победы и поражения

Кэйя резко падает на скамейку в университетской столовой и драматично вздыхает, укладывая голову на плечо Тартальи. друзья не реагируют, продолжая обсуждать вечеринку, которая должна будет состояться на ближайших выходных. так, какого хуя? он ещё раз громко и грустно вздыхает, но его друзья, словно издеваясь, даже не реагируют. мужчина подскакивает на месте и возмущённо шипит: — я что, шутка для вас? Венти хихикает и протягивает ладонь Розарии. та кладёт туда несколько купюр, возмущённо цокая. — да. до этого минимум по четыре раза вздыхал, пытаясь привлечь внимание, а именно когда я поспорила, решил два? нет в тебе совести. Тома громко хохочет, одновременно фотографируя перекошенное удивлением и возмущением лицо Кэйи. и на фоне этой клоунады уже даже его прошлая проблема не кажется такой тяжкой, оказывается, всё это время у Альбериха не было друзей. однако, какими бы предателями они ни были, к истокам пора вернуться. — так, мы можем вернуться к проблеме с моим соседом? потому что я уже заебался. все за столом разочарованно стонут и закатывают глаза. Кэйя мог бы их обвинить, но, на самом-то деле, разделяет эти чувства. он и сам устал уже от этой ситуации, которая тянется, сколько, два месяца? — мы тебе все твердим, либо поебитесь, либо уезжай от него, чего ты ещё ждёшь? о, наверное, стоит вспомнить, с чего всё начиналось. Альберих выбирал университет по одному простому принципу: чем дальше от дома, тем лучше. отец успел прибрать к рукам его старшего брата Дилюка, который, в общем-то, не сильно сопротивлялся; он с самого начала был готов к тому, что семейное дело перейдёт к нему. Кэйя же всеми силами избегал этого; будучи приёмным ребёнком семьи Рагнвиндр была надежда, что его это не коснётся, но отец не делил детей на родного и подкидного, поэтому готовил к этой участи двоих. Альберих ещё в шестнадцать упёрся рогом, что в эту хуйню его не затащишь, и началась затяжная война, в которой он, уж не сочтите за хвастовство, вышел победителем. Дилюк пошёл на факультет бизнеса и всё такого прочего (нет, дорогой братец, даже запоминать не буду, ты вот произнёс страшные слова, а у меня уже мозг пылью покрылся), Кэйя же выбрал себе путь дизайнера: умение любить красоту и эстетику, а так же убалтывать любого, в этой профессии отлично пригодятся. хоть и пошли они в одно учебное заведение, Крепус решил поощрять правильные, по его мнению, порывы, поэтому старшему снял неплохую квартирку рядом с университетом. Кэйе же сразу сказали, раз такой умный, пиздуй в общежитие. что он, в общем-то, и так планировал. брат предлагал ему жить вместе, но это уже было делом гордости и принципа; да и тем более, ему нужна кровать просто на поспать, какие могут быть проблемы с соседством? сейчас Кэйя может, ухмыльнувшись, ответить, что когда твой сосед — мелкая высокомерная злопамятная сучка, может случиться всё. ситуация драматичная: Альберих заехал, побросал все вещи кое как, пока созванивался с отцом, ругался и рассказывал о своих планах, а его сосед, увидев сей шедевр, решил, что такое наказывать надо сразу же. не поговорить, зачем, а сразу наказывать. поэтому, месть в пять утра не заставила себя ждать. и всё было бы хорошо, Кэйя привык к разным пакостям, но… Альбедо оказался красивым до чёртиков, умным и сучистым, всё, что может понадобиться для счастья шебутному Альбериху. после восьмого отказа о свидании, стало понятно, что судьба решила поиздеваться вдоволь, а сам химик (как оказалось чуть позже) решил не отставать от наглой злодейки. и началась настоящая война. Кэйя прекратил попытки покорить эту недоступную стену и просто начал мстить за все свои унижения, блондин же твёрдо взялся за мысль изжить пакость со своей территории. и Альберих готов бы поменяться с кем-то комнатами, уехать и забыть но… потом. после победы. однако, белый флаг вывешивать никто не собирается, а нервы сдают окончательно. не поймите неправильно, но его как то жизнь не готовила к тому, что ему нужно будет одновременно учиться, работать, воевать за свою честь и ещё и сгорать от нежных чувств к настоящей занозе, жаль не в заднице. слишком широкий эмоциональный спектр. друзья, к слову, сочувствия особо не проявляют. — не собираюсь я уезжать и проигрывать эту войну, ясно вам? поебаться, кстати, тоже не прокатит, вспомните, сколько раз он посылал меня с предложениями о свидании? после такого меня утопят в кислоте. Тарталья уморительно воюет с китайскими палочками, о, точно, день азиатской кухни, но у Кэйи не хватает сил уже даже над этим посмеяться. — тебе что дороже, нервы или секундное ощущение победы? вспомни кроватный инцидент. там было очень много пищевой плёнки… и ни одного острого предмета под рукой, а ведь после тяжёлого дня последнее, чего хочется — вырывать свою крепость из лап оккупанта. лишь спустя час с копейками Альбериху удалось очистить всю свою кровать от этого издевательства. аж вспоминать тошно. — о, или вспомни романтичное пробуждение со стаканчиками? Альбедо встал на полтора часа раньше и перед выходом заставил весь пол ебучими пластиковыми стаканчиками для вечеринок. спасибо, что хоть не приклеил. — или, прости Господи, как он монетку приклеил к полу. Кэйя резко вскакивает. — мой дед пират всегда говорил, деньгам нельзя валяться без дела! я не мог подвести его честь! четыре скептических взгляда заставили сесть его на место. — напомню, у тебя даже ни одной нормальной победы. и это была чистейшая правда. все старые приколы Альбедо узнавал и прерывал за считанные секунды, новые выходили либо слишком масштабными, либо слишком жестокими. уж извините, Альберих привык издеваться над Дилюком, а с ним без ярких эффектов никуда. поэтому, да. зубная паста, тазик воды, мыло, которое он обмазал прозрачным лаком для ногтей (прости, Роззи) и другие детские шалости. Кэйя мог выебнуться и придумать и смешное, и крутое, и не слишком грандиозное, на крайний случай найти в интернете, но, как только в голове всплывала гипотетическая расстроенная моська блондина, становилось сразу так тошно, так мерзко. он никогда этого не скажет, но и мысль о том, что вот он съедет, а с Альбедо будет жить кто-то другой, видеть его каждый день, общаться, а вдруг они влюбятся, и… бр-р, нет. просто нет. — вы не помогаете. и тут Венти внезапно выдаёт неожиданно умную мысль. — а может, просто поговорить? *** на разговор Кэйя собирался как на свадьбу, честное слово. может, хотя бы сегодня у них получится договориться и не разъезжаться никуда? для пущей убедительности (и драматизма) он собрал чемодан, если что, Дилюк же не откажет любимому братцу ночью? вообще, может, но хотелось бы, чтоб до этого не дошло. он специально купил сладкое, несколько энергетиков и какой-то элитный чай, зная, что так Альбедо явно будет более положительно настроен, но Кэйя всё равно нервничал, как девственник перед первой брачной ночью. когда блондин зашёл, было ощущение, что выстрел пришёлся прямо в сердце. — это зачем? ты же знаешь, уходишь и не возвращаешься до двенадцати, можешь не заходить вообще. уф, грубо. но Альберих сдаваться не собирался. — да-да, я помню твои дурацкие правила, однако разговор не об этом. прежде чем я на полном серьёзе съеду, я хочу знать, какого хуя? почему? химик на него даже не смотрел, но на словах о переезде довольно ощутимо вздрогнул. снимая верхнюю одежду и обувь, он старался не смотреть на соседа вообще. — почему что? — нельзя было, не знаю, поговорить? без этой войны, без постоянного показательного отношения, что я пустое место, просто поговорить, найти решение… сходить на свидание! я же не чудовище какое? ужасно, но если потом Альбедо хоть посмеет заикнуться, какой жалостливый у него был голос, Кэйя будет отрицать это до последнего. — ты уезжаешь. какая уже разница? удивительно, ни одной шпильки или издевательства. Альберих достаточно расспрашивал других о химике, чтоб помнить, что тот мало говорит о себе, плохо разбирается в дружеских коммуникациях и вообще… специфический. но чтоб не найти общий язык с Кэйей, нужно быть совсем камнем, а Альбедо таким не был. он понимает, что блондину сложно вот так сразу выдать всё, но и ждать, когда тот соизволит разговаривать словами через рот, уже нет сил. — слушай, я прекрасно знаю, что тот ещё фрукт, и, может быть, мне не нужно было с самого начала быть таким нахальным, и шумным, и неряшливым, и. кхм, но я не такой уж и плохой! я могу поладить почти с любым, но почему с тобой не могу? я тебе так сильно не нравлюсь? что я сделал не так? Альбедо долго смотрит на него нечитаемым лицом. — ты… шутишь? Кэйя философски указал на свое лицо, а потом на чемодан. — это похоже на шутку? между ними никогда не было никаких даже дружеских отношений, и требовать чего-то, право слово, глупо. но они живут вместе, так много знают друг о друге, Альберих уверен, они могли бы… стать ближе. если кто-то вытащит язык из задницы, конечно. — слушай, я понимаю, ты крутой популярный парень, слишком самоуверенный для того, чтоб игра шла не по твоим правилам, однако завязывай, уже даже страшно. что тебе надо от меня? когда твоя грандиозная шутка закончится? Кэйе пришлось с минуту переваривать сказанные слова. это тут вообще при чем? — я вроде глупым себя не считал, но я вообще не понимаю, что ты несёшь. какая грандиозная шутка? какая самоуверенность? по-моему, я последние два месяца единственное, что делаю, это унижаю сам себя. Альбедо садится за стол и открывает банку энергетика так, словно это спасительный алкоголь. а потом неуверенно давит: — ты в первый день говорил что-то об этом. и Кэйя в с п о м и н а е т. они ругались с отцом, и тот сказал, что шутка вышла из-под контроля, и Кэйя сказал, что готовит ему что-то по-настоящему грандиозное (кстати говоря, это сработало, работа в баре добила отца окончательно, и он сдался), и, может, это звучало двусмысленно, однако. какого хуя Альбедо решил, что это про него? — какого хуя ты решил, что о тебе шла речь? я ругался с отцом, это была метафора для него! ну, классический сын разочарование, пошёл не по семейному пути, а по своему. каждое слово блондину даётся… слишком тяжело. от его привычной уверенности и сучности не остаётся и следа, и это удручает до боли. Кэйя хочет, чтоб тот снова отпускал колкие шутки, делал глупые розыгрыши и чувствовал себя комфортно. солнечный мальчик, Альбедо, не надо быть… потухшим. — я знаю такой тип, как ты. вам пока не покажешь, что я не груша для издевательств, вы будете ставить меня своей целью. я знал, что если сдамся, ты это окончательный финал, но этого исхода я не рассчитывал. Кэйя начинает привыкать к тому, что он постоянно виснет. — какого хуя я вообще стал из «таких»? ну, то есть, я понимаю, какого хуя, но какого хуя?! Альбедо немного хихикает, и шторм в груди начинает медленно утихать. — так ты не.? — конечно нет. я позвал тебя на свидание, напоминаю, восемь раз, потому что ты умный, красивый, ещё мне нравится, как ты сучишься, нравится с тобой препираться, а ещё у тебя мягкие, хотя не уверен, красивые волосы, ещё ты… Альбедо аккуратно берет его за руку, и все слова из головы сразу же испаряются. тот выглядит неожиданно тёплым и домашним, на лице больше нет того разочарования и обиды, что были до. Альберих чувствует, как в груди расцветает новая вселенная. — там вышла новая серия твоего любимого сериала, хочешь посмотрим? Кэйя скалится. — это дорама. — да-да, длинная сопливая драма, я сейчас передумаю. а Венти, кстати, вина надо купить. две бутылки. *** — так и чем всё закончилось-то? Кэйя напоминает себе, что друзья-предатели не заслуживают знать изменённый статус его отношений с соседом. они только подшучивали (кроме Венти) и издевались над его нежной душевной организацией и… Альбедо подходит и оставляет на столе коробку с обедом. — ещё раз забудешь свою еду, Альберих, и я тебе знаешь куда эту коробку засуну? и на душе такой дзен наступает. Кэйя аккуратно тянет на себя химика и сажает на колени, целуя, как обычно, спутанную макушку. парень на его коленях недовольно шипит, но вырывается довольно слабо, поэтому данный факт просто игнорируется. Венти довольно протягивает руку Томе. тот недовольно стонет. — как ты догадался? — всё просто: совет спокойно попиздеть дал я. кажется, теперь он понимает, почему у Альбедо было настолько предвзятое отношение к нему. посмотришь на этих клоунов — и даже ничего общего иметь не хочется. друзья продолжают бурно обсуждать его личную жизнь, игнорируя, что они буквально тут. — не прекратите, я на вас Альбедо натравлю. а вы знаете, что он может. Розария хмыкает. — шутить над тобой любой дурак сможет. Альбедо целует возлюбленного в уголок губ и, поворачиваясь к друзьям, мило улыбается. Кэйя уверен, что в эту секунду может умереть от переизбытка любви. — я думаю, мы с моим парнем сможем придумать для вас что-то очень особенное. а, нет, в эту.