Дайте мне белые крылья

То и дело в моей памяти всплывал пронзительный взгляд голубых глаз. Эта женщина будто смотрела в душу, будто видела других людей насквозь. Она и правда была графиней, но не только по титулу, а по всему своему существу... Часть книг, что советовала мне мадам Нуар, я действительно нашла в семейной библиотеке. Было весьма удивительно узнать, что часть из них я уже давно прочитала ещё учась в лицее. Через пару недель после визита моей будущей наставницы за завтраком, пребывая в благодушном настроении, батюшка решил поинтересоваться моими успехами в освоении книг: - У меня сегодня запланирована встреча в Академии с Нат..мадам Нуар. Как продвигается твоя подготовка, дочь моя? Я уже могу уведомить её о твоих успехах? - Да, папенька, - произнесла я, доставая из карманов домашней юбки список литературы, где были отмечены произведения, что уже были прочитано. Я протянула батюшке листок с мелким каллиграфическим почерком. Отец задумчиво теребил полуседую бороду и вглядывался в названия и авторов: -Ломоносов, Сумароков, Державин, Пушкин, Карамзин... - еле слышно читал он, - Что ж, сносно, но можно было и ускорить процесс. Что у тебя вызывает затруднения? - В нашей библиотеке не достает книг, папенька. - Ах вот как. И ты все это время молчала, птичка моя? Хитрющая выросла, да, душа моя, Аннелис? - отец улыбался, оглядывая все свое семейство. И то ли солнце сегодня особенно приветливо светило, то ли кухарка по-особенному вкусно подала сегодня завтрак, а может в предвкушении приятной рабочей встречи, но батюшка распорядился выдать матери 15 тысяч имперский рублей на обновки для неё, новые платья для средней Софи, которая в этом году шла в последний класс женской классической гимназии, и младшей Василисы, которая только поступала начальную школу. И что самое поразительное, оставшиеся деньги предназначались мне на книги. После моей попытки побега отец мне больше не доверял, но раздобрев после сытной трапезы на залитой августовским солнцем террасе, с лёгкой руки отпустил меня в город вместе с маменькой и сестрами. Мне всегда нравилось выбираться в город, сливаясь с одноликой, но в то же время такой пестрой толпой. Сословное расслоение к нашему веку почти нивелировалось, что было одной из заслуг нынешнего царя, а если быть точнее, то его советников и министров, которые не давали свернуть ему с намеченного пути либерализации. При всей своей тяге к равноправию, демократии и эмансипации, российское общество удивительным образом сохранило свои традиции, жило по принципу "православие и самодержавие", ценило патриархальный уклад семьи и с пиететом относились к нам, дворянам, хоть крепостное право отменили в далёком 1861 году. Старики поучали молодёжь и сетовали на то, что раньше, безусловно, было лучше, что пенсию платили исправно и очереди на базарах были меньше. А молодёжь, как и во все времена, рвалась за границу за недостижимым идеалом свободы, за революционной идеей и новыми знаниями, считая, что родина отстаёт. А родина, как оказалось, не отстаёт, а трепетно взращивает в университетах и академиях своих учёных, философов и поэтов. А что до поэтов, так вспомнить хотя бы Серёжу Есенина, который с такой любовью воспевал голубую Русь... Мысли мои витали далеко от этих душных салонов, где Софи примеряла уже пятое платье. И неизменно ей что-то в нем не нравилось: то воротник немодный, то ткань слишком грубая, по юбка с такими же оборками, как у её соперницы в гимназии. А младшая Василиса разглядывала свои новенькие туфельки, мечтая впервые переступить в них школьный порог, и совсем её не волновало то, что где-то в университетах учёные мужы и жены готовят поэтов, которые также, как Серёжа Есенин, будут писать стихи про белую березу под окном. И совсем бы она не поняла мысленную дискуссию старшей сестры о том, что глупо и нецелесообразно судить об Есенине только по стихам о голубой Руси, что он, вообще-то, написал ещё прекрасную экзистенциальную поэму, что посвящал стихи своим многочисленным женщинам... Из дум меня вырвал голос маменьки, которая предлагала заглянуть в книжную лавку, а потом на базар, чтобы наша кухарка дала себе отдохнуть. Сверяясь со списком, я выбирала книгу одну за другой: там оказался и Ницше с Хайдегером, и Хэмингуэй, и авторы японских новелл, и сборник стихов Кидса, и многое другое.. Взгляд мой зацепился за стойку со свежей прессой. Взяв одну газету, которая к моему глубочайшему неудовлетворению оказалась бульварной, я увидела на передавице фотографию серьёзной женщины в сюртуке, на манер мужского, и прямых брюках, которые редко можно было увидеть на русских барышнях. Руки женщины, которой на вид было лет 35, были сложен под грудью, а взгляд был направлен прямо в камеру. На фоне стоял модный автомобиль, а заголовок гласил: "Аделина Вернер вернулась в Россию после десяти лет работы в Германии". А чуть ниже: "Любовь или наука: что стало причиной возвращения известного филолога? Все самые интересные тайны читайте на странице 3". Заинтригованная новым именем, я нашла пару книг её авторства и, оплатив покупки, вышла к ожидавшим меня в соседнем кафе маменьке и сёстрам. Вечером, после ужина, отец, чьё настроение стало радостно-предвкушающим, позвал меня в свой кабинет, чтобы торжественно объявить одну важную новость: - Преподавать зарубежную литературу тебе будет очень известная в учёных кругах, и очень уважаемая женщина, кандидат филологических наук, доцент Берлинского университета Аделина Вернер.