1. I'll place the sky within your eyes

Сонхва смеялся и фыркал, снова очутившись в руках Сана, и тому это очень нравилось. Очень здорово было видеть его таким, чувствовать его таким. Только больно стало тоже почти сразу же: получить разрешение обнимать его вот так, только потому, что было заметно, что этого не хватает... Ну он же не недоглаженный котенок из подворотни, чтобы его так жалели. Конечно, он не ожидал, что Этьен скажет, что ему это приятно и нужно, но... Правда можно было бы сказать иначе даже то же самое. Чтобы это не звучало попыткой пожалеть и найти для себя ну хоть какую-нибудь пользу в этих объятиях. Но если все действительно так, то в этого человека тем более нельзя влюбляться! - Видимо, это мой особенный талант, – ему удалось удержать лицо, и смеялся он все так же весело, но внутри все перемешалось и болело, будто он поймал еще одну пулю. То есть и без этого было понятно, что его потянуло не к тому человеку, что между ними лежит огромная пропасть, но понимать это рассудком и почувствовать всем сердцем – это ведь разные вещи, а он не был готов ни к этим внезапным чувствам, ни к тому, что их придется душить сразу же. На фоне этого держать Сонхва за руку и понимать, что он почему-то не хочет ее убрать, было очень больно. Это слишком выбивалось, это не вписывалось в сложившуюся мрачную картинку, это ужасно отвлекало и заставляло мысли путаться. - А мы успеем? Я не представляю, как далеко нужно уехать, и сколько это займет времени, – Сан честно пытался любоваться садом, а не смотреть на Сонхва, чтобы налюбоваться, пока еще есть возможность, но получалось плохо, его взгляд снова и снова устремлялся к лицу собеседника. – Наверное, лучше в другой раз. Когда я вернусь. Если захочешь, конечно, сидеть и ждать, пока стемнеет – это, наверное, только мне интересно. Я просто очень люблю закаты и смотреть на луну и звезды, очень люблю ночь. Настоящую, темную, без фонарей.

***

- Талант обнимать вместо слов? – Сонхва улыбался, потому что у него не было ни такого таланта, ни умения находить нужные слова вне работы. Сан уже смог это почувствовать, но Сонхва далеко не сразу это понял – все-таки многое до него доходило очень медленно. – Это звучит странно, но как-то... уютно. Да, именно уютно, и Этьену хотелось, чтобы Реми мог увидеть себя его глазами, но такое было невозможно. А жаль. - Успеем, почему нет? Если только, – он действительно забеспокоился и смотрел теперь на Сана со странным выражением, – ты не решишь уехать раньше, чем планировал. Но если не хочешь, я не буду настаивать. Хотя даже хотелось бы. Но это было бы неправильно. Хотя Сан все так же улыбался, Сонхва показалось, что что-то неуловимо изменилось, и довольно быстро он понял, что. Реми уже не сиял так, как раньше. Он был все еще теплым, но иначе, как-то... печальнее? И его точно не было много – скорее мало. Теперь уже Сонхва хотелось обнять его, чтобы выразить что-то, что он сам не понимал, но он не смог переступить через выработанную годами привычку и сдержался. Привычная для него модель говорила, что если собеседник отстраняется, нужно отойти на достаточную дистанцию и не давить на него, но с Саном это почему-то казалось неправильным, и это очень сбивало. - Как скажешь. Просто знай, что собраться и выехать мы сможем быстро, вряд ли тут нужна особая подготовка. Я, кстати, неплохо жарю шашлыки, – хотя он не так часто выбирался на природу, такие пикники – святое. Мангал у него даже чаще всего лежал в багажнике, чтобы не носить его туда-сюда. – А ночь... Мне кажется, она тебе идет. Странно, наверное. Ты мне показался очень светлым, теплым и солнечным, а сейчас думаю о ночи – и это гармонично. Извини, что я как-то так странно это говорю, я... – и неожиданно для самого себя признался, – я просто очень давно не разговаривал с людьми, которых недостаточно знаю, вне работы. И мне кажется, что я разучился выражать свои мысли. Отвратительно на самом деле – он нахмурился и тряхнул головой. Да что с ним такое сегодня? Неужели это все после расставания с Люсиль? Или и раньше он был таким же нелепым, просто этого никто не замечал?

***

- Вместо всего, – кивнул Сан, улыбаясь. Было все еще больно, но все-таки тепло, Сонхва вроде бы не пытался совсем уж закрыться, и от этого было легче, хотя и было очевидно, что потом будет только еще больнее, потому что привыкать нельзя, а не привыкать невозможно. – Да, это уютно. Для меня это важно, и мне нравится, когда со мной уютно. Это же такое ощущение... Ну, как будто сердце становится больше и теплее. Вряд ли его собеседник что-то понял из такого странного объяснения, но других слов просто не нашлось. Хотелось еще обнять Сонхва, чтобы он сам попробовал почувствовать, но... Если бы он сказал, что ему это все-таки нужно, Сан больше не отпускал бы его руку и обнимал бы при всякой возможности, но не так, не после того, как тот разрешил обнимать его из жалости. Может, он услышал это неправильно, но он был слишком гордым, чтобы перепроверять. - Нет, я точно не хочу уезжать раньше, ни за что, – а ведь стоило бы, но сейчас принять такое решение Сан не мог и сомневался, что сможет позже. – Если бы я только мог, я бы остался не на одну неделю, а хотя бы на две. Неделя – это очень мало. Но за две недели он бы точно натворил глупостей, а за одну еще был шанс не сделать ничего непоправимого и не ляпнуть ничего такого, после чего они просто не смогут нормально общаться. Только зачем общаться, если... Сан кое-как остановил этот поток размышлений: думать обо всем этом прямо сейчас точно не стоило. Потом, потом, все потом, а сейчас у них по плану интересная прогулка, приятные впечатления и вообще... И вообще. - Шашлыки? Это что-то типа барбекю? Мясо? Много вкусного мяса? – притихший и потускневший было парень даже немного ожил, но все равно уже не мог сиять так, как раньше. – Я хочу попробовать! Даже если без звезд. Но ты говорил, что не очень-то любишь готовить, это ничего? Я же уже обещал кормить тебя, может, я тогда сам пожарю, а ты просто дашь мне рецепт? Выбраться на природу и поесть вкусного мяса было бы здорово – тоже очень уютно, но по-другому. Наверное, получилось бы забыть об этом больном чувстве, можно было бы попробовать подружиться, научиться общаться, не желая невозможного... Но прямо сейчас Сану все еще хотелось обнять Сонхва, чтобы ему стало теплее и спокойнее, и осознание, что ему хочется этого даже вопреки раненной гордости, просто ломало его изнутри. Неужели он так легко готов предать себя? - Может, и странно, но для меня понятно, – смущенно пробормотал он, снова теряясь и опуская взгляд, но не выпуская руку парня из своей ладони. – И я хотел бы быть с тобой теплым и солнечным. Прости, что не всегда получается. Мне... Немного страшно. Страшно. И действительно сложно. Но в итоге это получилась хорошая неделя: они гуляли по парижским улочкам и заходили во всякие интересные магазинчики и кафе, отправились в небольшое плавание по Сене, увидели Нотр-Дам и Сакре-Кер, побродили по Латинскому кварталу и целый день пропадали в залах Лувра. И, конечно, выбрались за город и пожарили мясо на углях, а потом смотрели на звезды. А еще Сан каждый день готовил что-нибудь вкусное и пек булочки с маком к завтраку. И пересадил цветы, а те, которые в пересадке не нуждались, привел в порядок, и кошка ему в этом помогала. Они вообще замечательно подружились и часто засыпали вместе, словно Сан тоже был котом – он готов был спать и на кресле, лишь бы вместе с пушистой красавицей. Уезжать было тяжело. Хотя это непонятное состояние его очень измучило, Сану все равно не хотелось расставаться с Сонхва, и от этого было еще хуже. Расстояние должно было вылечить эту боль, и потом как будто стало легче, а потом они все-таки потеряли друг друга и больше не могли никак связаться.