэтому я на нем просто сплю, а не в телефоне сижу, как это бывает обычно на других уроках. Как только я достал тетрадь и ручку, прозвенел звонок на урок. Через минуту в класс вошел мужчина лет 27, в костюме и в очках. Было видно, что эти очки всего лишь аксессуар, они ему были не нужны. Он положил кожаный портфель на стол и повернулся к нам. Симпатичный брюнет с хорошим телосложением, довольно высокий, не такой как я, думаю, померившись со мной он будет чуть вышел плеч. — Добрый день, ученики. Меня зовут Арсений Сергеевич, и я новый учитель по обществознанию, а еще и по истории. Мне стало известно, что учителя у вас уже давно нет и вы слишком много пропустили. Поэтому, мы с вами будем нагонять все. Я человек добрый, по необходимости помогу чем смогу, но с одним условием — мы становимся друзьями. Вы делаете все домашние задания, работаете на уроках и мы с вами уже друзья. Все понятно? Есть вопросы? — спросил он и оглядел класс. Руку подняла Аня Дунько. Любимица всех учителей. — Арсений Сергеевич, а может вы еще и нашим классным руководителем станете? — ангельским голосочком спросила она. Ненавижу таких людей, строят из себя непойми кого. Прикидываются теми, кем не являются на самом деле. — Как тебя зовут? — вопросом на вопрос ответил Арсений Сергеевич. — Анна Дунько. — Чтож, Аня, мне сказали у вас есть класс.рук. К чему этот вопрос? — Но ему уже семьдесят лет! На пенсию ему пора! Да и он сам говорил, что пробудет нашим классным до каникул. — проговорила Аня. — Вот когда встанет вопрос о том, кто хочет быть вашим классным руководителем, тогда я подумаю. Но вам для этого нужно стать мне друзьями. Понятно?.. еще вопросы? — спросил учитель и снова оглядел класс. Тишина. — Хорошо, тогда давайте начнем урок. По ходу буду с вами знакомиться. — сказал преподаватель и взял учебник. Ну, а я лег спать. Плевать я на него хотел, и на его дружбу. Но честно говоря, рассказывал он интересно. Приводил истории из жизни, шутил, смеялся, но от темы не уходил. Хороший он учитель. Но я все также продолжал лежать на парте, делая вид, что сплю, когда другие что-то писали. Когда, судя по часам на стене, до звонка оставалось минут пять, до меня донесся голос преподавателя. — Парень на последней парте. — позвал он и я медленно поднял голову, чуть щурясь от столь яркого света. — Ты хоть что-нибудь записал? — спросил он вроде бы и спокойно, но в его голосе чувствовались нотки раздражения. Я молчал. Ага, щас, буду я ему еще что-то объяснять. — Язык проглотил? Еще раз спрашиваю, что ты делал на уроке? — он уже не скрывал свое раздражение. — Спал. — спокойно ответил я и для полной картины зевнул. — Сейчас сдашь тетрадь, и если там не будет хотя бы пол странички, я ставлю два. — сказал он и по школе раздался звонок с урока. Я же, забив на его слова, стал собирать вещи. Закинув их, я неспешно пошел из класса. Ну пусть он этими двойками хоть подавится, мне-то что? Не впервой уже. Когда я уже был у двери, меня резко дернули за руку. — Ты меня не понял? Тетрадь где?