1. I'll place the sky within your eyes

- Я тоже рос в намного более тихом месте, – Сонхва улыбнулся, но улыбка эта совсем не была ностальгической. – Небольшой городок недалеко от столицы – но все совсем другое. Мои родители купили дом уже после того, как вернулись во Францию, уже после моего рождения, а я всегда знал, что мне там... тесно, – было немного странно рассказывать об этом, особенно рассказывать так сразу, но почему-то этого хотелось. – И всегда хотел в Париж. Я очень хорошо помню, как впервые сюда приехал, – по Сонхва было видно, что он по-настоящему влюблен в город, и теперь он мягко светился – не менее интенсивно, чем еще недавно сиял Сан. – Мне было шесть, я только пошел в школу, и у нас была экскурсия с классом. Я видел впервые все эти улицы – и уже знал, что когда-нибудь буду тут жить. Может быть, именно это и повлияло – я хотел учиться, хотел быть лучшим, потому что без этого... Кому я был бы нужен в столице? Особенно понятным это звучало, пожалуй, именно здесь, на этом самом дорогом проспекте, где не только приезжий парень, но и любой парижанин чувствовал бы себя не всегда комфортно. Дорогая жизнь – она ведь тоже бывает очень и очень разной. - Хотя на самом деле мне просто повезло. В первую очередь с тем, что во время учебы у меня была хорошая компания, и мы все хотели в Париж. Иначе мы бы вряд ли добились того, что смог уже сейчас каждый. Сан сжал его ладонь, и Сонхва, не задумываясь, ответил тем же – он видел в этом жесте то самое обещание привыкнуть и справиться, и пожал руку именно так – как знак поддержки. Прикосновение было приятным, но он не задумывался об этом. Здесь, вне дома, он уже намного меньше думал о том, что стоит делать и как правильнее себя вести, он действительно менялся на улицах Парижа – и даже не представлял, как это ему идет. Он и не замечал, что они какое-то время так и шли – и только уже у Триумфальной арки, когда он жестикулировал, показывая и рассказывая, куда они пойдут дальше, он освободил руку, но уже направлял Сана прикосновением к плечу, а потом то и дело привлекал его внимание прикосновениями, когда хотел показать наиболее красивые дома и балконы. Эти прикосновения казались естественными, хотя, если бы Этьен о них задумался, он бы вряд ли позволил себе такое поведение с незнакомым человеком. - Я верю, что ты найдешь свое место, – он улыбался Сану так, как не улыбался до этого, но он так и не замечал, как на него смотрит его новый знакомый. Просто... разве может у человека быть другой взгляд, когда он впервые так гуляет по парижским улицам? Разве такой взгляд может быть из-за чего-то другого?

***

- Наверное, очень здорово знать, куда хочешь, где хочешь жить, – Сан улыбался намного мягче и сдержаннее, чем это было дома, не сиял, но превратился в какое-то тихое подобие неяркого, но ласкового зимнего солнца. И любовался Сонхва, даже не пытаясь спрятать это, – да и зачем скрывать искреннее восхищение, для чего? Что в восторге могло бы быть такого, чтобы его понадобилось бы скрывать? – Я никогда не хотел куда-то, но всегда хотел побывать везде. Увидеть мир, побывать в разных странах, пожить в разных городах. В какой-то мере получилось, пока я ездил на соревнования, да и за время службы в легионе я много где успел побывать, но... Ну, сам понимаешь, это совсем другие путешествия. Не такие, когда можно смотреть на улицы и... Глупо, наверное, звучит, но прикасаться к ним. Дышать ими. Я не умею красиво говорить, прости. Я школу-то с трудом закончил... Он знал, что может нравиться людям, что может нравиться им по-разному, но все-таки рядом с таким интеллигентным, утонченным и совершенно особенно красивым человеком все-таки снова немного терялся, не мог поверить, что Сонхва могло бы быть действительно интересно с таким деревенщиной, как он. Забавно и уютно – да, наверняка, но это ведь другое. Сан был слишком гордым, чтобы довольствоваться таким, а рассчитывать на большее... На настоящую симпатию, которая спустя годы перерастет в настоящую дружбу или даже не дружбу... Нет, конечно, он не мог бы. Даже если бы очень захотел, не смог бы, он никогда не умел хотеть недоступного. Он действительно был простым человеком с простыми желаниями, и сейчас их пределом было не разочаровать Сонхва. - Я... Думаю, у тебя очень интересные друзья. И это же правильно, тем, кто умеет быть лучшими, всегда везет, это так и должно работать, разве нет? Я не умею, поэтому мне везет нечасто, но иногда случается что-то очень хорошее, – вот как их знакомство, например. Он не говорил об этом вслух, но по взгляду это очень легко было понять. И еще было слишком очевидно, что он не хочет отпускать руку человека, который имел все шансы и возможности так и остаться для него прекрасным недостижимым образом. А еще у Сонхва наконец-то появилась возможность оценить, насколько во все стороны сразу может пытаться успевать его новый знакомый: когда они дошли до Триумфальной арки, Сан пытался и задавать вопросы, и делать фотографии, и смотреть по сторонам, и тащить за собой Этьена, а еще пытаться сфотографироваться вместе с ним, чтобы хотя бы такое напоминание об этой прогулке у них точно осталось. - Я найду, а если не найду, создам, – заявил Сан, приобнимая Сонхва за плечи, пытаясь затащить его в кадр очередного селфи. – Мне нужен этот город. Я решил.

***

Вряд ли что-то могло покорить Сонхва больше, чем то, что заинтересовавший его человек так влюбляется в его любимый город. Конечно, Париж есть Париж, его любят если не все, то очень и очень многие, но все-таки для него это был слишком личный процесс, и то, что он видел в группах туристов, даже когда проходил такую практику... Это все было другим. Туристы приехали и уехали, а Сан готов сделать Париж своим домом, частью своей души – и, будь он девушкой, за одно это Сонхва, пожалуй, мог бы в него влюбиться. Особенно сейчас, когда ему были очень нужны новые эмоциональные привязки. И хотя он не думал об этом, восторг Сана решал многое – и делал этого человека близким, важным и нужным намного больше, чем могло было быть при других раскладах. - Тут надо не красиво, а искренне, – если бы Сонхва знал, что Сан считает себя недостаточно интересным для него человеком, он бы очень удивился. – Красиво за тебя сделает мир, если ты позволишь ему это. А то, что ты говоришь... Понимаю. Сам так чувствовал. В том числе потому пошел в туризм. Правда, увидеть все так, как мечталось, мне тоже не удавалось – даже когда проходил все практики или работал экскурсоводом. Там приходится обращать внимание совсем не на то, – но зато теперь, это было очевидно, он может рассказать о городе очень многое, и это сейчас очень радовало. – Но прикасаться к улицам, дышать ими, чувствовать запахи и особые звуки каждого квартала... Я так рад, что ты чувствуешь это так, что у меня просто не хватает слов, – теперь Этьену хотелось, чтобы они действительно не потерялись после этой недели, и он поверил, что эта неделя будет особенная. - Они разные, – говорить о друзьях сейчас не хотелось, и Сонхва немного, практически незаметно, помрачнел. Все-таки последние изменения в его жизни поняли далеко не все, и это было до сих пор больно и как-то обидно. Да, они были разные, но сейчас ему хотелось совсем другого общения и других – новых – эмоций. И еще – узнать получше своего гостя, странного, но чем-то очень цепляющего. Не так много было людей, с кем ему было бы так легко сойтись – и кому хотелось позволить нарушать личное пространство. Особенно при таком коротком знакомстве. А сейчас он с удовольствием фотографировался с Саном, тоже приобнимая его или наклоняя голову, чтобы коснуться его волос, и с удовольствием наблюдал, как упоенно тот впитывает в себя Париж – и сам город, и его воздух, и истории, которые мог рассказывать Сонхва.